Глава девятая

КАМДЕН

Натали в буквальном смысле меня убивает. Она, конечно, ни о чем не подозревает и представить себе не может, что мое тело вдруг стало остро реагировать на каждое ее движение, что мой член почти постоянно находится в возбужденном состоянии, когда она рядом. Она не понимает, что физически мучает меня, что я не могу поддаться этим чувствам, потому что последствия будут катастрофическими.

Вот почему я чуть не умер, когда мне пришлось сбежать от нее после того, как она приготовила мне ужин на днях. Нат, наверное, решила, что я сумасшедший, но это явно лучше, чем альтернатива. Она не должна знать, что я испытываю к ней чувства. По крайней мере, это все усложнило бы, а в худшем случае могло бы разрушить нашу дружбу.

Не говоря уже о том, что я дал клятву солидарности Джеку. Но дело не только в этом — Натали под полным запретом. Мы друзья, все трое. Три мушкетера. Если бы они с Джеком начали встречаться, я бы стал тем самым третьим лишним. Если бы они расстались, меня заставили бы выбирать сторону. Секс и дружба несовместимы. Все это знают. Именно по этой причине я избегаю Натали уже несколько дней. Я не могу позволить себе сделать какую-нибудь глупость, например, подкатить к ней. И у меня такое чувство, что это лишь вопрос времени.

Натали наверняка догадывается, что что-то не так. В конце концов, на меня не похоже не видеться с ней несколько дней. Но раз уж я не могу контролировать себя или свое тело, когда нахожусь рядом с ней, так тому и быть.

Мы продолжали переписываться, и я прятал свои эмоции за безобидными смайликами, чтобы она не подумала, что что-то случилось. Не думаю, что она что-то подозревает. Слава богу. Просто сейчас мне очень тяжело находиться рядом с ней, так что единственный выход — избегать встреч.

Я как раз закончил убирать на кухне после ужина, как из спальни раздался звонок моего телефона. Вытирая руки о кухонное полотенце, я шлепаю босиком в свою комнату и хватаю телефон с кровати.

Это от Натали.

Нат: Бен меня бросил.

Я смотрю на слова на экране, и мое сердце начинает биться чаще. Вместо того чтобы ответить на сообщение, я выбираю ее имя из списка последних контактов и нажимаю кнопку «Позвонить».

— Привет, — отвечает Натали безжизненным голосом.

— Привет. Что случилось? Ты в порядке?

Долгая пауза. Затем судорожный вдох.

Черт. Кажется, она плачет.

Нет ничего хуже плачущей женщины. Это мой криптонит.

— Нат? Хочешь, я приеду? — Как только эти слова срываются с моих губ, я сжимаю руку в кулак и подношу к губам, прикусывая костяшки, чтобы не сболтнуть еще какую-нибудь глупость.

Еще один прерывистый вдох.

— Д-да. Сможешь?

— Конечно.

Джек останавливается у открытой двери моей спальни и заглядывает внутрь, вскинув брови.

«Это Натали?» — спрашивает он одними губами.

Я киваю, подняв один палец вверх.

— Скоро буду. Держись там.

— Ага, — говорит она, прежде чем отключиться.

— Что случилось? — спрашивает Джек.

Я закатываю глаза и засовываю телефон в карман.

— Этот мудак-бармен ее бросил. — Именно Джек их и свел. А я с одного взгляда на этого парня понял, что он ее не достоин.

— Серьезно? — Он трет затылок. — Она расстроена?

— Она плачет. Я еду к ней.

Джек кивает.

— Да. Хорошая мысль. Иди, позаботься о нашей девочке. Лучше ты, чем я, чувак. Плачущие цыпочки, кем бы они ни были, — мой криптонит.

Вот видите, дело не только во мне… это криптонит каждого парня. Мужской род обречен, когда дело доходит до женских слез.

Через пару минут я выхожу из нашей квартиры, по пути заезжаю купить бутылку вина, ведерко любимого мороженого Натали с соленой карамелью и коробку бумажных платочков. Чувствую, нам понадобится все.

Когда я приезжаю, я стучу, но никто не открывает. Затем на мой телефон приходит новое сообщение.

Нат: Это ты?

Кэм: Да, я здесь.

Нат: Заходи. Я в ванной.

Иисус, Мария и Иосиф. Скажите мне, пожалуйста, что она не ждет, что я буду утешать ее, пока она сидит в ванне.

