Глава вторая

НАТАЛИ

Тук-тук-тук.

— Особая доставка.

Я высовываюсь из ванной и кричу: — Иду!

В моей квартире звук распространяется легко, так что я не переживаю, что Кэм меня не услышал.

Через пару мгновений я открываю входную дверь. На пороге стоит Кэм, в руках у него маленькая розовая коробка с многообещающей наклейкой в виде пончика на боку. Я с разбегу бросаюсь ему на шею, и он едва успевает спасти угощение от моего энтузиазма. Прежде чем отпустить его, я вдыхаю свежий мужской аромат. Он такой уютный, знакомый, как чашка горячего ромашкового чая или новый моток пряжи.

Я отстраняюсь, он делает шаг назад и, нахмурившись, окидывает меня оценивающим взглядом.

— На тебе только полотенце, — говорит Кэм, все еще держа коробку с пончиками у меня над головой.

Упс.

— Ну да, я вообще-то собиралась в душ, — защищаясь, отвечаю я.

Выхватив коробку из его рук, я прямиком направляюсь на кухню. Я не ела все утро, так что готова наброситься на выпечку прямо сейчас, и плевать, одета я должным образом или нет.

— Что ты мне принес? — спрашиваю я, крутя коробку на кухонном столе с нетерпением ожидая, когда смогу ее открыть.

— Кое-что новенькое, — отвечает он, опираясь о столешницу.

— Новенькое? — Я приоткрываю крышку. Внутри лежат двенадцать умопомрачительных пончиков. Я выбираю шоколадно-ванильный с завитками, политый глазурью, и откусываю кусочек. С моих губ срывается стон, когда глазурь тает на языке.

— Вы, сэр, вредны для моей талии, — отчитываю я его с набитым сладким лакомством ртом.

— Прекрати. У тебя идеальная фигура.

Я чувствую, как мои щеки слегка вспыхивают.

— А вот мой личный тренер, которой я каждый месяц плачу целое состояние, так не считает, — бормочу я, продолжая жевать. — Я побежала в душ, а ты чувствуй себя как дома.

— Договорились.

Я встаю под душ, наслаждаясь тем, как горячая вода расслабляет ноющие мышцы.

— Есть планы на вечер? — спрашивает Кэм.

Сквозь полупрозрачную шторку в зеркале ванной я могу разглядеть его высокую фигуру. Он прислонился к дверному косяку и из вежливости отвернулся. Для врача, который изо дня в день видит самые разные тела, Кэм очень деликатно ведет себя в присутствии обнаженной подруги. Это мило.

— Планы? Вроде того. Вообще-то Джек познакомил меня с одним парнем с работы. — Я улыбаюсь от предвкушения. Я уже сто лет не ходила на свидания. Я почти слышу голос Джека, который поправляет меня, уточняя детали сегодняшней встречи.

«Не делай поспешных выводов. Это не свидание, — сказал бы он. — Ты просто встречаешься с одним из моих самых дружелюбных барменов, чтобы выпить. Ничего особенного».

Видимо, я чертовски одинока, раз позволяю Джеку сводить меня с кем-то из своих сотрудников.

А вдруг нам не о чем будет говорить? Что, если он окажется полным нулем, и мне придется тащить весь разговор на себе? Ненавижу это.

Намыливая голову шампунем, меня осеняет идея.

— Хочешь пойти со мной сегодня в бар?

Возникает долгая пауза. Я жду и заканчиваю смывать волосы.

— Давай.

Я выключаю воду и выглядываю из душа. Кэм поворачивается, чтобы встретиться со мной взглядом, и единственное, что сейчас разделяет его глаза и мое обнаженное тело, — это тонкая шторка. Я одариваю его своей самой очаровательной улыбкой.

— Может, и наряд поможешь мне выбрать?

— Хорошо, — отвечает он хрипловатым голосом, и переводит взгляд от моего лица к потертому деревянному полу.

Через несколько мгновений мы уже в моей комнате: я роюсь в ящике с нижним бельем, а Кэм сидит в изножье кровати и смотрит в пол, чувствуя себя бесполезным.

— Сексуальное белье тут явно ни к чему, — бормочу я, размышляя вслух. — Не то чтобы ему светило увидеть что-то из этого на первом свидании.

— Что считается сексуальным нижним бельем? — спрашивает он. Я оборачиваюсь и приподнимаю брови. Интересно, что на его лице нет и тени иронии. Кажется, ему действительно любопытно.

— Ну… — Я делаю паузу, подбирая слова. — Сексуальность обычно ассоциируется с кружевом или шелком.

— Значит, это не оно? — спрашивает он, кивая на мой скучный, ничем не примечательный комплект.

