Глава сорок четвертая: Йори

Глава сорок четвертая: Йори

Через час, когда на улице уже стемнело, но на часах только шесть, я вспоминаю, что собиралась купить мелочи, которые из-за спешки забыла бросить в сумку, и предлагаю Соне погулять перед сном. На улице выпал свежий снег, ветра нет - и градусник показывает комфортную температуру. В конце концов, прогулки перед сном на свежем воздухе еще никому не навредили.

Соня охотно соглашается и даже сама находит вещи, правда, одеться без моей помощи у нее не получается. Но она уже больше не шипит, когда я предлагаю свою пару рук, чтобы помочь застегнуть комбинезон. Мы похожи на лань и тигрицу у единственного водопоя во время засухи – вынуждены принять перемирия ради выживания на одной территории. И почему-то эта мысль меня успокаивает и веселит. Не так уж плохо быть покладистой ланью рядом с испуганным тигренком. Особенно, когда у тигренка взгляд любимого мужчины и родинка на том же месте, над тем же разлетом бровей.

Перед выходом проверяю, есть ли в ее детском рюкзачке – в форме совы, кто бы сомневался! – влажные салфетки и термос с теплым чаем. Соня упрямо заталкивает внутрь еще и пару игрушек и в ответ на мои попытки спросить, для чего они нужны, просто говорит:

— Они тоже должны погулять.

Я знаю Андрея всего ничего, но вот эта серьезность – его повадки, которые малышка копирует с потрясающей точностью. И до меня с оглушающей прямотой вдруг доходит, что сейчас мне намного легче, чем ей, потому что в своем одиночестве я совсем не одинока, ведь рядом есть она – маленькое зеркальное отражение человека, без которого я уже невыносимо сильно скучаю. А у нее… нет совсем никого.

— Давай возьмем сову? – Я не жду ответ – сама приношу из комнаты ее любимую игрушку. Ну и что, что она громоздкая и будет очень мешать. Соня всегда с ней, и даже если она похожа на шитую-перешитую бесформенную подушку, малышке с ней явно спокойнее.

Соня деловито берет сову под подмышку, второй рукой хватает меня за полу куртки, и мы выходим за дверь.

На детской площадке куча народа: детвора лепит снеговиков и играет в снежки, мамочки и бабушки ходят кругами, чтобы согреться. Соня машет знакомым девочкам и те тут же принимаются атаковать нас снежками. От нескольких я успеваю ее прикрыть, но взамен получаю парочку в плечо и в колено. Кто-то визгливо прикрикивает на девочек, но мы с Соней уже успели переглянуться, чтобы без слов понять: этот вызов мы примем достойно!

Я не знаю, как получается, что вместо похода в магазин мы превращаемся в двух обороняющихся воинов, которые быстро находят союзников против сплотившегося врага. Только все время держу в голове, что нельзя забыть лежащую на лавочке Сонину сову, потому что потеря любимой игрушки точно станет трагедией века. Через несколько минут детская площадка превращается в два воюющих визжащих лагеря, куда вливаются и молодые мамочки, и даже серьезные степенные дедушки.

У нас с Совой мокрые варежки, съехавшие черте куда шапки и лихорадочный румянец, но сейчас мы на одной волне. Правда, я быстро спохватываюсь и, проявляя чудеса дипломатии, потихоньку увлекаю ее в сторону, предлагая вернуться домой, чтобы сменить одежду. На удивление, малышка легко соглашается.

Следующая остановка – большой шумный супермаркет, в котором, если бы не указатели, я бы тоже запросто заблудилась. Сова ведет себя спокойно, ничего не хватает с полок, только постоянно оглядывается, проверят, рядом ли я. В конце концов, мы покупаем все нужно и еще гору ненужного, и даже коробку с полимерной глиной, которой я не умею пользоваться, но с которой мы точно неплохо проведем время, делая всякие смешные украшения для ее аквариумов с суккулентами.

