Глава пятнадцатая

КАМДЕН

Никогда еще я не ненавидел Джека сильнее, чем в тот момент, когда мой член прижался к влажному лону Натали. Она отталкивает меня, и я отскакиваю; мы оба в панике. Она поправляет одежду, сидя на скомканном одеяле, а я натягиваю шорты прямо поверх очевидного стояка.

Дело дрянь.

— Черт, это Джек, — шепчет она, прижимая руку к сердцу. Ее лицо побледнело, рот приоткрыт.

Я понимаю, что мне придется разбираться с этой ситуацией. В дверь снова громко стучат.

— Чувак, просыпайся!

Черт, черт, черт.

— Остынь. Уже иду. — По крайней мере, мой голос звучит куда спокойнее, чем я себя сейчас чувствую.

Я поправляю член так, чтобы мое возбуждение не так бросалось в глаза, и иду к двери. Оглядываюсь на Натали: она судорожно пропускает пряди через пальцы. Волосы спутались, их не так-то легко привести в порядок.

Это моих рук дело.

И я хочу сделать гораздо больше. Я подавляю желание отвернуться от двери, схватить Натали за запястья и толкнуть ее обратно на кровать. Я хочу войти в ее тугое лоно и выплеснуть все сдерживаемые эмоции, которые копил последние несколько недель.

Натали смотрит мне в глаза. Ее лицо становится еще более розовым. Она все еще влажная, и я это знаю.

Я делаю глубокий вдох и открываю дверь.

— Господи, ты спишь как убитый. О, привет, Натали, — говорит Джек с заметным удивлением в голосе. Его взгляд на мгновение дольше положенного задерживается на смятом покрывале, где Натали сидит в бикини, стараясь выглядеть максимально непринужденно.

Понятия не имею, подозревает ли он что-нибудь, но если и так, то молчит.

— Я просто зашла проверить, как он тут, — говорит Нат, и ее голос звучит чуть выше обычного. Она все еще слегка задыхается, и мои губы дергаются от осознания того, что это я довел ее до такого состояния.

— И каков диагноз? — Джек грубо кладет руку мне на лоб, но я ее сбрасываю.

— Я в порядке. Чего тебе надо?

— Мы нашли в баре виноградный ликер. Все пьют залпом, как будто мы первокурсники, а завтра утром у нас экзамены. Вы, ребята, должны прийти.

Натали открывает рот, чтобы возразить, но Джек поднимает руку, заставляя ее замолчать.

— Э-нет. Никаких «но». Погнали.

Натали прикусывает язык. Я вижу в ее глазах муку и не могу не упиваться этим.

Она хочет остаться здесь. Хочет остаться здесь со мной.

Мое сердце начинает биться чаще. Не уходи… Но Натали поспешно подхватывает с пола свое смятое полотенце, пока Джек сверлит меня взглядом. Бросив на меня последний долгий взгляд, она выходит, и дверь за ней захлопывается.

Я сглатываю подступивший к горлу ком, внезапно потеряв дар речи. Тихий шлепок ее босых ног по коридору — самый тоскливый звук во всем мире.

Вот черт. Мы были так близки.

— Что это с ней? — хмуро спрашивает Джек. Мне хочется стереть этот идиотский вид с его лица ударом кулака, но я сдерживаюсь. Это во мне говорит спермотоксикоз, а не реальные эмоции.

— С ней все в порядке. Но я чертовски устал, чувак. Идите без меня, — говорю я, подталкивая его к двери. Если я в ближайшее время не разберусь с этой ситуацией в штанах, то до конца ночи буду мучиться от невыносимой боли.

Я почти уверен, что он будет уговаривать меня спуститься вниз, но он, должно быть, видит в моем взгляде что-то такое, что дает ему понять: этого не произойдет.

— И когда ты стал таким занудой? — спрашивает Джек, пока я закрываю дверь прямо перед его носом. — Да ладно тебе, чувак. Ты многое упускаешь, — кричит он уже с той стороны.

Еще бы. Конечно, упускаю.

Я упускаю самую невероятную возможность в своей жизни просто из-за того, что время выдалось неудачное. Что было бы, если бы Джек не постучал? Трахал бы я сейчас Натали? Узнал бы я, как выглядит ее лицо, когда я в ней? Узнал бы я, каково ее телу, когда оно обхватывает меня?

Мне снова нужен гребаный душ.

Ледяная вода обжигающими каплями стекает по моим плечам. Мой член тверд, как железный прут. Но меня все равно преследуют мрачные мысли. Что, если Нат больше никогда не захочет меня трогать? Что, если я ее отпугнул? Что, если из-за этого она совсем перестанет мне доверять?

Я даже дрочить не хочу. Это было бы слишком жалко.

