Часть 5

Разбор вещей мы продолжали весь день. Перетрясли собственные баулы. Некоторые вещи, что мы прихватили с собой, приятно порадовали. Лично я не знал, что Калиниченко у нас поет, да еще и гитару взял. Отчего-то в поезде он нам концерт самодеятельности не устроил. Оправдывался тем, что гитару в кунге оставил.

На художественные принадлежности Лёвы мы все взирали, почесывая затылки. Трудно сказать, насколько это все нам понадобится. Хотя потом майор заверил, что альбомные листы бумаги мы в любом случае используем для записей. Погоду будем фиксировать или вести «дневник наблюдений». Карандаши тоже пригодятся.

Чуть позже Кущин сильно удивился тому количеству презервативов, что я хранил в боковом кармашке. А обнаружив подобный набор ещё и у Тимура, заявил:

— Вы как будто не на учения, а на блядки собирались.

Повезло еще, что он не обратил внимания на специальную смазку. Тюбик я хранил в торбе с туалетными принадлежностями, рядом с зубной пастой. А то был бы мне тут каминг-аут. Не стану же я пояснять майору, что для меня сборище мужчин как раз предпочтительнее любого женского общества. Вдруг чего обломилось бы в плане секса? Так что лучше иметь запас тех же презервативов.

Потом посмотрели, что там наш сержант-хомячок припрятал. Оказалось, что Андрей просто поленился выгружать часть вещей из кунга. Сунул тюки под скамьи, а потом, когда загрузили внутрь ящики, уже и смысла не было извлекать припрятанное. Никто проверять командирскую машину не стал, а после погрузки оружия дверь опечатали, и погнали кунг на станцию.

В результате, нам посчастливилось заиметь два тента, десять саперных лопаток, два ведра (металлических), сковороду, один котелок, треногу для этого котелка и много еще чего по мелочам. Разделочную доску, баночки со специями и прочую кухонную мелочь мы уже не учитывали.

— Морковка повяла, но, может, её можно посадить на семена? — вздыхал Фёдоров, разглядывая овощи. — Водичкой сейчас сбрызну.

— А еще что у тебя есть посадить? — тут же встрепенулся Кущин.

— Картофель, наверное, — неуверенно отозвался парень. — Только я не знаю. У нас же лето было, а тут весна.

— Но картофель у тебя от старого урожая? — вклинился Женька. И, дождавшись утвердительного кивка, заверил: — Взойдет.

— Есть ещё из специй кинза, — припомнил парень. — Перец горький в стручках. И перец-горошек.

— Подожди, а там у тебя, сбоку над дверью, что воткнуто? — поинтересовался майор.

— О! Это для ухи я брал, не все использовал, — обрадовался Федоров. — Укроп засохший!

— А у меня пакет с горохом прорвался. Я машину внутри шлангом не мыл, — произнес непонятную фразу Васильев и отправился к уазику.

Минут через пять он оттуда выполз и радостно продемонстрировал нам не только несколько горошин, но еще и овес.

— А овес у тебя откуда? — не понял Кущин.

— Понятия не имею. Может, на обуви принесли?

— Вот как полезно плохо мыть машину, — прокомментировал Илья находки. Тимур только хмыкнул.

— И где мы этот огород сажать будем? — озвучил очевидный вопрос Лев.

— А вот об этом будем думать, — сообщил Кущин.

К той самой «думу думать» мы подготовились основательно. Расстелили на ровном участке земли карту и стали прикидывать.

— Рельеф местности претерпел изменения, но основные точки должны сохраниться, — начал Кущин.

— Это какие? — не понял сержант.

— Черное море там, где и было, горы на месте, — пояснил Лев. — Правда, Черное море может сейчас не иметь выхода в Средиземное и быть другой конфигурации.

— Нам это не важно, — отмахнулся я. — Аргонавтов точно не будем изображать.

— У нас в ЗИЛе был полный бак, когда мы отъехали от станции, — тем временем продолжал перечислять майор. — Проехали мы пятнадцать километров до тех природных явлений. Потом, может, еще километров двадцать петляли. На обратный путь ещё около тридцати километров.

— Но в горку, — дополнил Андрей.

— Все равно горючего даже для низких передач нам хватит еще на триста-четыреста километров. Кроме того, есть еще две канистры для УАЗа, и он пройдет столько же. Исходя из запасов топлива будем думать, куда двигаться.

— Но в этом месте не останемся? — уточнил Илья.

