Глава 16

Ксения

Мне казалось, что время остановилось. Вроде и двигалась секундная стрелка, а минуты все никак не торопились складываться в часы. И за окном все также ярко светило солнце, а вечер не спешил захватить город в свои объятия.

Я не помнила, сколько времени просидела сначала на коленях, а затем на диване или где там еще меня черти носили. Это конец, из которого нет выхода. Как бы я не пыталась придумать решение проблемы, чтобы вернуть дочь, его не было, хоть ты тресни.

Из памяти напрочь стерлись все слова, что я кричала в лицо Никите — лишь звонкая пощечина отрезвила меня, и уже довольно тихое и спокойное “Уходи” продолжало вертеться в голове. Эмоции — самая страшная сила, которой человек не способен управлять. Они давят на мозг, сковывают движения и способность мыслить разумно.

Молчаливый уход Никиты, его твердые и уверенные шаги — это единственное, что продолжало жечь изнутри, не давая сердцу успокоиться, а мыслям собраться в одно целое. Зачем я так с ним? И почему он не захотел открыть всей правды?

“Я верну ее тебе. Даже не сомневайся” — твердый голос уверенного в себе мужчины. Мне бы хоть толику той уверенности, с которой он произнес эту фразу.

Соня. При мысли о дочери из глаз снова начинали катиться крупные слезинки. Как же так, Господи, за что?

Очнулась я только в нашей с дочерью спальне — пустота, которая продолжала давить, и одиночество, которое я сама выбрала. Сейчас мне надо успокоиться, подумать и полностью разобраться в себе. А еще попросить у Никиты прощение за все те нелестные слова, что я ему наговорила. Он этого не заслужил, и я не имела права так с ним разговаривать.

На кровати лежали синие шортики, которые Сонька забыла взять с собой в поездку. При виде этого крошечного кусочка ткани из глаз в очередной брызнули слезы. Я села на краешек кровати, взяла шортики в руки и уткнулась в них лицом. Почему в моей жизни все слишком сложно? Что я плохого сделала, Господи? За что, скажи на милость, ты меня так жестоко наказываешь?

Легла на подушку, все также прижимая синий кусок ткани к лицу, и даже не заметила, как провалилась в сон.

За окном было темно. Даже представить себе не могла, сколько проспала. Видимо эмоции так сильно захватили меня в свой плен, что стоило немного расслабиться, и организм решил отдохнуть от нервного перенапряжения.

В доме, как и в спальне, было темно. Ни одна лампочка не горела, и я медленно двигалась от одной комнаты к другой, чтобы найти Никиту. Кухня, его спальня, огромный зал, еще две пустые комнаты — никого. Лишь отблески луны и фонарей проскальзывали сквозь окна в помещение.

Я даже не поленилась выйти на улицу — во дворе стоял внедорожник, а значит… Да ничего это не значит. Мужчина мог вызвать такси, попросить друга приехать за ним, да просто пойти прогуляться — и где теперь его искать, скажите на милость.

Тяжело вздохнула и снова поплелась в дом. Лестница на второй этаж — как же я раньше не подумала. Хотя, там сейчас шел ремонт, и вряд ли Никита там прячется от меня, но даже малейший шанс я готова была использовать.

Тишина давила, и у меня просто не хватало сил оставаться одной в огромном доме.

Шаг, другой, третий — ступеньки оставались за спиной, а я просто медленно двигалась вперед, боясь упасть. Длинный коридор, четыре двери, одна из которых открыта. Время не спешило ускориться, а я его не торопила — рукой придерживалась за стену и на автомате передвигала ноги.

Никита стоял на балконе спиной ко входу — руки в карманах домашних спортивных брюк, гордая осанка и взгляд вдаль. Сильный ветер обдувал полуголое тело, но мужчина, по всей видимости, даже не обращал на это внимания.

Я подошла к нему ближе, но он даже не повернул голову в мою сторону, хотя уверена — Никита слышал мои неуверенные шаги.

— Прости меня, — сказала негромко, остановившись за его спиной. Ветер дунул мне в лицо, растрепывая волосы, но сейчас мне было все равно.

— Уже забыл, — ухмыльнулся, продолжая смотреть на пустующий двор.

— Я, правда, не хотела, — подошла к нему и стала рядом.

Он повернул голову в мою сторону, пару секунд посмотрел на меня и снова отвернулся.