Я следую ее указаниям и открываю входную дверь запасным ключом, который у меня есть для экстренных случаев или для того, чтобы поливать цветы, когда она в отъезде. У нее тоже есть ключ от нашей квартиры.

Внутри все чисто и аккуратно, как я и ожидал, а из беспроводной колонки на кухонном столе тихо играет кантри. Я кладу мороженое в морозилку и открываю принесенную бутылку вина, растягивая время в надежде, что она закончит раньше, чем мне придется ее проведать. Как только я наливаю два бокала, Натали открывает дверь ванной и выходит из облака пара в свободной футболке и с голыми ногами.

Ее кожа розовая, без единого следа макияжа, а глаза — два огромных голубых озера. Несмотря на свежий вид, я вижу, что она плакала.

Нат снимает заколку, удерживающую ее длинные волосы, и они рассыпаются свободными волнами по плечам. Сквозь тонкую хлопковую ткань футболки я вижу очертания ее торчащей груди.

Я мысленно напоминаю себе, что пришел сюда утешить ее, а не для того, чтобы разрядиться. Будь прокляты мои блуждающие глаза и похотливые мысли в минуту, когда она во мне нуждается.

Мой член радостно оживляется.

Черт.

Я сильно прикусываю щеку изнутри, пытаясь взять себя в руки.

— Привет. Как ты себя чувствуешь?

Она пересекает комнату, направляясь ко мне, и я без слов раскрываю объятия как раз вовремя, чтобы она прижалась к моей широкой груди. Натали утыкается в меня в поисках утешения, и я обнимаю ее, удерживая, пока она глубоко дышит.

— Нат? — спрашиваю я через несколько минут, озадаченный ее эмоциями. Она и этот мудак сходили на свидание всего несколько раз, и она говорила мне, что это «ничего серьезного».

Она поднимает голову от моей груди, где бьется сердце, и грустно улыбается.

— Прости, что веду себя как типичная девчонка.

Я разглаживаю морщинки на ее лбу большим пальцем.

— Не извиняйся за это. Тебе больно, это понятно.

Заметив бокал вина, который я оставил для нее на столешнице, Натали хватает его и делает большой глоток.

— Я знаю, моя реакция, наверное, кажется смешной. В смысле, мы с Беном встречались всего пару недель, но просто… — Она сглатывает, и ее голос срывается. — Я устала быть одна, устала постоянно начинать все сначала. Я хочу кого-нибудь встретить. Мне двадцать девять, понимаешь? Я не хочу вечно быть одинокой.

Я улыбаюсь ей и беру ее за руку, слегка сжимая.

— Во-первых, двадцать девять — это еще молодость. У тебя куча времени. А во-вторых, Бен — не тот самый. Ты очень скоро найдешь кого-то лучше и круче.

Она слегка улыбается.

— Обещаешь?

— Я в этом уверен.

Мы с Натали берем свои бокалы, идем в гостиную и садимся на диван. Гладкая загорелая кожа ее голых ног кажется бесконечной, и я заставляю себя вместо этого изучать обложки журналов по интерьеру на журнальном столике.

— Так, ты хочешь пойти куда-нибудь сегодня вечером, чтобы отвлечься и напиться в хлам, как я тогда с Джеком, или…

Она качает головой.

— Я бы лучше осталась дома. У меня сейчас нет настроения быть на людях.

Я киваю.

— Как скажешь. Я принес мороженое. Можем посмотреть старые фильмы…

— Или можем сделать куклу вуду Бена и проткнуть ей пах.

Я посмеиваюсь.

— Или так.

Это вызывает у нее еще одну легкую улыбку.

— Почему у тебя всегда так хорошо получалось ладить с противоположным полом?

Мои брови ползут вверх.

— У меня? Вовсе нет.

Натали закатывает глаза.

— Получалось, и ты это знаешь. У тебя есть одна фишка. — Она неопределенно машет рукой в мою сторону, оценивающе глядя на меня с приоткрытыми губами, словно сосредотачиваясь.

— Фишка? — спрашиваю я с невозмутимым видом.

Она кивает.

— С тобой женщинам комфортно. Ты безопасный. Надежный.

Я что-то бормочу себе под нос. Она ошибается. До середины учебы в колледже у меня ничего не получалось с девушками, но потом, когда я научился поддерживать светскую беседу и флиртовать, у меня началась череда романов на одну ночь. Может, Натали имеет в виду именно это.

— Клянусь, я не всегда умел знакомиться с женщинами.

Она фыркает.

— Ну конечно, Казанова.