И только на улице, когда потихоньку бредем в сторону дома, вдруг останавливаемся, чтобы переглянуться и вспомнить – сова осталась лежать на скамейке…

Во дворе, где только что была такая буйная игра, на удивление пусто. Только рыхлый снег и корявые снеговики напоминают о недавнем веселье. Мы оглядываемся по сторонам в поисках скамейки… и сразу находим пропажу. Только лежит она не на скамейке, а в руках высокой брюнетки, чье лицо я бы хотела никогда больше не видеть. И тем более не готова выносить на себе надменно-вопросительный взгляд.

Я не умею воевать с такими женщинами. Я вообще не умею воевать. Мое «поле боя» - снежки и маленькие человечки, которым приятно разрешить уронить себя в снег. Но пока я пытаюсь собрать волю в кулак, женщина прет на меня, словно танк, той самой походкой, которая «от бедра». Она даже волосы поправляет королевским движением, и я понимаю, что поединок уже начался, и меня самым жестким образом вколачивают в угол ринга, чтобы нокаутировать парой точных ударов.

Но Сова крепко сжимает мою ладонь. Так сильно, что у меня побаливают пальцы, но именно эта боль отрезвляет и дает силы для первого удара. Который я наношу сразу же, как только Королева подходит ближе.

— Это наша игрушка, - протягиваю руку за совой. – Спасибо. Мы ее забираем.

Она вскидывает бровь, оценивает мою ладонь и явно не собирается поддаваться на просьбу. Опускает взгляд на Соню, и малышка становится рядом, совсем как я, когда мы собирались храбро отбиваться от снежной атаки.

— Так вот ты какая… - оценивает меня Королева. Наверное, точно таким же тоном она могла бы сказать какую-то гадость – и не было бы никакой разницы. – Привет, Софья.

Малышка вообще никак не реагирует, только, не отпуская моей руки, делает шаг вперед и грубо вырывает из цепких когтей свою игрушку. Лена нервно передергивает плечами и тут же забывает о существовании девочки, концентрируясь на «сопернице» – на мне.

— Ну и как, приятно быть временной заменой?

— Приятно быть собой, - спокойно отвечаю я. На самом деле, внутри все клокочет - и мне страшно, что я не уйду с победой, но хорошее участие тоже неплохо, главное, вспомнить всех дерзких и смелых героинь своих книг, воительниц, которые без оружия заходили в пещеру к дракону и вертели демонов на известном месте. И не забывать, что так или иначе, но в каждой из них живет частика меня. Если они были смелыми, то и я смогу, тем более что королева далеко не дракон. Может быть, боевой тушканчик, но как-то жалко обижать милую зверушку сравнением. – Что тебе нужно?

— Хочу поговорить с Андреем.

— Разве ты не в курсе, что он уехал? – Я спокойно выдерживаю раздраженный взгляд. – Прости, я думала, что в той реальности, из который ты тащишь фейковые фотографии, он предупредил Главную женщину своей жизни, что будет в отъезде.

Вот так. Теперь она знает, что как минимум я не такая уж конченая дура.

Потому что после тех слов Андрея я поняла – своему мужчине нужно верить, иначе не стоит даже начинать. Только самоубийцы строят дом на треснувшем фундаменте, а доверие – основа любых отношений. Даже таких странных, как наши.

— Иногда женщины такие легковерные дуры, - жалит Королева.

— Иногда женщины просто дуры, - улыбаюсь я. – И это печаль.

— Мы с Андреем как-то сами разберемся, без твоего носа.

— Не сомневаюсь, что в твоей альтернативной вселенной все возможно. Даже примирение, брак и десяток маленьких… кого-нибудь. Главное, не забудь сделать обо всем этом парочку фотографий, а то никто не поверит.

Соня тихо хихикает, прижимая ко рту ладошку в варежке.

— Может быть, он никуда и не уезжал? – вдруг меняет тему Королева. – Может быть, я не «случайно» оказалась здесь.

Тут и думать нечего о том, куда она клонит, но это так притянуто за уши, что просто смешно. И я, подражая Сове, тоже прикрываю рот рукой, а потом, подмигивая малышке, с наигранным удивлением говорю:

— Кажется, мы не заказывали доставку клоунов на дом, да?