— Проехали, — одно слово, сказанное слишком резко, и мне стало не по себе. Очень сложно просить прощение, особенно, когда много чего наговорила лишнего.

— Перенервничала, — не унималась я. Почему-то мне очень важно было услышать от него банальное “Прости”, даже если он так не думал. — Меня вся эта ситуация застала врасплох, еще и Сонька…

— Я все понимаю, — перебил меня Никита и кивнул утвердительно головой. — Не надо сейчас ничего объяснять. Я не обижаюсь.

Поворот головы в мою сторону, легкая улыбка на устах, и на душе стало немного спокойнее. От того, что он рядом. Не сбежал и не предал, как мой муж или любой другой мужчина, которому и даром не нужны чужие проблемы.

— Что теперь делать? — задала я вопрос, который за последние несколько часов заучила, как Отче наш.

— Помнится, ты спрашивала, почему твой муж пришел именно ко мне, — Никита поднял одну бровь вверх, а я просто уставилась на него, боясь пошевелиться. — После детского дома я прибился к компании беспризорников, — он снова отвернулся, глядя куда-то вдаль. — Егор тогда подавал большие надежды в спорте, умотал на соревнования, а мне надо было как-то продержаться на плаву, чтобы не сдохнуть. Два года мы с пацанами колесили по соседним областям — дрались, воровали и пытались как-то выжить.

— Никита, я…

— Не надо меня жалеть, — отрезал мой собеседник, даже не взглянув на меня. — Я рассказываю не для того, чтобы ты или кто-то другой меня пожалел. Нам не удосужились толком объяснить, что такое хорошо, а что плохо, поэтому мы выживали так, как умели. Никто не поведал, что происходит там, за стенами детского дома.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌ Он замолчал, а я ждала. Смотрела на этого сильного и уверенного в себе мужчину и понимала, что люблю его. Несмотря ни на что.

— Я не собираюсь тебя жалеть, — первой прервала затянувшуюся паузу. — Или осуждать.

— Через два года мытарств мы попали в одну неприятную историю, — продолжил Никита, никак не прокомментировав то, что я сказала. — Не хочу в подробностях описывать, так как до сих пор на душе жутковато. Но меня заметил один очень уважаемый в криминальных кругах человек, — он повернул голову в мою сторону. — Суслик, — и впился в меня взглядом.

— Мне это ни о чем не говорит, — пожала плечами. — Я далека от криминального мира, хоть мой отец какое-то время зарабатывал деньги не совсем честным путем. Суслик, бурундук, хомячок — мне одинаково.

— Он сказал, что у меня есть потенциал, — Никита развернулся и оперся о перила, так и не вынув руки из карманов. — Суслик был вором, научил меня открывать любые замки и любые сейфы. В карты играть, кстати, тоже он научил, — мужчина усмехнулся. — Хорошо помню, как я впервые залез в чужой дом. Мой учитель попросил меня об одолжении — открыть сейф и украсть деньги, чтобы подставить хозяина. Если бы это был честный работяга, я бы никогда в жизни не согласился. Но владелец этих денег торговал малолетними девочками и на следующий день должен был отдать долг. Деньги я украл, мужика закопали в двухметровую яму, но я до сих пор помню, как дрожали руки, и бешено колотилось сердце. Половину своего гонорара я отнес в свой родной детский дом. Потом были еще заказы, в основном, забрать какие-то бумаги у одного бандита и отдать их другому, такому же бандиту.

— Мне все равно, чем ты занимался, — я смотрела прямо ему в глаза.

— Ты меня слышишь? — его тон стал грубее, но я не обратила на это внимания. — Я — вор, Ксюша.

— Да плевать я хотела, кем ты был и чем занимался раньше, — выкрикнула прямо ему в лицо. — Понимаешь? Плевать, — последнее слово произнесла по слогам. — Ты сильный, уверенный в себе, добрый и очень отзывчивый. Ты не отнимал последнюю копейку у матерей, которым нечем кормить своих детей, и не забирал пенсии у старушек. А если и наказал таких же уродов, как и мой муж, то правильно сделал.