Я смеюсь и в шутку толкаю ее в плечо.

— Помнишь на втором курсе, когда я записался на курс по женским исследованиям, чтобы знакомиться с девчонками?

Натали кивает, ее губы растягиваются в улыбке, как будто она помнит это в точности.

— Там был только ты и еще двадцать таких же умников, и один очень сбитый с толку преподаватель.

— Вот именно. Я ужасно знакомлюсь с женщинами, — посмеиваюсь я.

Мы замолкаем на несколько минут, и Натали тихонько потягивает вино.

— А где Джек? — спрашивает она.

— Он сегодня работает. Поэтому будем только мы вдвоем.

Она ерзает на диване, поджимая под себя ноги. Я знаю, что если повернусь к ней лицом, то смогу увидеть ее трусики спереди, а такое зрелище точно не удержит зверя внутри меня. Вот черт. Сердце начинает бешено колотиться, и меня охватывает паника от мысли, что Натали обнаружит, что я сейчас возбужден. Что я за друг после этого? Гребаный извращенец, вот кто я.

Внутренне я пытаюсь телепатически посылать ей сигналы о том, что мне очень нужно, чтобы она надела штаны. Но внешне я стараюсь вести себя нормально, утешать ее и делать вид, что между нами ничего не изменилось.

Пока я щелкаю каналы в поисках фильма, который мы еще не видели, Натали допивает свой бокал, идет на кухню, чтобы налить еще, и возвращается уже с бутылкой.

Мы останавливаемся на какой-то комедии, которая уже началась, и Нат устраивается прямо рядом со мной, прижимаясь к моему боку. Она так вкусно пахнет, а кожа ее голой ноги такая мягкая, что я не могу удержаться и продолжаю свои пытки, кладя руку ей на колено.

Натали выпивает еще один бокал вина, прежде чем я нахожу в себе смелость заговорить снова.

— Хочешь поговорить о Бене? О том, что произошло?

Она качает головой, выливает себе остатки вина, а затем гладит ладонью мою небритую щеку.

— Ты такой хороший друг, Кэм. — Она улыбается мне, ее рука задерживается на моей челюсти. — Такой заботливый. Такой милый. Когда-нибудь ты станешь для какого-нибудь парня очень счастливой девушкой.

Ее брови в замешательстве сходятся на переносице, и я начинаю смеяться.

— Думаю, тебе стоит притормозить с этим. — Я пытаюсь забрать бокал у нее из рук, но Натали допивает остаток и с громким звоном ставит стекло на журнальный столик.

— Ты понял, что я имела в виду.

Я снова смеюсь над ней.

— Думаю, да, и спасибо за комплимент.

Переместив руку с моей челюсти на бицепс, Натали сжимает мышцу, и мой член дергается под ширинкой.

— Я имею в виду, почему ты до сих пор один? — спрашивает она медленно, ее голос стал слишком расслабленным из-за алкоголя.

— Не знаю. Наверное, просто еще не встретил ту самую. — Ложь горчит на языке. Та самая сейчас сидит рядом со мной, одетая лишь в футболку и трусики, и мой член стоит так, что им можно забивать гвозди при мысли о том, чтобы толкнуть ее на диван и сделать с ней все, что захочу.

Потрясающе, я знаю.

Ее рука скользит с моего бицепса вниз, по центру груди, и начинает поглаживать — да, именно поглаживать — мой пресс. И хотя это чертовски приятно, я до ужаса боюсь, что она поймет, что я возбужден. Я беру ее руку и возвращаю ей на колени.

Натали хихикает и хлопает меня по бедру.

— Ох, Кэм. Ты всегда такой джентльмен.

Боже, она всегда была такой любительницей потрогать?

Когда она тянется за пустой бутылкой вина и пытается встать, я останавливаю ее.

— Давай притормозим. На сегодня тебе хватит. Ты ужинала?

Она качает головой.

— Я не голодна.

— Тебе станет лучше, если ты что-нибудь съешь. — Я достаю телефон и заказываю ее любимую еду навынос. Мне нужно накормить ее, прежде чем Мисс Распускаю Руки снова выйдет поиграть.

Не обращая внимания на мои попытки вести себя прилично, Натали кладет голову мне на грудь и смотрит на мои ноги. Или, по крайней мере, я надеюсь, что она смотрит на мои ноги, а не на очевидную выпуклость в моих штанах, которая теперь всего в нескольких сантиметрах от ее лица.

