Глава сорок девятая: Андрей

Глава сорок девятая: Андрей

Если бы Йори не была Йори, а была бы какой-то другой женщиной, я бы никогда не поехал за ней, потому что еще чертову кучу лет назад пообещал себе никогда не бегать за женщинами. Ушла – и на хуй. Гора с плеч. Правда, от меня и уходили-то всего пару раз, и обычно как раз, когда я не успевал попрощаться первым.

Но не суть.

Выдумщица, конечно, ни хрена не понимает, но я не просто делаю для нее исключение. Я вспоминаю то, о чем забыл и на что забил: что в жизни может быть Та Самая Женщина, ради которой я перегну через колено свои принципы, наступлю на горло обещанию не прогибаться под женские истерики и просто сделаю то, что должен сделать мужик – верну свою женщину. Ту саму, кажется. Раз меня так жестко рвало всю дорогу до ее дома, стоило представить, что она успела уехать. Не потому что не поехал бы за ней – поехал бы, чего уж. Просто это заняло бы кучу времени, которого мы и так потеряли слишком много.

И пока она признается в любви, я не могу отделаться от мысли, что смотрю «оживший» мультфильм «Подарок для самого сильного». И тот самый отважный заяц, колотящий себя в грудь, вот-вот грохнется в обморок. Если честно, то циник во мне просто орет благим матом: «Женщина, зачем все так усложнять? Просто скажи, что любишь меня и не хочешь быть боевой подругой по расписке – я все пойму». А потом вспоминаю, что однажды она уже призналась, а я струсил, сделал вид, что недопонял. Так что еще нужно разобраться, что из нас Храбрый портняжка: я или эта испуганная зайка.

— Я прочитал твою книгу, Йори.

Она хлопает ресницами, задерживает дыхание, как будто я признался, что как минимум взломал ее банковский счет. Прилипает губами к чашке, и в тишине зимнего вечера я слышу цокот ее зубов.

— Ты не мог ее прочитать, она еще незакончена. Осталась пара глав.

— Надеюсь, ты допишешь их рядом со своим «самым важным «А».

Мечтательница медленно поднимает голову, и на мгновение ее лицо теряется в облачке пара изо рта. Я пользуюсь моментом, чтобы сделать несколько шагов навстречу, но выдерживаю дистанцию. Совершенно очевидно, что нас, как разнополярные магниты, тянет друг к другу, и если я подойду на расстояние руки, то просто затрахаю поцелуями эти искусанные от волнения губы, а для начала нужно все же поговорить.

— Еще надеюсь, что твой Важный «А» не останется безликим образом - и ты дашь ему право написать послесловие собственной рукой. И, - задираю рукав свитера, обнажая свою татуировку до самых кончиков ушей, - показать твоим читательницам, что их чокнутая выдумщица нашла своего Фенека. И даже умудрилась его приручить.

— Ты правда хочешь написать послесловие? – У нее такой ошарашенный вид, как будто я предложил слетать на луну. – И даже… показать лисий нос?

— Да… и да. – Подражая ей, загибаю пальцы.

Йори всхлипывает, безуспешно пытается спрятать лицо в петлях шарфа, но я оказываюсь рядом раньше и успеваю обнять ее щеки ладонями. Она горячая, как печка. Или это у меня слишком холодные руки? Какая же все-таки коротышка, поднимается на носочки, чтобы быть ближе, чтобы ткнуться носом в мою колючую щеку.

Чашка выскальзывает из ее рук, падает на землю между нами - и мне не нужно опускать взгляд, чтобы понять: большая часть фирменного бабушкиного чая на моих штанинах. Да и по фигу.

— Все, что захочешь, невозможный мужчина, - шепчет Йори, доверчиво сжимая в кулаках мой свитер.

— Мне нравится, как это звучит, женщина, - мрачно ухмыляюсь я. – Учти, что ты связалась с совсем не благородным мужчиной, и он обязательно воспользуется опрометчивым обещанием в самых корыстных целях.

— Угу, - часто кивает она.

— А еще я надеюсь, что ты прославишь мою фамилию своими новыми книгами, - развиваю мысль. – Потому что, уважаемая Сумасшедшая выдумщица, я категорически не согласен, чтобы ты осталась со своей.

Жду, что сейчас она точно бросится мне на шею с поцелуями, но маленькой плаксе удается меня удивить, потому что вместо счастливых слез она начинает… громко смеяться. И у меня легкий ступор от отсутствия даже намеков на идею, в чем может быть причина.

— Я уже ее прославила, только заочно. – Йори все-таки обнимает меня за шею и даже подтягивается, намекая, что пора мне уже взять счастье в руки и ощутить его вес. Прижимается к моему лбу, в шутку бодает и говорит заговорщицким шепотом: - Потому что по паспорту я – Клейман. Ева Клейман.

— Так не бывает! – ржу я. – Клейман? Серьезно, женщина?!

— Серьезнее некуда. – Йори задирает нос, кажется, до самой луны. – Так что, мужчина, я останусь со своей фамилией!

Я прижимаюсь к ее губам, но нам слишком хорошо, чтобы целоваться, поэтому мы просто хохочем на всю улицу, а я, с трудом продираясь в словах, искренне обещаю собственной рукой вычернить в паспорте ее «родную» фамилию и написать там свою.

А еще обещаю, что заберу всю ее обувь, если она еще хотя бы раз подумает о том, чтобы от меня уйти. Обещаю превратиться в домового и развесить кроссовки и ботинки на люстрах так высоко, что она не достанет их даже с табуреткой. Выдумщица с самым серьезным видом обещает найти большую иглу и толстую нитку и пришить меня намертво: сердце к сердцу.

А когда прикладывает ладонь к моей груди и смотрит так, будто во мне сосредоточился весь ее мир, я слышу громкий, почти до секундной глухоты, щелчок. Так странно. Как будто во мне все это время медленно тлела дорожка из пороха, и только что она достигла своей цели: взорвала мой мозг осознанием необходимости всегда быть рядом с этой женщиной. Не временно, не на неделю и точно не для спасения моей дочки. Я просто хочу быть с ней всегда: видеть, как она возится на кухне в моей футболке, слышать, как смеется, как, сидя на подоконнике с чашкой кофе, о чем-то думает, как сосредоточенно смотрит в экран ноутбука, когда работает. Вот так, за секунду оказывается, что в моей жизни не остается вещей, которые мне бы хотелось делать одному. Везде, даже в каких-то самых дурацкий фантазиях, Йори рядом, со всей придурью творческой личности, со своими смешными разноцветными носками и за руку с моей дочерью.

Надо сказать Антону, что теперь я знаю, как это, когда щелкает.

— Собирай все свои вещи – я тебя забираю, выдумщица.

— Насовсем? Всю? – Она распахивает глаза с какой-то детской наивностью, как будто я предложил что-то абсолютно нереальное.

Но и мне в эту минуту не по себе, потому что я был уверен, что уже никогда не сделаю этот шаг: не позволю женщине войти в нашу с Совой жизнь. Пытаюсь отыскать в себе что-то вроде страха, но на душе спокойно. Наверное, тот внутренний щелчок был от взрыва моей системы безопасности, блин!

— Насовсем и всю, вместе с твоим цирком тараканов и Писающим демоном, - пытаясь играть в серьезного Андрея, отвечаю я. – Так что лучше поторопись.

— А то передумаешь? – хмурится Йори.

— Нет, просто брошу в машину прямо вот в этом, а твоей бабушке скажу, что во мне есть цыганская кровь.