Я выдохлась, а Никита усмехнулся, глядя на мое пылающее лицо с горящими глазами и вздымающуюся грудь от частого дыхания. Но мне и вправду было плевать на его прошлое. Любят же не за что-то, а вопреки. Какая мне разница, чем он занимался в прошлом? Если бы у меня не было отца, который оберегал меня в детстве от всех неприятностей, то неизвестно, как сложилась бы моя жизнь в дальнейшем. Хотя и в моей жизни сейчас достаточно дерьма, чтобы не смотреть сквозь розовые очки на других, а уж тем более, осуждать их поступки.

— Меня не было в отеле, когда ты пришла на работу, потому что я находился на последнем задании, — он усмехнулся. — Решил завязать с прошлым. У меня есть бизнес, достаточно денег, чтобы содержать семью, да и стар я стал для авантюр, — Никита провел рукой по волосам, затем по лицу. — Суслик умер, но перед этим нашел мне нового связного, через которого я получал заказы. Джек попросил меня о последней услуге — найти бумаги на несколько миллионов долларов, — мужчина сделала паузу, а я перестала дышать. — К нему обратился заказчик, сказал, что документы оформлены на жену, а та сбежала. Я отказался, — аккуратно закончил.

— Те самые?

— Теперь я могу точно сказать, что да, — пауза. — Те самые. Кое-какую информацию на твоего мужа я накопал, остальное ты мне рассказала. И пазл сложился.

— Так вот почему они пришли к тебе, — тяжело вздохнула и на пару секунд закрыла глаза. — И что теперь делать? — снова посмотрела на Никиту.

— Осталось парочка вопросов, на которые нужно найти ответы, поможешь?

— Конечно, — немного воодушевилась после столь оптимистичных прогнозов. — Скажи, что надо сделать, и я сделаю.

— Ты хоть каких-то друзей своего отца знала?

— Да, — кивнула утвердительно головой. — Какие-то фамилии проскальзывали, кое-кто даже в дом к нам приходил.

— Меня интересует Аркадий Волошин, — Никита сделал очередную паузу. — Слышала когда-нибудь?

Я задумалась, судорожно пытаясь вспомнить фамилию. Имя-то я слышала, даже видела одного Аркадия, но тот ли это человек, кто нужен Никите — понятия не имела. Но я расскажу все, что знаю, если это поможет мужчине найти эти чертовы бумаги.

— Был один Аркадий, — я закусила нижнюю губу, вспоминая его внешность. — Фамилию не знаю. Невысокий, щупленький, вечно улыбающийся и очень культурный. Называл меня принцессой и постоянно говорил, что у него есть ученик, которым он гордится. Даже собирался нас с ним познакомить, когда я вырасту.

— Он, — Никита улыбнулся и кивнул головой. — Вот ведь, и правда, мир тесен. Про деньги отец никогда не рассказывал?

— Нет, — слишком быстро вырвалось у меня, потому что ответ на этот вопрос я сама искала долгое время. — Ничего.

— И ты не знаешь, почему именно сейчас твой муж заинтересовался этими бумагами?

— Не знаю, — отрицательно замотала головой. — Хотя по логике должен был заинтересоваться в самом начале, еще семь лет назад.

— Ладно, — Никита тяжело вздохнул. — Разберемся. Тебе нужно отдохнуть, — и он снова повернулся ко мне спиной.

Я стояла на месте, не двигаясь, а в голове роем кружились различные мысли. Мне надо сейчас решить главный вопрос моей жизни. Иначе потом будет поздно.

Секунда, две, три…

Ну же, Ксения, решайся. Он доказал, что ты ему небезразлична. И не предаст никогда, в отличие от других мужчин. Ему можно доверить свое сердце. И жизнь, если это понадобится.

— Никита, — сделала два небольших шага вперед и уткнулась носом в плечо мужчины.

— Я верну ее тебе, — произнес он, стоя на одном месте. — Обещаю.

Время снова остановилось. Я обвила руками Никиту за талию, а у него напряглись все мышцы. Поцеловала его в плечо, а из глаз брызнули предательские слезы. Столько держалась и вот снова не смогла справиться с эмоциями.

— Ксюша, — его голос хрипел, когда он произносил мое имя. — Милая, — мужчина повернулся, взял мое лицо в свои широкие ладони и заставил посмотреть ему прямо в глаза. — Я никому не позволю причинить тебе вред, — его губы нашли мои, и я растворилась в этом нежном поцелуе.