— Наверное, я просто повела себя глупо с Беном. Я должна была понять, что это плохой знак, когда он не хотел ничего серьезного. Я просто его не привлекала.

Я фыркаю от неожиданности.

— Я очень в этом сомневаюсь. — Кроме того, я испытываю странное чувство облегчения, осознав, что она с ним ничем таким не занималась.

Натали резко садится.

— Я серьезно. Мы сходили на несколько свиданий, но у нас так и не было секса. Это же странно, да?

Покачнувшись, она падает вперед прямо мне в руки, и я ловлю ее.

— Давай-ка я тебя уложу. Еда будет только через полчаса. Тебе надо немного отдохнуть.

Натали не сопротивляется, когда я помогаю ей подняться с дивана и веду в спальню. Когда я укладываю ее на огромную двуспальную кровать, она поджимает ноги и кажется совсем крошечной. Я стою рядом с кроватью, и она протягивает ко мне руку.

— Полежишь со мной? — Ее нижняя губа надувается, и я мысленно подавляю стон.

Я здесь, чтобы утешить. Я здесь, чтобы утешить. Я здесь, чтобы…

Сколько бы я ни повторял это раз за разом, это не помогает. Слово «утешить» в моей пошлой голове сейчас слишком созвучно с другими, куда менее невинными действиями.

Так что, вопреки здравому смыслу, я понимаю, что не могу сказать ей «нет», и присоединяюсь к ней на кровати, оставляя между нами приличное расстояние.

Она придвигается ближе, подтянув колени к животу, и я мельком вижу ее розовые хлопковые трусики. Я ненавижу себя за это, но не могу ничего поделать со своей реакцией. У меня тут же встает колом. И на этот раз Натали замечает.

Она отрывает голову от подушки и резко втягивает воздух.

— Что это? — спрашивает она, и в ее голосе звучит удивление.

— Прости. Не обращай внимания, и оно само пройдет. Мой член просто запутался. Я лежу в кровати с полураздетой женщиной. — Это моя попытка отшутиться, но голос звучит слишком хрипло и тяжело.

Натали не смеется. Вместо этого ее лицо мрачнеет, когда она снова смотрит на меня.

— Ох, а я-то думала, это из-за меня. Я же говорила, я просто не сексуальная, недостаточно привлекательная. И для Бена тоже.

Я кладу руку ей на щеку, притягивая ее ближе.

— Бен был полным идиотом. И ты не права. Ты потрясающая.

Она закатывает глаза.

— Ты никогда мне не врал, Кэм. Так что не делай этого и сейчас.

Я опускаю руку с ее нежной щеки на плечо, предплечье, талию и, наконец, на голую кожу ее ноги. Натали смотрит на меня широко раскрытыми оценивающими глазами, пока мои пальцы скользят по ее гладкой коже.

Что, черт возьми, я делаю?

Что. Я. Творю?

Но теперь, когда я начал к ней прикасаться, мне меньше всего хочется останавливаться. Я поднимаюсь на колени и смотрю на нее. Затем задираю ее футболку, обнажая трусики. Натали не останавливает меня. Она ничего не говорит и не делает, просто смотрит на меня, ее грудь вздымается и опускается от прерывистого дыхания.

Я провожу пальцем по центру ее трусиков, чувствуя жар ее киски сквозь тонкий хлопок, и чуть ли не стону.

— Кэм? — спрашивает она дрожащим голосом.

— М-м? — Я глажу ее снова, на этот раз прямо по твердому бугорку ее клитора.

— Ч-что ты делаешь?

Я задираю футболку еще выше, проводя пальцами по ее животу.

— Показываю тебе, что ты не права. Пытаюсь заставить тебя почувствовать себя лучше. Выбирай сама. — Мой голос звучит низко и полон желания даже для моих собственных ушей, но Натали не отстраняется. Она не пытается прикрыться или потребовать, чтобы я остановился. Вместо этого она смотрит на меня с любопытством и нескрываемым вожделением.

Я поднимаю футболку еще выше, обнажая ее грудь, и, черт возьми, она даже совершеннее, чем я мог себе представить. Полная, бледная и мягкая, со светло-розовыми сосками, которые я отчаянно хочу почувствовать твердыми под своим языком.

Затем Нат кладет руку мне на запястье. Я больше не глажу ее, но моя рука лежит прямо над ее лобковой костью. Но она не убирает мою руку, а лишь слегка сжимает ее.

— Ты не обязан. — Ее голос такой тихий, едва громче шепота.

