Глава двадцатая
НАТАЛИ
Я безумно счастлива лежать вот так, сплетясь ногами с Кэмом. Его мягкие волосы щекочут мне подбородок, и я вдыхаю его мужской аромат. Каким-то чудом мы добрались до кровати. Честно говоря, я мало что помню, потому что мое тело все еще гудит от возбуждения. Детали нашего недавнего секса стерлись из памяти или затерялись в буре гормонов, захлестнувшей мое тело. И я не против, ни капельки. Я уверена, что в ближайшие дни, недели, месяцы и годы у нас будет еще много поводов для воспоминаний. В конце концов, нам предстоит наверстать упущенное за десять лет.
Неужели я всегда буду чувствовать себя так?
Кэм осыпает мою ключицу легкими поцелуями, и я вздрагиваю от восторга.
Ладно, может, не все детали стерлись из памяти.
— Что смешного? — спрашивает он, приподнимаясь, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
— У моего парня огромный член, — констатирую я как ни в чем не бывало.
— Я польщен, — смеется он. — Мне нравится это слово.
— Огромный?
— Ну да. — Он усмехается, и звук получается грудным и бархатистым. — Но скорее «парень». Мне нравится быть твоим парнем. Не думал, что когда-нибудь этого дождусь.
Я утыкаюсь носом в изгиб его шеи, пряча улыбку в этой шелковистой коже. Если бы я могла спрятаться в этом уютном коконе навсегда, я бы согласилась не раздумывая. Я бы предпочла остаться здесь, чем думать о любых других житейских проблемах. Кстати об этом…
— Ты сломал мой стол, — говорю я, надув губки.
Кэм крепче обнимает меня. Моя грудь плотно прижата к его груди. Он теплый, твердый и просто идеальный.
— Я куплю тебе новый, — обещает он, оставляя еще один поцелуй на моем лбу.
Я никогда не устану от этих маленьких проявлений нежности. Они действуют так же сильно, как любые страстные объятия или интимные прикосновения.
— Обожаю в тебе эту черту, — говорю я и провожу пальцами по мышцам на его спине, в ответ получая сексуальную улыбку.
— Что именно ты обожаешь?
— Мои деньги, — начинаю я, но тут же поправляюсь: — Деньги моей семьи. Для тебя они никогда не имели значения.
— А почему должны были? — спрашивает Кэм, нахмурив брови.
— Бен всегда позволял мне платить. — Я закатываю глаза.
Чем больше времени я провожу с Кэмом, тем яснее понимаю, каким же мудаком был Бен, и как много времени я потратила впустую на других парней, когда тот, кого я действительно хотела, все это время был прямо у меня перед носом.
— Слушай, Бен был идиотом, проще говоря. — Кэм проводит пальцем линию по моему телу, от плеча до бедра. — И давай больше никогда не будем говорить о твоем бывшем, пока ты голая.
— Ой, мне так жаль, — шепчу я. — О чем бы ты предпочел поговорить, пока я голая?
— Ну… — Его глаза темнеют от похоти. — Я бы хотел поговорить о том, как ты покрываешься мурашками каждый раз, когда я дотрагиваюсь до тебя. Даже от самого легкого прикосновения.
Я судорожно вдыхаю, когда его пальцы начинают вытанцовывать на моем животе. Я совсем не против того, к чему ведет эта маленькая игра.
— Да? О чем еще?
— Я бы хотел поговорить о том, какая у тебя мягкая кожа, — бормочет он мне в грудь, спускаясь дорожкой легких, как перышко, поцелуев по моей груди. Его руки ложатся мне на бедра, крепко прижимая к себе.
В этом нет нужды. Я никуда не убегу.
— О том, как сильно я хотел прикасаться к тебе… вот так. — Кэм очерчивает кончиком носа небольшой круг вокруг моей груди. Я задерживаю дыхание, когда он проводит языком дорожку к моему соску. А затем стону.
— И о звуках, которые ты издаешь, когда я это делаю. — Я чувствую его ухмылку кожей.
— О чем еще? — выдыхаю я, уже обезумев от желания.
— И о том, как ты двигаешься навстречу мне…
Его голос затихает, когда он начинает покрывать поцелуями мой живот. Я подаюсь навстречу, особенно когда его прикосновения опускаются все ниже и ниже.
— О том, какая ты на вкус…
Я запускаю пальцы в его растрепанные волосы, пока Кэм опускается между моих ног.
О черт.
Этот разговор окончен. Мы переходим к более интересным темам.
Я закрываю глаза и растворяюсь в нем. С каждым прикосновением его губ и языка я чувствую, как сильно он меня любит.
И с каждым прерывистым вздохом я чувствую, как сильно люблю его.