Глава сорок пятая: Йори

Глава сорок пятая: Йори

Андрей говорил, что его брат с женой приедут около полудня в субботу, но ровно в семь утра в дверь квартиры раздается настойчивый звонок, как будто кто-то намазал палец суперклеем и до упора прижал кнопку. Мы с Совой так и заснули в обнимку с книжкой, которую я читала в ролях пока голос окончательно не сел.

Пока Соня взъерошено копошиться в одеяле, я на цыпочках по холодному полу шлепаю до двери, пытаясь представить, кто бы это мог быть в такую рань. Вечером Андрей написал, что почти спит на ходу, пожелал нам сладких снов и ни слова не сказал о том, что приедет пораньше. А между тем звонок такой настойчивый, словно на пожар. Неужели вчерашняя поверженная королева пришла за реваншем? Я бы не удивилась абсолютно.

Но в домофоне раздается звонкий девичий голос:

— Привет, мы приехали раньше!

— Мы? – тупо переспрашиваю я, всерьез думая, что просто продолжаю спать и видеть странные сны перед рассветом.

— Антон и Таня, - называется девушка, и я мысленно со всего размаху бью себя по лбу. – Мы тут немного замерзли, чай был бы очень кстати, но, если что, можешь вынести термос на порог.

Я еще ничего не знаю об этой девушке, но она уже основательно шатает мое представление о замужних парах с большой разницей в возрасте. Андрей вскользь упоминал, что между ними больше десяти лет разницы, и что история их знакомства заслуживает книги из-под моего пера, но лучше не заикаться об этом при Тане, иначе она не слезет с меня, пока не будет готов биографический шедевр.

— Минутку! – зачем-то кричу я, открываю наружную дверь и вприпрыжку бегу в комнату.

Успеваю натянуть спортивный костюм за секунду до звонка в дверь, и у меня сбивается дыхание, когда по ту сторону двери появляется… великан и дюймовочка. Причем последняя тут же атакует меня огромным игрушечным бегемотом, точно не меньше меня самой.

— Привет, будущая родня! – пищит девушка и пытается обнять меня вместе с плюшевой игрушкой. – Ты такая классная, очкарик! Только перепуганная чего-то.

— Туман, ты ее пугаешь, - басит позади великан, переступая порог и хмуро оглядываясь в поисках места для двух объемных спортивных сумок. В конце концов, опускает их на пол и присаживается на корточки, ловя сонную и чуть не падающую Соню. – Привет, Совопс.

— Это я придумала! – хвастается Таня. – Сова и Мопс, получается – Совопс.

— Мопс? – снова «туплю» я.

— А ты что, спала с ней в одной квартире и не слышала, как она сопит? – Таня делает вид, что разглашает военную тайну, но Соня с восторгом смеется и тут же тянется, как ленивец, чтобы переползти к Тане на руки. – Ты стала такая толстушка, живоглотик, чем тебя папа кормит?

— Вкусняшками! – не колеблясь, отвечает Соня.

— А нам вкусняшки есть?

— Неа, - мотает головой малышка.

— А если найдем? – Таня тут же ссаживает девочку на руки мужу, подмигивает ему и командует: - Муж, по-моему, от нас спрятали знаменитые имбирные печеньки.

— Вообще не порядок, - обреченно вздыхает Антон. – Жена, банановые кексы съедим сами.

И я чувствую острый приступ зависти. Хорошей и теплой, но все же зависти. Потому что за пять минут узнала и поняла, что такое идеальная семья, даже если кто-то очень старше, умнее и опытнее, а кто-то – веселая безбашенная девчонка.

И потому что очень хочу такой же искренности. Не потому что «нужно» и не для «отвода глаз».

И потому что хочу кусочек такого же счастья. Как распоследняя эгоистка.

Пока пытаюсь переварить увиденную идиллию, Таня быстро скидывает обувь, раздевается и без всякого приглашения сама себе устраивает экскурсию по квартире. Соня сползает с рук своего дяди и вприпрыжку бежит за ней. А я остаюсь один на один с Антоном, у которого такой взгляд, что я сразу понимаю, почему Андрей говорил, что если бы они не были братьями, он был бы рад никогда не знакомиться с этим человеком, а тем более пересекаться с ним в суде. На лице этого мужчины написано огромными буквами: «Я – бессердечная сволочь». Уверена, если в нем и есть немного нежности, все это распространяется только на семью и очень тонким слоем. Неудивительно, что на меня Антон смотрит как на потенциальную угрозу вне зависимости от того, что в их с братом плане по защите Совы я тоже играю не последнюю роль.

— Ничего, что мы нагрянули раньше? – спокойно и без намека на извинения спрашивает этот белобрысый великан.

Не представляю, кто в здравом уме и крепкой памяти ответил бы что-то в духе: «Нет, вы действительно не вовремя», поэтому просто отрицательно мотаю головой и, спохватившись, предлагаю кофе и завтрак.

— Кофе будет нормально, - не отказывается Антон. – Куда можно отнести вещи?

Пока он несет сумки в гостиную, где Андрей сказал их разместить, я колдую над кофемашиной и быстро прикидываю, что приготовить на завтрак. Но мысль обрывается на полуслове, когда Антон возвращается на кухню и вольготно устраивается на диванчике, даже не скрывая, что разглядывает меня с большой долей скепсиса.