— Я знаю. Но я хочу этого. А теперь перестань болтать, если только не хочешь сказать мне, чтобы я остановился.

Я делаю паузу на секунду, давая ей шанс ответить, что она этого не хочет. На самом деле, я морально готов к этому и готов к тому, что она скажет «стоп». Мы переходим на неизведанную территорию, и я не собираюсь торопиться. Я хочу, чтобы она осознала, что именно сейчас произойдет. Но Натали молчит, почти не двигаясь, лишь кончик ее языка на мгновение показывается, чтобы смочить нижнюю губу. Я жду, как мне кажется, достаточно долго, но из этих потрясающих губ не вырывается ни слова.

Медленно я берусь за края ее трусики и стягиваю их с ее бедер. Она приподнимает таз, позволяя мне стащить белье, и я бросаю его на пол рядом с кроватью.

Ее киска выбрита, она такая розовая и пухлая, что меня пробивает физическая дрожь при мысли о том, как хорошо было бы войти в нее. Но это не для меня. Это для нее, и единственное, чего я хочу — сделать ей приятно.

— Так сколько времени прошло с тех пор, как тебя в последний раз ласкали пальцами? — Легкая ухмылка приподнимает уголок моих губ.

Она швыряет подушку мне в голову, но я в последнюю секунду уворачиваюсь. Натали, широко раскрыв глаза, смотрит на меня с полным вожделения взглядом.

Я опускаюсь губами к ее животу и оставляю влажный поцелуй чуть ниже пупка. Она ерзает на кровати подо мной.

Спускаясь поцелуями ниже, я не тороплюсь, пока она не начинает покачивать бедрами в поисках большего контакта. Сомневаюсь, что она вообще осознает, что делает это. Это чертовски сексуально. Мой рот наконец находит цель, язык медленно скользит по ее влажной плоти.

— О боже, Кэм… — стонет Нат, зарываясь пальцами в мои волосы и двигая бедрами вверх и вниз.

Она идеальна. Мягкая, влажная и такая отзывчивая. Я мог бы делать это всю ночь, вылизывая, посасывая и доводя до таких стонов. Это даже лучше, чем я когда-либо мог себе представить.

— Кэм. — Натали снова стонет мое имя, теперь ее голос звучит резче.

— Я сделаю так, что тебе станет лучше, — шепчу я в шелковистую кожу на внутренней стороне ее бедра.

Я ввожу средний палец в ее тугое лоно и стону от того, какая она восхитительная внутри.

Что я вообще творю?

Я почти останавливаюсь. Почти. Потому что это безумие. Но затем Натали издает тихий, сексуальный вздох, и я пропадаю.

Я помогаю другу. Вот и все. Мы вместе — просто идеальная иллюстрация секса по дружбе.

— У тебя красивая грудь, — бормочу я, оставляя влажные поцелуи вверх по ее животу, пока двигаюсь к ее груди, а мой палец продолжает скользить внутри нее.

Ее тело буквально дрожит от желания, когда мои губы наконец смыкаются вокруг набухшего соска. Я посасываю и облизываю один сосок, пока Натали стонет, а затем перехожу ко второму, слегка касаясь его зубами, прежде чем взять в рот.

Я не знаю ее тела, не знаю, что доведет ее до оргазма, но сейчас я счастлив просто исследовать каждый ее сантиметр, до которого могу дотянуться. Я вынимаю средний палец, и, боже, я так хочу попробовать его на вкус, но вместо этого перемещаю влажные кончики пальцев, чтобы круговыми движениями ласкать ее клитор, пока мой рот продолжает поклоняться ее груди. вдруг, без всякого предупреждения, она кончает, извиваясь подо мной и издавая тихие стоны, от которых у меня напрягаются яйца, а член готов взорваться.

Ее оргазм длится долго, и все это время я продолжаю поглаживать ее набухший клитор, целуя и покусывая ее сексуальную грудь.

Когда все наконец заканчивается, Натали с удивлением смотрит на меня, широко раскрыв глаза, с пылающими щеками. Мы оба тяжело дышим.

Звонит дверной звонок, и я понимаю, что привезли еду, которую я для нее заказал.

— Я сейчас вернусь, — произношу я, поднимаясь с кровати.

Натали по-прежнему ничего не говорит, но ее взгляд прикован ко не. Ее щеки раскраснелись, и она выглядит очень довольной. Выходя из спальни, я жалею лишь о том, что не воспользовался возможностью ее поцеловать.