— Ты все равно только временная замена. – Лена вдруг оказывается так близко, что запах крепких духов таранит меня до желания отшатнуться. Ее вдруг становится слишком много в моем личном пространстве. – Мы не первый раз вот так проверяем чувства и отношения. У всех пар бывают трудности, только наивные очкастые дуры вроде тебя думают, будто мужчине в жизни нужен полный штиль. Он думает, что ему нужна тихая гавань, но сбежит из нее, когда начнет задыхаться.

— Этого мы наверняка не знаем, а вот твою гавань, кажется, не спасают даже цветочные гирлянды и плакаты «Добро пожаловать!» Может быть, стоит поискать другого… капитана?

— У нас есть белое платье, - вдруг добавляет малышка.

Лена ошарашенно отступает.

— Это просто смешно.

— Смешно то, что ты здесь, а все остальное называется «жизнь». – Это не самая довольная улыбка в моей жизни, потому что знаю – через несколько месяцев или даже раньше я тоже буду покинутой гаванью, но, по крайней мере, сейчас поединок остался за мной, а у триумфа прекрасный сладко-острый вкус. – Не приходи больше. Перестань позорить ваше прошлое.

Она размахивается, точно готова ударить наотмашь, но я успеваю шагнуть к ней, на всякий случай прикрывая собой Соню. Удара нет. Занесенная рука просто опускается вдоль тела, но глаза буквально излучают ненависть. У нас заметная разница в росте, но мне плевать. Я готова просто разорвать ее на лоскуты только за эту выходку.

— Увижу тебя еще раз – разобью твой выдуманный мир так больно, что не помогут даже санитары, - говорю шепотом, чтобы слышала только Королева. – Если думаешь, что от таких как ты мужчины не уходят, то сиди и жди, но подальше от нас.

Все мои эмоции хорошо отражаются на ее лице, как антонимы: паника в ответ на мою злость, растерянность в ответ на мою уверенность. И когда я слегка отталкиваю Лену от себя, она чуть не заваливается, споткнувшись о скамейку. Но быстро уходит, путаясь в сапогах на высоченных каблуках.

Кто в таких ходит, когда снега намело выше колен?

Поддаюсь импульсу, достаю телефон и, подмигнув Сове, быстро пишу Андрею: «Прекращай спать с дурами, мой невозможный мужчина, это заразнее ветрянки!»

Мы с Совой провожаем поверженного противника торжествующим взглядом, после чего малышка издает победоносный визг, от которого у меня слегка закладывает уши. Но зато становится очень тепло на душе – небольшая «таблетка» от поведения, которое мне не свойственно и доставляет дискомфорт. Надеюсь, мне еще нескоро придется снова делать что-то подобное.

В доме мы быстро раздеваемся, и я первым делом тащу малышку в ванну, чтобы под струей теплой воды согреть ее озябшие ладошки. И все это время Соня сбивчиво пересказывает некоторые мои фразочки, которые ее видимо больше всего впечатлили. Если между капризной испуганной девочкой и такой же испуганной женщиной и должна появиться точка соприкосновения – то это она. Потому что прямо сейчас мы точно на одной волне и заодно.

— Она больше не придет? – спрашивает Сова, пока мы раскладываем покупки.

— Надеюсь, не придет, - не хочу врать я. Дети очень хорошо помнят обман, никогда не забывают тех, кто их хоть однажды обвел вокруг пальца и, самое плохое, мгновенно учатся искусству лжи. – А если и придет – мы снова ее выгоним.

Я поздно соображаю, что лучше было не использовать это «мы», но Сова, кажется, ничего не имеет против и даже сама берет лежащую на краешке раковины запечатанную зубную щетку, которую я купила для себя, и с усердием срывает упаковку.

Что ж, кажется, не так уж страшен этот чертенок.

Мы готовим ужин в две пары рук - и это немного развевает грусть, потому что несколько дней назад мы делали то же самое, но вместе с мужчиной, которого обе любим. И когда я на секунду позволяю своей фантазии сорваться с цепи, то почти слышу его веселый голос, и вижу подмигивания, которыми он подбадривал мои неуклюжие попытки разобраться на чужой кухне. И когда одиночество внезапно наваливается сверху, словно вор с петлей, в моем кармане вибрирует телефон. Знакомое лицо на экране входящего заставляет сердце подпрыгнуть до самого горла. Но когда я отвечаю, голос у Андрея совсем не радостный.