— К чему? На возвышенности толком ничего нет. Лучше перебираться в такое место, где что-то полезное имеется в округе.

— Предлагаю двигаться в сторону Кубани, — азартно заявил Женька. — Построим плот, погрузим машины и сплавимся вниз. Наши предки реками пользовались как дорогами.

— Не факт, что в этом времени имеется та Кубань, — остудил я Женьку. — Плюс берега, скорее всего, будут заболоченными. Кормить комаров, сооружая плот, а потом тащить машины по трясине, встречая по пути змей и прочих гадов — сомнительное мероприятие.

— Я тоже так думаю, — поддержал меня Кущин.

— И куда тогда? — насупился Женька.

— Через перевал к Черному морю, — припечатал Кущин. — Там и рыба водится в море, и климат должен быть лучше.

— Эх, ты! — выразил общее мнение Андрей.

— Николаич, не пройдем, — отрицательно покачал я головой. — Это в будущем хребет станет ниже. А сейчас мы его не преодолеем. ЗИЛ не танк, а уазик — тем более.

— Даже в наше время на перевал вскарабкаться непросто, — поддержал меня Тимур. — А сейчас через него дорог точно нет.

— Между прочим, Олег по одной из местных дорог вполне успешно двигался, — возразил Кущин.

— То была тропа, оставленная мамонтами, — поспешил заверить Васильев.

— Вот и я об этом, — кивнул майор. — Находим дорогу, что проложили мамонты, и вперёд по ней в сторону моря.

— С чего такая уверенность, что мамонты шастают через перевал? — не понял я.

— Они покрыты шерстью, — терпеливо начал пояснять Кущин. — Думаю, что летом у моря жарко. Вот зверюги и пасутся здесь.

— А зимой они предположительно возвращаются? — уточнил Илья.

— Конечно. В этих местах должен быть обильный снег. Горный хребет закрывает проникновение тепла с юга. Пусть холод этим зверям не грозит, но под глубоким снегом пропитание не отыщешь.

— Александр Николаевич, ты как гадалка, — с сомнением в голосе отозвался Калиниченко. — Если бы да кабы…

— Если мой расчёт окажется неверным, обоснуемся в этой долине, — пообещал Кущин.

— Но те тропы мамонтов еще найти нужно, — припомнил основную проблему Олег.

— Будем пешком искать и постепенно сдвигать машины в сторону гор. Завтра начнем спуск, а дальше по обстоятельствам, — предложил майор.

— Сухпайков у нас на сутки-полтора, — напомнил сержант.

— Вот именно. Пора начинать охотиться.

— Как бы то зверье само на нас не стало охотиться, — бурчал под нос Женька, перед сном проверяя оружие.

И снова ночь в душном кунге. Я уже не стеснялся и спал в одних трусах. Застелил спальник поверх туристического коврика и даже укрываться не стал. Тимур, что при свете фонаря наблюдал за моими манипуляциями, также стащил с себя футболку и штаны. Зря он это сделал. У меня же мысли пошли не в том направлении. Я секс нормальный имел… даже не вспомню, когда. А тут такой желанный и рядом. Правда, всё, что смог себе позволить, это чуть приблизиться. Потом ночью пристроился щекой возле плеча Тимура и довольствовался малым. Калиниченко ночью тоже разделся. А утром, выбираясь из кунга, продемонстрировал всем через трусы нехилый такой стояк.

— И чего? Как будто у вас нет схожих утренних проблем, — смутился Женька, словив от всех недоуменные взгляды.

— Так, пацаны, форма одежды пляжно-полевая: трусы и берцы, — тем временем скомандовал Кущин. — Быстро к ручью умываться. Потом закусываем тем, что Андрей отыщет, и выдвигаемся.

Между прочим, возле ручья мы обнаружили следы крупного экземпляра из кошачьего племени.

— Тимур, Илья, будьте внимательнее, — на всякий случай предупредил майор. Парни кивнули и принялись бдительно следить за округой, пока мы умывались. Потом я забрал автомат у Тимура, предоставив ему возможность привести себя в порядок. А Женька сменил Илью.

Но все равно как-то было неуютно. Отчего-то в сознании никак не укладывался тот факт, что теперь окружающий мир для нас стал враждебным. И после легкого перекуса начали грузить ящики обратно в кунг.

— Давайте что-нибудь стоймя поставим рядом с печкой, — предложил Илья. — Чего, так каждый вечер будем корячиться?