— Это хлопок! — смеюсь я. — Я купила его в супермаркете. Ох, Кэм. Ты вообще когда-нибудь видел женщину в сексуальном нижнем белье?

Дразнить его проще простого, хотя обычно мы занимаемся этим вместе с Джеком. Но раз Джек занят на работе, думаю, мне придется отдуваться за двоих.

— Я считаю все нижнее белье сексуальным.

Мы два одиноких человека, наедине в спальне, обсуждаем женское белье. Разве это не должно казаться странным? Я отмахиваюсь от этой непривычной мысли. Кэм — мой лучший друг. Говорить с ним о таких вещах… ну, естественно. Ведь так?

— В любом случае, — говорю я, — я считаю, что парень должен приложить хоть немного усилий, прежде чем получит доступ к чему-то из этого.

Я неопределенно обвожу жестом свои интимные места. Решив, что разговор окончен, я снова поворачиваюсь к шкафу, перебирая бесконечное множество цветов и тканей. Почему всегда так сложно найти то, что будет выглядеть одновременно повседневно и ненавязчиво сексуально?

— Я полностью с тобой согласен, — произносит Кэм.

Слышен только шорох вешалок в шкафу, пока я отбрасываю неподходящие варианты. Я чувствую тепло тела Кэма позади себя, оборачиваюсь и с удивлением обнаруживаю, что он подошел ко мне.

Я поворачиваюсь к нему лицом, внезапно осознавая, что стою перед ним почти голая.

Его взгляд опускается ниже, скользит по ложбинке моего скромного декольте к шортикам, обтягивающим бедра.

— Поверь мне, если говорить чисто с мужской точки зрения, на тебе они смотрятся очень сексуально.

У меня в мозгу происходит короткое замыкание. Кэм только что назвал меня сексуальной? Нет, он сказал, что мое белье — это то, что парень счел бы сексуальным. Даже несмотря на то, что это хлопок.

— Буду знать, — выдавливаю я, и мой голос звучит немного выше, чем я планировала. Я прочищаю горло.

Его большая рука тянется вперед, и он выбирает пару вешалок.

— Вот. Надень это.

Я забираю одежду и отворачиваюсь, чтобы одеться, пока он возвращается к моей кровати.

— И когда же ты считаешь уместным переспать? Ты из тех девушек, что ждут до третьего свидания, или как?

— Кэм! — ахаю я. Я не могу сдержать ухмылку, поворачиваясь к нему лицом.

— Мне просто любопытно. — Он улыбается, и на его точеных чертах лица читается веселье и озорство. А может, просто неподдельный интерес. Мы никогда не обсуждали эту тему за все годы нашей дружбы.

— Точно не на первом свидании, — констатирую я как ни в чем не бывало. — Может, на втором?

— Серьезно? — В его голосе нет ни капли осуждения. Только восхищение.

— А что? Это так давно было. Знаешь, сколько прошло с тех пор, как меня хотя бы просто ласкали пальцами?

Он недоверчиво смеется и качает головой. Возможно, наше отсутствие личных границ выглядит странно, но для меня это признак нерушимой дружбы.

— Не уверен, что хочу знать все до мельчайших подробностей, — говорит Кэм. — Давай оставим хоть какую-то загадку в нашей дружбе, ладно?

Я продолжаю улыбаться тому, как легко мы общаемся, а он продолжает: — Хотя я ценю, когда женщина заставляет меня потрудиться ради этого. — Уголки его губ все еще приподняты в веселой улыбке.

Я улыбаюсь, представляя, как Кэм старается завоевать понравившуюся ему девушку. Он так долго был один, уверена, ему пошло бы на пользу сблизиться с кем-нибудь. Но всякий раз, когда я поднимаю эту тему, он переводит разговор в другое русло и прибегает к старым добрым отговоркам о том, что у него «вечно не хватает времени» или что он «слишком много работает», или использует пресловутое клише «я женат на своей работе». В конце концов он должен найти кого-то и влюбиться, разве нет?

––

Полчаса спустя мы сидим за высоким столиком в баре Джека. На мне темные джинсы-скинни с топом с V-образным вырезом и кожаная куртка, которую мне помог выбрать Кэм. И хотя он одобрил почти каждый наряд, который я примеряла, мы сошлись на том, что это лучший образ для «повседневной встречи в пабе».

— Будешь какие-нибудь закуски? — спрашиваю я его, листая меню. И хотя я просматриваю варианты, я уже знаю, что закажу то же, что и всегда — жареные соленые огурчики. Я поднимаю глаза в ожидании ответа Кэма. — Кэм?

— Что? — Кажется, он оценивающе смотрит на что-то за барной стойкой. Его красивые карие глаза сосредоточенно прищурены.