В ту ночь мы не могли оторваться друг от друга. Никита рычал, кусая меня то за шею, то в плечо, оставляя свои метки, а я кричала от безысходности исправить все ошибки, которые сделала. “Девочка моя” из его уст долго звучали у меня в голове. Он стал моим спасательным кругом, смыслом жизни и опорой. Между нами больше не было прошлого — оно исчезло с первыми лучами солнца, поднимавшегося нал горизонтом.

Последнее, что я помнила, это главные слова, которые шепотом вырвались у меня, не желая больше сидеть внутри.

— Я люблю тебя, Никита, — произнесла перед тем, как провалилась в сон…

Никита

Солнце уже довольно ярко светило в окно спальни, а я продолжал лежать с закрытыми глазами. Рядом сопела красивая женщина, свернувшись калачиком и уткнувшись своим милым носиком мне в плечо. Красота! Именно о такой идиллии я мечтал в последнее время. И думать о плохом не хотелось, хоть мысли об этом периодически давали о себе знать.

Никогда я не рассказывал о своем прошлом. Никому, кроме Егора.

И вот теперь тяжесть в душе упала вниз. Больше не надо было притворяться и скрывать свое истинное лицо. Больше не осталось тайн — я открылся перед ней полностью. Только она может решить, как нам жить дальше. И любой ее выбор я приму, не возражая.

Скривился, аккуратно отодвинулся от спящей женщины и слез с кровати. Надел джинсы с футболкой и остановился, глядя на мирно сопящую Ксению.

“Я очень хочу, чтобы у нас все получилось, но не уверен, что позже мое прошлое не встанет между нами” — произнес мысленно, не сводя глаз с девушки.

Это сейчас она смелая, а что будет потом?

Вопрос остался без ответа.

Я тихонько вышел из спальни и закрыл за собой дверь.

Утренние водные процедуры, чашка горячего кофе и телефон в руке. Нашел номер единственного человека, которому доверял, как самому себе, и нажал на кнопку вызова.

— Да, — ответил Егор на четвертом гудке.

— Извини, что разбудил, — я сделал паузу. — Но у меня нет времени. Приехать можешь?

— Буду через двадцать минут.

И он первым отключился.

Мы знакомы давно, поэтому Егор не стал задавать банальных вопросов по телефону, однако я твердо знал — он доконает меня своими упреками при личной встрече. И я морально готовился к этому разговору.

Специально оставил телефон на столе, чтобы не подгонять минутную стрелку, и отошел к окну. Удастся ли еще раз сюда вернуться?

Скрип входной двери вывел меня из невеселых раздумий. Я повернулся как раз в тот момент, когда Егор заходил на кухню.

— Неважно выглядишь, — мой друг скривился и уселся на первый попавшийся стул.

— Бывали времена и похуже, — ответил с безразличием в голосе. — Кофе будешь?

— Буду.

Я усмехнулся, потому что знал — мужчина специально ответил утвердительно, чтобы дать мне время собраться с мыслями. Не нервничать не получалось, но я очень старался, чтобы Егор не заметил.

— Мне нужна твоя помощь, — я прервал затянувшееся молчание первым, поставив перед другом на стол чашку с кофе. — Присмотри за Ксенией, — сел на свое место и вынул сигарету из пачки, которую перед этим Егор бросил на стол. — Мне нужно уехать на какое-то время.

Подкурил сигарету и выпустил струйку дыма, избегая взгляда сидящего напротив мужчины.

— Рассказывай.

Мой друг всегда был немногословен, и сейчас его твердый тон, как нельзя кстати, отрезвил меня.

И я рассказал — всю историю от начала и до конца, не забыв поделиться своими чувствами, чтобы друг больше не сомневался в твердости моих намерений.

— И где ты собираешься искать эти дурацкий бумажки? — Егор откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. Чашка с кофе так и осталась стоять не тронутая.

— Джек перед смертью передал через связного, что Суслик жив.

— Уверен, что Джек мертв?

— На все сто, — кивнул утвердительно головой. — Только ему было известно о татуировке на запястье, а Кудряшов четко знал, кого и где искать.

— Послушай, Никита, — Егор наклонился к столу. — Даже если бумаги у Суслика, то это утопия. Он четыре года, — мужчина сделала паузу. — Четыре, — зачем-то повторил эту цифру, произнеся практически по слогам, — скрывается от мира. Он залез в такую нору, о которой неизвестно ни одной живой душе. И, по всей видимости, на то были причины, если же он все-таки жив, конечно, в чем лично я очень сомневаюсь.