Разочарованный, я выключаю воду и прислоняюсь гудящей головой к холодной плитке. Я не хочу думать о том, что все это может означать, особенно если это значит, что между нами произошло что-то непоправимое.

Просто дыши.

Я считаю вдохи, когда слышу стук в дверь. Прошло едва ли минут двадцать с тех пор, как Джек пытался выманить меня из комнаты, пообещав, что я почувствую ностальгию. Неужели он думает, что если притащит вечеринку ко мне, это сработает?

Я распахиваю дверь.

— Джек, я же сказал, что я…

Это не Джек. На пороге стоит Натали. Первое, что я замечаю — ее волосы собраны в небрежный хвост, спутанные волны спадают с макушки на затылок. Полотенца больше нет, она просто стоит у моей двери в своем крошечном бикини. Сквозь влажную ткань лавандового купальника просвечивают соски. Светлые волоски на ее руках встали дыбом. Ее глаза ищут мои.

— Натали.

Она тянется ко мне и закрывает мне рот пальцами, проталкивая меня назад в комнату. Другой рукой она обхватывает меня за шею и притягивает к себе. Дверь за нами тихо защелкивается.

Что?

Натали целует меня. Ее губы прижимаются к моим, язык исследует мой рот. На вкус она как виноградный ликер. Я отстраняюсь.

— Что ты делаешь?

— Целую тебя, — говорит она; ее глаза полуприкрыты, взгляд прикован к моим губам.

— А как же остальные?

— Они напились. Скоро расползутся по комнатам. Только мы.

Только мы.

Мы.

Я рывком прижимаю ее к себе, ее обнаженный живот прижимается к моему. Она такая мягкая и гладкая, и от ощущения ее тела мое сознание моментально отключает все остальное.

Мы.

Я беру ее за хвост и отвожу ее голову в сторону, чтобы дать своему языку лучший доступ. Она прикусывает мою нижнюю губу, и я стону, с силой вжимая ее в дверь. Я придавливаю ее запястья к дереву, покусывая и посасывая ее длинную шею. Она обхватывает меня ногой за талию и прижимается ко мне, потираясь о мой член.

Ощущения просто невероятные.

Нат стонет, приоткрыв губы. Я ничего не могу с собой поделать. Я просовываю палец ей в рот, просто чтобы почувствовать ее язык. Просто чтобы представить.

Она сильно сосет мой палец, ее глаза горят. Я опускаюсь перед ней на колени и жадно целую ее живот, наслаждаясь шелковистой кожей. Мне не нужно спрашивать, чего она хочет. Куда она хочет меня направить. Я чувствую это по тому, как она проводит ногтями по моей голове, опуская ее все ниже и ниже. Я стягиваю с нее крошечные трусики-бикини. Меня встречает ее пухлая, жаждущая ласки киска. Она прекраснее, чем я ее помню. Я провожу зубами по нежной коже ее бедра, закидывая его себе на плечо. Натали стонет, едва держась на ногах.

— Пожалуйста, Кэм, пожалуйста…

От того, с каким вожделением она произносит мое имя, мне хочется попробовать ее на вкус. Я обхватываю ее бедро рукой и прижимаюсь губами к пульсирующему клитору. Она ахает, ее колени подгибаются. Другой рукой я поддерживаю ее, крепко сжимая упругие ягодицы. Нат тянет меня за волосы, безмолвно приглашая к большему.

О, я дам тебе больше.

Я обвожу ее клитор языком, выписывая мягкие, дразнящие круги. С каждым движением она буквально тает, впиваясь пальцами в мои волосы. С каждым посасыванием ее сексуальные стоны становятся все громче и громче.

— Тшш, — шепчу я, не отрывая губ от ее сладкой киски. — Нас услышат.

Она закрывает рот ладонью, зажмурившись. С этого ракурса я могу смотреть на нее снизу вверх, наблюдая, как подпрыгивает ее грудь с каждым безостановочным толчком навстречу моему рту. Я вижу, как она пытается сдержать стоны, но у нее не получается. От этого я только сильнее сосу ее клитор.

Я ускоряюсь. Мне хочется, чтобы она растворилась в моих ласках. Я должен увидеть, как Нат теряет контроль. Ее бедра извиваются подо мной в диком танце. Я чувствую, как все ее тело содрогается, когда она кончает, как сжимается и трепещет ее лоно. Она глубоко вздыхает и вскрикивает.

Это так прекрасно.

Я мог бы делать это вечно: лизать ее, дразнить. Но Натали нетерпелива.

— Иди сюда, — выдыхает она.