— Что ты там высматриваешь? — спрашиваю я, проследив за его взглядом в зеркало за барной стойкой.

О. Он смотрел на мое отражение.

— Заказывай что хочешь, — говорит он, отводя глаза от места, где наши взгляды встретились в зеркале. — Ты же знаешь, я съем все, что угодно.

— Боже, я нервничаю. Это странно, да? Но что, если у нас нет ничего общего?

— Значит, он не стоит твоего времени. — Кэм успокаивающе проводит большим пальцем по костяшкам моей руки. — Не переживай из-за этого.

— Спасибо, — шепчу я, сжимая его руку.

Один из барменов приносит наши напитки, и Кэм заказывает жареные соленые огурчики. Мне даже не пришлось говорить ему об этом, — он просто настолько хорошо меня знает.

— Итак, расскажи, какие качества ты ищешь в парне. — Кэм ухмыляется мне.

Обычно мы не обсуждаем нашу личную жизнь в таких подробностях, но мне нравится, что ему не все равно и он спрашивает.

— Кого-то преданного. Доброго. И веселого. Определенно веселого. Он должен заставлять меня смеяться. А какой типаж у тебя? — спрашиваю я, возвращая вопрос.

— Уверенные в себе, — отвечает он без малейших колебаний. — Чтобы не слишком психовала по пустякам. Довольные собой и своим жизненным путем.

Мои глаза расширяются.

— Что? — спрашивает он, без сомнения, готовясь к тому, что его начнут дразнить.

— Я просто… Это было очень конкретно.

Кэм улыбается, задумчиво хмыкая. Даже он сам, похоже, удивился своему ответу.

— Наверное, так и есть. Тот факт, что она может съесть столько пончиков, сколько весит сама, — тоже огромный плюс.

Я хихикаю и закатываю глаза.

— Придурок.

Наш заказ приносят, и я, не теряя времени, набрасываюсь на еду. Кэм тянется, чтобы заправить прядь волос мне за ухо.

— Но я также знаю, что кем бы она ни была, ей придется получить твое одобрение.

Он улыбается, опираясь подбородком на руку. Он выглядит таким очаровательным, когда вот так расслаблен. Внезапно меня охватывает желание выразить свою привязанность к этому человеку, и я делаю единственное, что приходит мне в голову, учитывая, что у меня есть в арсенале. Я пододвигаю к нему свою тарелку с недоеденными солеными огурчиками.

— Можешь доесть. Ты к ним почти не притронулся.

В ответ он просто одаривает меня своей самой милой улыбкой.

— Да ладно тебе, — говорю я. — Мне кажется, ты только притворяешься, что они тебе нравятся, чтобы мне не было неловко заказывать целую порцию.

— Эй, придурки, не расслабляйтесь. Бен только что пришел. — Джек подтягивает к себе ближайший барный стул и запрыгивает на него. — Что происходит? — спрашивает он, усмехаясь нам.

— Я немного нервничаю, что…

Джек обрывает меня на полуслове, выставив ладонь перед моим лицом. Он показывает на тарелку с закуской между нами, смотрит на Кэма широко раскрытыми глазами и театрально качает головой.

— Чувак. Ты позволил ей съесть жареные соленые огурчики? Именно сегодня вечером? — Затем он понижает голос. — Ты же знаешь, что от них у нее газы.

Кэм фыркает прямо в свое пиво, не возражая ему.

— Вы в курсе, что я вас слышу, — бормочу я, раздраженная тем, как хорошо мои лучшие друзья знают меня.

Пока Кэм пытается сдержать смех, этот знакомый звук напоминает мне, что я не могу злиться на этих болванов дольше секунды.

— Я в туалет, — говорю я, отмахиваясь от руки Джека.

— Смотри, не улети! — кричит Джек мне вслед. Еще одна шутка про пуканье. Потрясающе.

— Я припудрить носик, придурки! — Я поднимаю тюбик помады, словно изящный средний палец.

— Это замечательно, но я держу баллончик освежителя воздуха в женском туалете специально для тебя, Нат. Можешь заодно использовать его как спрей для тела или типа того.

Уходя, я слышу только смех двух неандертальцев за моей спиной. Боже, я одновременно ненавижу и обожаю этих кретинов.

В женском туалете я разглядываю свое отражение в зеркале, скользя взглядом по мягким линиям каждого изгиба, выглядывающего из-под куртки, которую мне помог выбрать Кэм. Он был прав. Я улыбаюсь, на щеках появляются ямочки и румянец. Он никогда меня не подводил. Сегодня я действительно хорошо выгляжу.

Если добавить еще немного помады и, возможно, еще один коктейль, я смогу пережить это свидание.

Будем надеяться.