— Согласен, — я кивнул утвердительно головой. — Но только он, по ходу, знает, где бабки. Другого варианта у меня просто нет. И я должен хотя бы попробовать его найти.

— Ты меня не слышишь, — зашипел Егор, сильнее укладываясь грудью на стол. — Ты разворошишь осиное гнездо, если туда сунешься.

— Там маленькая девочка, — я тоже нагнулся поближе к Егору. — Маленькая, — произнес по слогам. — И отморозок отец, который из-за денег никого в живых не оставит. Предлагаешь сидеть, сложа руки?

— Предлагаю подумать.

Он снова сел ровно, закинул ногу на ногу и подкурил очередную сигарету. Если честно, из-за бессонной ночи соображал я с трудом, поэтому ход мыслей Егора мне был не совсем понятен. Точнее, совсем не понятен, как бы я ни пытался самостоятельно разгадать этот ребус.

— И что ты предлагаешь? — спокойно спросил, глядя на вальяжную позу своего друга.

— Надо точно узнать, сколько там бабок на счетах, — слишком уверенно ответил Егор, а я насторожился. — Большая игра, может даже не одна, — и после того, как я скривился, мой друг твердо продолжил: — Никита, ты выиграешь обязательно. По всей стране есть куча подпольных казино, мы крутимся в этой каше, поэтому узнать не проблема. Ты ему бабки, он тебе девочку.

— Я уже думал об этом, но… — сделал паузу, глядя мужчине в глаза.

— Но? — он поднял обе брови в немом изумлении.

— Даже если я выиграю и принесу Кудряшову деньги, бумаги останутся. Ты дашь мне гарантию, что он, зная о счетах на имя Ксюши, не потребует все равно их найти? Может не сразу, но позже обязательно объявится, уж будь уверен. А я не собираюсь бегать от него всю жизнь.

— Чёрт, — Егор тяжело вздохнул. — Я как-то об этом не подумал.

— Присмотри за ней, — я встал, так как времени в обрез, а девушка в любую минуту может проснуться и спуститься вниз. А я очень не хочу с ней сейчас встречаться. Только не сейчас.

— Норка у Суслика есть? — мой друг тоже поднялся, наблюдая, как мне пришлось остановиться и повернуться к нему лицом.

— У меня когда-то были проблемы, — начал издалека. — Пришлось два месяца прятаться. Почему-то мне кажется, он там. Ну, или бумаги там.

— А если нет?

Очередной вопрос без ответа — как же меня достали за последние сутки эти бесконечные вопросы. Я бы и сам хотел знать, что делать потом. Если все-таки нет.

— Буду смотреть по обстоятельствам, — честно ответил, так как другой вариант в голову не лез, хоть ты тресни.

— Не делай этого, — взгляд Егора прожигал насквозь. И даже мне, с моим опытом, стало не по себе от его тона. Я прекрасно понимал, на что намекает мой друг, но продолжал в упор на него смотреть, не отводя глаз. Исподлобья, сжимая челюсти до ломоты в зубах. — Ты же не такой, — продолжал давить Егор. — Убивать всегда страшно, Никита. Это только в кино бравые ребята постреляли пару десятков плохих парней, переступили через тела и пошли воевать за правое дело дальше. В жизни все намного сложнее и ужаснее.

— Там маленькая девочка, — тихо, но твердо произнес, отделяя каждое слово. — Я не отступлю.

— Не надо отступать, — он сделал паузу, все также сканируя меня взглядом. — Позвони мне, я все решу. Мне нужно пару дней, чтобы собрать своих старых дружков. Даже если меня после этого посадят, тебе в тюрьме точно не место. Никита, подумай, у тебя теперь есть девочки, смысл в жизни. Мать твою, да что ж ты такой упрямый, — зарычал Егор, так как я продолжал смотреть на него, не двигаясь с места и никак не комментируя его пламенную речь. — Обещай, что позвонишь, — сбавил обороты мужчина.

Молчаливая пауза давила на нервы. И выхода, казалось, нет.

— Обещаю, — наконец-то выдал, хоть слова застряли в горле.

— Я присмотрю за ней, даже не переживай, — приободрился Егор.