Ящики мы потом действительно сложили покомпактнее. Правда, мы с Тимуром спать будем в метре от потолка, но вполне поместимся. Главное, что действительно не нужно будет все это перетаскивать каждый вечер. Остальные более легкие вещи сложили у порога. Их потом в уазик перекинем, освободив Олегу место для сна. Только канистры так и оставили в багажнике УАЗа. Уж очень они воняли. И только после всех преобразований отправились в путь.

Спускались с возвышенности мы почти до обеда. Кущин сел в кабину ЗИЛа и лично направлял сержанта, а Олегу велел лишний раз мотор не гонять. На спуске можно и своим ходом двигаться. Тем более мы никуда не торопимся. Да и дорогу не знаем.

Ориентировочно ехали к месту пастбища мамонтов. Они приходят на тот луг, и где-то там должны быть их тропы. Нам они вполне годились в качестве дорог.

— Главное, чтобы дождик не начался, — поглядывал на небо Тимур.

Я теперь сидел рядом с водителем, а старшие лейтенанты оккупировали заднее сиденье уазика. Вообще-то дождик чуть поморосил, когда мы успешно спустились к подножию.

— Трос есть, если что, лебедку ЗИЛа используем, — успокаивал нас Олег, внимательно отслеживая маневры головной машины.

Правда, увидев те травы, что произрастали в низине, я усомнился насчет нашей проходимости. Но Васильев шел точно по колее и пока успешно. ЗИЛ свое предназначение оправдывал, как тот танк, что не роскошь, а средство передвижения к месту боя. В нашем случае идеальная машина.

Вскоре Андрей, водитель ЗИЛа, отыскал очередную тропу мамонтов, и мы, и впрямь, поехали, как по сельской дороге. У меня даже появились вполне оптимистичные мысли, но тут ЗИЛ резко встал. Кущин выбрался из салона и махнул мне рукой. Метрах в десяти перед машиной протекала речушка. Узкая, но быстрая, и в этом месте точно непроходимая. Огромные валуны высотой по метру и более громоздились в причудливом порядке вдоль всего берега.

Древние слоны вполне успешно могли преодолеть такое препятствие. И след от тропы мамонтов мы наблюдали на другой стороне реки, но для наших машин шанса туда перебраться не было.

— Соколов, Резников с оружием, с нами, — начал командовать Кущин. — Калиниченко, ты за парнями и округой приглядываешь. Данила, Олег, вы тоже со мной.

Вначале мы прошли чуть вверх по течению. И сразу поняли, что валуны там еще крупнее. Потом вернулись к машинам и продолжили путь.

Отмахали, наверное, километра полтора, пока не нашли широкий участок. Больших валунов в этом месте не было, а река стала шире.

— По пояс будет, — прикинул я.

— Александр Николаевич, можно сразу меня на трос прицепить, — заверил Олег. — ЗИЛ вытащит.

— А если нет? — хмуро оглядел Кущин округу.

— Тогда его вначале лебедкой на тот берег, а потом, следом за ним уазик.

Я же с Тимуром, не отвлекаясь на созерцание реки, еще немного прошел дальше и убедился, что найденное место самое оптимальное. Ниже по течению снова валуны и мусор из бревен.

— Давай попробуем, — согласился Николаич.

На переправу мы потратили не меньше часа. ЗИЛ не застрял, да и уазик за собой протащил на буксире. Глубина оказалась не по пояс, как я решил, а меньше. Но все равно салон уазика залило водой. Потом отцепили трос и вернулись к той мамонтовой тропе. И вдруг оказалось, что дело движется к вечеру.

Вернее, до темноты еще было далеко, но Кущин решил, что нужно обезопасить стоянку. Так что мы снова рубили ветки и окружали ими машины. Потом одно дерево пустили на дрова. Ствол был сырым. Плюс листва и влажная почва после дождика. Но немного бензина помогло нам развести этот чадящий костер. Так что мы вскоре организовали походный лагерь.

— Парни, по одному стаканчику с растворимым супом на двоих, — огласил меню ужина Андрей. Кущин только вздохнул, а все остальные промолчали.

Отчего-то разделить со мной ужин захотел Тимур. Мы сидели рядом на бревне и черпали ложками нехитрую закусь.

— Федоров, а что у нас с тушенкой? — все же поинтересовался Кущин.

— Четыре банки. Одну завтра использую на грибной суп в обед. Больше не дам, — сообщил наш «хомячок».

— Пусть будет так, — согласился майор и скомандовал отбой.