— Что случилось? – жестко спрашивает он, и пока я пытаюсь собрать слова, предупреждает: - Даже не вздумай что-то смягчать, выдумщица, потому что я то еще говно, и ты очень даже можешь попасть под горячую руку. Уж прости, что ты влипла в совсем не романтичного и понимающего парня.

— Я влипла в тебя, - отвечаю внезапно севшим голосом. – И мне нравится, когда ты ворчишь.

— Конкретно сейчас я не ворчу, я просто тупо злой. Объясни свое последнее сообщение, Йори.

— Ну…

— Можно без подробностей, только суть.

Я поглядываю на Сову, которая кажется настолько увлеченной над коробкой с конструктором, что вообще не обращает внимания на наш разговор. Но на всякий случай отхожу к окну и становлюсь в пол оборота. Быстро пересказываю о встрече с королевой и, когда заканчиваю, в трубке еще несколько секунд стоит напряженная тишина.

— Йори, мне жаль, что тебе снова пришлось столкнуться с моим прошлым. – Он не то, чтобы извиняется, слова звучат по-мужски сухо и без особых эмоций. – Моя вина, почему-то не подумал, что…

Он вздыхает и сквозь зубы прорывается одно-единственное грубое слово.

— Это никак не повлияет на… наш план? – переспрашивает Андрей.

— Нет, я же сказала, что буду на твоей стороне. Теперь я матерая битая волчица!

— Твоя ценность, моя мечтательница, возрастает с каждым днем.

Я плотнее прижимаю телефон, пытаясь отыскать хоть намек на нежность или особенное отношение, но ничего этого нет. Или я просто не так слушаю? Не то ищу?

— Прости, я что-то задолбался, и у меня впереди целая бессонная ночь.

Слышу шум музыки на заднем фоне, громкие голоса, женский смех. Сую руку в карман спортивной кофты и до боли в суставах сжимаю кулак, пока даже мои ультракороткие ногти не начинают резать ладонь. Ревность – это всегда деструктив, от нее нужно избавляться, потому что Андрей точно не из тех мужчин, которые оставят ребенка ради того, чтобы зависать на вечеринках со случайными женщинами. Мой мужчина работает в этой среде, мне просто нужно чуть больше времени, чтобы привыкнуть.

— Как на фронте с Совой? – осторожно спрашивает он.

— Я бы сказала, у нас наметился позитивный сдвиг.

Малышка вскидывается и показывает мне криво сложенную из маленьких фрагментов пальму. Я в ответ прошу Андрея перезвонить через минуту и быстро, пока Сова не против, делаю кроткое видео, которое тут же отправляю ему в вайбер. Через пару минут он набирает меня и на этот раз громко смеется в трубку.

— Ну, раз вы там на пару креативите, то я уверен, что к моему приезду будет полный штиль.

Я некстати вспоминаю слова Лены о том, что мужчине не нужен штиль, что женщина должна давать ему драйв и что-то в таком духе. А со мной – штиль.

— А как же фейерверки? – потихоньку, стараясь скрыть напряжение, спрашиваю я.

— Какие фейерверки?

— Ну, чтобы горело и искрило, и не было скучно, как в тихом болотце.

— В жопу фейреверки, искры и прочую хуету, - без заминки отрезает Андрей. – Дома я хочу покой, тишину и минет.

Этот мужчина невозможно классный в своей прямоте.

— Теперь я тебе кое-что покажу, клади трубку.

Через минуту я получаю целую кучу фотографий с обручальными кольцами. Успеваю бегло просмотреть, и Андрей снова набирает.

— Прости, выдумщица, я понял, что моих знаний о том, какое бы ты хотела кольцо, точно не хватает, и решил не рисковать. Выбери, какое тебе больше нравится, и пришли фотографию.

— Простые вполне подойдут, - пытаюсь отказаться я.

— Конечно, они вполне подойдут, но кому-то другому. Все, маленькая, жду твой выбор. Дашь поговорить с Совой?

Когда малышка с моим телефоном убегает в комнату секретничать с папой, я еще долго смотрю на свое отражение в огнях ночного города за окном. Это точно не кончится для меня ничем хорошим. Но отступать уже поздно.