— У меня в бардачке лежит телефон, о котором никто не знает. Заряжу в машине. Мой пусть пока побудет у тебя.

— Тебе бы поспать, — скривился Егор. — Выглядишь и правда неважно. А силы тебе понадобятся.

— По дороге остановлюсь в мотеле, отдохну пару часов, — и под сверлящим взглядом Егора добавил, усмехнувшись: — Обещаю.

Друг сделала шаг вперед, а я ему навстречу. Мы обнялись, похлопали друг друга по спине на прощанье, после чего я резко развернулся и вышел из дома.

Ровная дорогая не уходила за горизонт — она сливалась с темными тяжелыми тучами, которые готовы были обрушить лавину воды прямо сейчас, сию минуту. И так настроение хреновое, еще и погода никак не способствовала его улучшению.

Впервые в жизни я не знал, вернусь ли домой, и мысленно готовился к самому худшему развитию событий. Но раскисать нельзя — надо собраться с мыслями, взять волю в кулак и закончить последнее дело в своей жизни. По крайней мере, я очень надеялся, что оно действительно станет последним. Других не будет.

Как и обещал Егору, через двести пятьдесят километров остановился в придорожном Мотеле, чтобы отдохнуть. Пять часов крепкого сна, плотный завтрак (или обед, судя по тому, что стрелка часов перевалила за полдень) и снова дорога, змейкой тянущаяся вдаль.

По иронии судьбы или случая, но путь мой лежал в Нижегородскую область, в маленькую деревушку прямо на границе с соседним регионом. Именно там я надеялся найти ответы на все свои вопросы. Очень надеялся и верил, что всё получится.

В памяти четко всплыла и дорога, ведущая в деревню, и два ряда домов вдоль небольшого леса — казалось, время никак не отразилось на этом скромном населенном пункте. Я медленно проехал две улицы и остановился возле нужного дома. Точно, ничего не изменилось — те же красные кирпичи, местами осыпавшиеся, перекошенная крыша сарая и невысокий забор, который от сильного ветра готов был упасть и больше не подниматься. Казалось, именно здесь время, каким-то немыслимым образом, остановилось.

Я вышел из автомобиля и направился к калитке. Еще немного, и солнце окончательно сядет за горизонт. Надо поскорее разобраться с этим домом и поискать место для ночлега.

Ручка плавно опустилась вниз и калитка скрипнула, когда я ее толкнул вперед. Сердце бешено заколотилось в груди. Странно, очень странно. Когда я сюда ехал, то интуиция молчала как рыба, ни разу не дав о себе знать, что меня впереди ждет какая-то опасность. Да и сейчас она спала, а вот сердечный ритм ускорялся с каждым разом все сильнее.

Вокруг тропинки, ведущей к дому, цветы и постриженная трава — надеюсь, я не поломал ничьи планы. А если здесь…

Не успел мысленно задать себе вопрос, как дверь дома отворилась и на пороге появилась женщина в скромном домашнем платье. На вид лет шестидесяти, приятной внешности и с острым взглядом, который сейчас прожигал меня насквозь.

— Тебе чего? — в ее тоне не было ни капли дружелюбия, и я мысленно досчитал до десяти, чтобы прийти в себя, и с улыбкой на устах произнес:

— Добрый вечер.

— И тебе не хворать, — пробурчала незнакомка. — Еще раз спрашиваю, что тебе здесь надо?

— Вы давно здесь живете? — задал вопрос, что называется, в лоб, так как с таким настроем женщина в два счета выставит меня за порог, не дав возможности даже попытаться что-то узнать о Суслике.

— Всю жизнь, — фыркнула в ответ.

Я знал, что она врет, потому что несколько лет назад этот дом пустовал. И принадлежал совсем другому человеку. Хотя, на чье имя оформлены документы мне неизвестно, может, эта какая-то дальняя родственница моего учителя.

— Несколько лет назад я приезжал сюда к другу, — снова не стал ходить вокруг да около, решив проверить ее реакцию.

— Ты ошибся адресом, парень, — женщина впилась в меня взглядом.

Узнаю руку мастера — Суслик на подобные фокусы мастер. Так прожигал насквозь одними глазами, что хотелось покаяться даже в тех грехах, которые не совершал.