— Андрей говорил, что ты в курсе дела, для чего нужен брак на бумаге, и все понимаешь, - в лоб заводит разговор он. Сразу видно, что мужчина не привык церемониться и ходить кругами, а начинает сразу с самого острого. Должно быть, адвокатский прием, чтоб одним махом, пока противник еще только думает, как бы сунуть ноги в стремена, вышибить его из седла и добить «тепленького». – Ты же понимаешь, что это временная вынужденная мера?

— Я все знаю и все понимаю, - не отважившись повернуть голову, отвечаю я. – У нас просто дружеское… соглашение.

— Деловое, - поправляет Антон. – В таких вещах нет ничего хуже, чем личная заинтересованность и участие, пусть даже дружеское.

— Почему? – Я ставлю чашку на блюдце, и меня выдает нервный цокот посуды. Приходится мысленно обозвать себя трусихой и взять в руки. Я же разговариваю с братом Андрея, а не с чертом лысым.

— Потому что, когда есть место эмоциям, они рано или поздно все равно возьмут верх. Я всегда предупреждаю клиентов, чтобы держали головы в холоде, и не берусь ни за одно дело, пока не получу достаточно доказательств, что человеком руководит трезвый расчет, а не сантименты.

Теперь я знаю, что говорить в лоб – это их семейная черта, только у старшего она отточена до бритвенной остроты, и нет ни намека на деликатность.

Ставлю перед ним чашку и не без труда, но все-таки выдерживаю тяжелый взгляд.

— Я прекрасно понимаю, о чем речь.

— А мне кажется, что нет, - так же спокойно отвечает он.

Несмотря на то, что они братья, и в их чертах есть много общего, они с Андреем совершенно разные. У этого тяжелый подбородок и квадратная челюсть, острый с горбинкой нос, а Андрей как будто та же модель, но подправленная мягким ластиком. И не представляю, как со старшим Клейманом справляется его маленькая жена, еще и с такой разницей в возрасте. Не очень похоже, чтобы Таня выглядела задушенной мужскими попытками загнать ее в рамки.

— Если тебе кажется, что я плохая кандидатура на эту роль, лучше скажи об этом Андрею, - предлагаю я. – Потому что у меня нет ни малейшей мысли, как сказать ему, что я – живой эмоциональный человек, а не машина, и поэтому могу представлять угрозу для вашего с ним плана.

Не хочется грубить, но что-то подсказывает, что именно так и нужно.

— Я ему все это уже говорил, но Андрей считает, что поступает правильно. Возможно, - он еще раз цепким взглядом оценивает мое лицо, - он не так уж и не прав.

К счастью, прежде чем я успеваю придумать достойный ответ, в кухню вторгается – именно вторгается, заполняя собой все свободное пространство! – Таня, за которой хвостиком топает Сова.

— Мой Мистер фантастика бывает просто невыносимым, - с порога понимает она и за секунду взбирается к мужу на руки, обнимая его как дурман крепкий дуб. Не представляю, что должно случиться, чтобы Таня добровольно «сползла» со своей опоры, настолько гармонично они смотрятся друг с другом. – Особенно когда не выспался и пытается бросить курить.

Антон сокрушенно роняет голову ей в плечо, и этот абсолютно лишенный нежности жест до краев наполнен доверием. Как будто только на этом плече ему по-настоящему хорошо.

— Поэтому сейчас мы уложим его спать, а сами пойдем гулять по городу. Хочу увидеть Петербург зимой!

Самое смешное, что у меня даже нет шанса отказаться – Таня сама все организовывает, и через сорок минут, позавтракав, тепло одевшись, вооружившись запасными варежками для Сони и фотоаппаратами, мы втроем выходим в морозный и солнечный субботний день. Гуляем, делаем целую кучу фотографий, позируем со смешными выражениями лиц и опустошаем маленькие кофейни, как будто старые подруги после многих лет молчания, вдруг решившие поделиться сразу всем.

— Если бы Андрей думал, что ты его подведешь, он бы никогда не предложил тебе это, - говорит Таня, пока мы бредем через заснеженный мост, и Соня сгребает с перил снежные ленты. – Кстати, он от брака бегает, как черт от ладана!

— Я знаю, поэтому объявила войну его холостячности, - слишком опрометчиво делюсь я - и Таня таращится на меня большими восторженными глазами. – Что?

— В тихом омуте черти водятся, - она ощутимо толкает меня локтем в бок. – Иногда мужчину нужно просто взять – и взять! Не ждать, пока сам придумает, что уже пора браться за ум и все такое, а сделать так, чтобы ему расхотелось воевать за свободу и независимость. Поверь, у этих парней точно пунктик.

— У обоих? – выразительно уточняю я.

— Ага, и тебе достался еще менее строптивый брат. Знаешь, что предложил мне старший? Быть «женщиной для секса». – Таня заливисто смеется в ответ на мой наверняка глупо-ошарашенный вид. – А потом очень злился, когда я падала на катке, и даже отобрал у меня коньки, потому что переживает за сохранность моих рук и ног.

— Я должна услышать эту историю от начала и до конца!

Таня трясет перед моим носом пустым стаканчиком.

— Тогда с тебя еще кофе.