Ее глаза потемнели от похоти, на щеках горят яркие розовые пятна, пока она смотрит на меня. Я возбужден сильнее, чем когда-либо в своей жизни, и мое сердце колотится о грудную клетку, как отбойный молоток.

Я встаю, касаясь пальцем своих губ, которые все еще влажные от ее оргазма.

— Ты чертовски вкусная. — Мой голос звучит низко и хрипло.

Натали дотрагивается до моей обнаженной груди, положив ладонь прямо на грудную мышцу.

— Ты вернулась. — Я улыбаюсь; мне нравится ощущать ее руку на себе, каким бы невинным ни было это прикосновение.

Она улыбается, обнимает меня и притягивает к своей вздымающейся груди. Ее губы прижимаются к моему горлу, заставляя меня судорожно вздохнуть. Ее руки скользят вверх и вниз по моей спине, пальцы по-хозяйски сжимают мою задницу. Вскоре полотенце, обмотанное вокруг моей талии, оказывается у наших ног, а рука Натали скользит вверх и вниз по моему члену.

Господи.

Мы вернулись ровно к тому, с чего начали: неистово ласкаем друг друга, пятясь к кровати в моем номере. На этот раз края кровати касаются мои ноги, заставляя меня сесть перед ней, а мой член тяжело подпрыгивает, ударяясь о живот. Нат обхватывает его обеими своими маленькими ручками, поглаживая вверх и вниз.

Черт возьми.

Я чувствую, как у основания члена нарастает желание — мягкое, покалывающее тепло, обещающее мощную разрядку. Я откидываюсь назад, опираясь на руки, и смотрю, как Натали дрочит мне, ее взгляд прикован к моему члену так, словно это самое изысканное произведение искусства, которое она когда-либо видела. Я на грани, предэякулят стекает по члену.

Она облизывает губы.

Не может быть.

Маленький розовый язычок Натали высовывается изо рта. Она ловит каплю языком, слизывая ее до самой головки.

Я вот-вот потеряю сознание.

Я мог бы умереть прямо сейчас и умер бы счастливым человеком.

Рот моей лучшей подруги на моем члене, и это должно было бы быть странно, но вместо этого это лучшее, что я когда-либо испытывал.

— Натали. — Я касаюсь ее щеки, поглаживая нежную кожу. — Это так хорошо. Чертовски хорошо.

Судя по всему, этого подтверждения оказывается достаточно, чтобы Натали взяла мой член глубоко в рот. Натали. Милая, невинная, великолепная Натали ни капли не стесняется того, что мой член подпрыгивает на ее языке. Она добавляет руку, обхватывая меня у самого основания, пока ее язык вытворяет с самые волшебные вещи.

— Да, о черт. — Снова стону я.

Она заглатывает меня целиком, выпускает изо рта, а потом снова вбирает. Ничто не сравнится с ощущением горячего влажного скольжения этого женского рта по моему пульсирующему члену.

— Кончи для меня, — шепчет она, прежде чем снова взять меня глубоко в рот; ее хвост подпрыгивает в такт ее нарастающим усилиям.

Слушаюсь, мэм.

Когда я больше не могу терпеть, я отпускаю контроль. Горячая, обжигающая струя вырывается из меня прямо ей в горло, и она вбирает все до последней капли. Она старательно глотает, пока у меня не начинает кружиться голова.

Абсолютно опустошенный, я откидываюсь на локти; руки дрожат, грудь тяжело вздымается. Эта женщина довела меня до оргазма быстрее и мощнее, чем любая другая в моей жизни. Я даже не могу перевести дух, пока ее маленький язычок выводит мягкие линии по моему члену, очищая его.

Так чертовски горячо.

Снова моя очередь.

Я затаскиваю Натали на кровать. Она со звонким смехом падает рядом со мной.

Это что, мой новый любимый звук? Этот искренний звук радости, который она бережет только для меня? Или мой любимый звук — тот бесстыдный стон, который она издает, когда кончает по моей команде?

Полагаю, есть только один способ это выяснить.

— Снова? — задыхаясь, спрашивает она, пока мои пальцы очерчивают ее нижнюю губу.

Я прижимаюсь к ней в очередном обжигающем поцелуе.

Сейчас я не думаю ни о Джеке, ни о том, что наши друзья что-то подозревают, ни о том, как это может непоправимо изменить нашу дружбу. Сейчас есть только жар, страсть и наши тела, прижимающиеся друг к другу, когда мы вместе лежим на кровать.

Я проталкиваю кончик пальца внутрь ее тесного жара, отвечая на этот нелепый вопрос. Нат закрывает глаза, ресницы отбрасывают темные тени на щеки. Когда мой палец начинает ритмично двигаться внутри нее, Натали откидывается на спину и стонет от желания.

Да, моя прекрасная женщина. Снова.