Я усмехнулся, наблюдая за ее реакцией. Боковым зрением заметил, как дернулась занавеска на окне. Возможно, это сквозняк, но мне показалось, что там, в доме, был еще кто-то.

— Вы одна дома? — хоть в душе у меня кипел ураган, внешне я старался выглядеть спокойно. Даже слова контролировал, точнее эмоции, чтобы никак не выдать своего волнения.

— Сама, — как-то слишком быстро и резко вырвалось у женщины, после чего она спустилась со ступенек. — На выход, тебе здесь делать нечего. У меня еще куча работы.

— Мне очень нужно с ним поговорить, — выдал я главную фразу.

Так как женщина мне доходила только до плеча, ей пришлось задрать голову, чтобы снова посмотреть мне в глаза. Время тянулось медленно, молчаливая пауза затягивалась, а сердце не переставало колотиться в груди. Не мог я ошибиться, никак не мог.

— Мария, — услышал из дома мужской голос. — Пусть зайдет.

Мне даже показалось, что зубы у женщины скрипнули, однако она сделала шаг в сторону, никак не прокомментировав сказанное, и пропустила меня вперед. Несколькими шагами я пересек двор, поднялся по ступенькам и зашел в небольшой коридорчик, а после и в зал.

— Ну, здравствуй, сынок, — Суслик повернулся лицом ко мне, отойдя от окна. — Давно не виделись.

— Значит, на то были причины, — усмехнулся, после чего подошел к мужчине, и мы обнялись.

Как в старые добрые времена, когда он ждал меня с задания и всегда переживал, наверное, даже больше, чем я.

Суслик — учитель, друг и самый близкий человек, который заменил мне отца. Как же я рад его видеть!

— Ты всегда был умным мальчиком, — Аркаша улыбнулся в ответ и кивком головы указал мне на один из стульев за круглым столом. — Возмужал!

— Тебе виднее, — я плюхнулся на старенький стул, краем глаза замечая, как женщина, которую я встретил во дворе, вошла в зал.

— Маша, организуй нам чая с конфетами, — кивнул ей Суслик, и она молча вышла из комнаты.

— Жена? — я поднял обе брови вверх.

— Прикинь, столько лет ждала меня, — в глазах моего учителя появилась какая-то нежность, чего раньше за ним не замечалось. — Не мог же я ей отказать в такой малости. Имя сменил, фамилию взял жены — так что теперь меня фиг найдешь, — развел руками и засмеялся. — Только, если очень постараться.

— Нахрена целую комедию со своими похоронами разыграл, — я тарабанил пальцами по столу, глядя, как на лице Аркаши появляется кривая ухмылка. — Не мог мне всё объяснить, чтобы я полным болваном не выглядел.

— Так тебе и надо было болваном выглядеть, чтобы все, кому надо, поверили. Да и ты сам, — Суслик запнулся, — должен был поверить и всех убедить в моей смерти.

Он снова сделал паузу, так как Мария зашла в комнату с подносом. Пару минут мы молчали, пока женщина расставляла чашки на столе, и только после ее ухода я негромко произнес:

— Мне нужна помощь.

— Знаю, — как-то резко вырвалось у Аркаши. — Как же я так лоханулся то. Старый баран, прости Господи.

— Ты о чем? — в моем взгляде читалось удивление, да и на лице, по ходу, тоже.

— Ну, ты же из-за бумаг Витьки Лугового приехал ко мне? — Суслик поднял обе брови. — Или я чего-то не знаю?

— Они у тебя? — я замер и практически не дышал в ожидании ответа.

— У меня, — кивнул Аркаша утвердительно головой, а я выдохнул, чем вызвал у своего учителя улыбку. — Только, — мужчина сделал паузу и посмотрел на меня невинными глазами, — это я во всем виноват.

Его последняя фраза вогнала меня ступор. Виноват? Суслик? Интересно, в чем? Я даже немного подрастерялся под его расстроенным взглядом и вселенской печали в глазах.

— Поясни, — аккуратно произнес, наблюдая, как мужчина начал ерзать.

— Пойдем-ка мы с тобой покурим на улицу.

И он встал со своего места, подошел ко мне и похлопал по плечу, после чего направился к выходу. Пришлось и мне подняться и следовать за Сусликом. Ему виднее, где нам беседовать, а мне теперь торопиться некуда.

Старая лавочка за сараем — идеальное место, чтобы тебя никто не видел и не слышал, если ты не хочешь попасться кому-то на глаза. Я достал из кармана пачку сигарет, которую купил еще в Мотеле, и протянул Аркаше, наблюдая, как он скривился.

— Так и не бросил? — усмехнулся мужчина, вытягивая одну сигарету из пачки.

— Бросил, — кивнул в ответ головой. — Но в последнее время нервы ни к черту, приходится успокаиваться подручными средствами, чтобы кулаки не чесать об чью-нибудь мерзкую физиономию.

— Тогда и я с тобой курну, — Суслик взял из моих рук зажигалку. — Так сказать, за компанию.

Он остался стоять, в то время, как я пристроился на невысокой лавочке. Вытянул вперед ноги и облокотился спиной о стену сарая, выпуская струйку дыма в воздух.

— Расскажи мне, в чем ты виноват, — я первым прервал затянувшуюся паузу. — Прямо в ступор вогнал своими загадками. Четыре года ты числишься мертвым, нигде не мелькаешь, сидишь в глуши, и тут вдруг такое заявление.

— С Витькой Луговым у нас были кое-какие совместные делишки, — Суслик смотрел куда-то вдаль, стоя ко мне боком. — Он в последнее время перестал доверять своему партнеру, стал каким-то нервным и однажды принес мне бумаги. Там номера счетов на его дочь, — Аркаша посмотрел на меня. — Несколько миллионов баксов.

— Я в курсе, — кивнул утвердительно головой.

— Дочка у него, — засмеялся мой учитель, — красавица. Когда-то ей тебя в женихи хотел сосватать.

— И это знаю, — наблюдал, как Суслик впился в меня взглядом. — Она сейчас у меня дома и, — сделал паузу, набрал побольше воздуха в легкие и выдал на одном дыхании: — Я люблю ее.

— Нифига себе.

Глаза у мужчины округлились, и по всему было видно, что он не в курсе последних событий. Такую реакцию просто так не подделаешь, и уж тем более не сыграешь.

— Давай сначала я поясню, как попал в это дело, — пришлось опять первым прерывать молчаливую паузу. — Пару недель назад ко мне обратился Джек, — в этом месте Аркаша утвердительно кивнул, показывая, что ему это доподлинно известно. — Я его послал, так как решил завязать, — и снова кивок головой.

Ай да Суслик, аферист престарелый! Живет столько лет отшельником, отошел от дел, а в курсе всех событий. Я усмехнулся, но учитель прервал мое веселье:

— Дальше.

— А дальше я случайно пересекся с Ксенией Луговой, по мужу Кудряшовой. Она у меня в отеле горничной работала, я ее уволил, потом помог. Долго расписывать наши непростые отношения не буду, но тогда я понятия не имел, что она именно та самая жена, на которую оформлены бумаги.

— Девочка сама тебе рассказала?

— Только то, что знала, — я немного скривился, так как вспоминать об это не хотелось. — Муж требовал какие-то бумажки, о которых она понятия не имела. Приходил пьяный, избивал, она забрала дочь и сбежала. На этом всё, — я развел руками, а Суслик поднял одну бровь. — Остальное мне помогли нарыть, кое до чего пришлось додумывать самому. Кудряшов грохнул Джека, приперся в мой дом, дал мне неделю, чтобы я нашел ему бумажки. И забрал малышку, вроде как, подстраховка. Только я не уверен, что он мне отдаст девочку, Суслик.

На протяжении моего краткого рассказа на лице Аркаши поменялась вся гамма отрицательных эмоций — от удивления до ненависти. И он уже не скрывал своего раздражения.

— Про Джека и девочку я не в курсе, но мы это решим, не переживай, — Суслик попытался улыбнуться. — Уверен, что Джека грохнул Кудряшов Сашка? — я уверенно кивнул головой. — Тогда ему придется за это ответить.

— Меня интересует только один вопрос, на который до сих пор нет ответа. Почему именно сейчас, а не семь лет назад Кудряшов начал искать эти бабки?

Аркаша поник. Два раза затянулся, выбросил окурок щелчком пальца, тяжело вздохнул и произнес:

— Прости, сынок, это все из-за меня.

— Да задолбал ты уже, — я не выдержал и вспылил. — Давай по существу.

И после рассказа моего учителя все стало на свои места.