Глава 46. Вероника

— Эй! От автобуса отстала? — громкий оклик незнакомца заставил вздрогнуть, выпрямиться и посмотреть на окружение, себя, и вообще на ситуацию.

«Где я? Что я делаю? И главное, зачем?».

Почему я всё ещё сижу и жалею себя на этой богом забытой заправке, рядом машины, сомнительные личности, и они косятся на меня недобрым взглядом, заливая вонючий бензин во флягу.

Пожилой мужчина, подъехавший на большом, но видавшем виды внедорожнике, остановился рядом, соображая, спасать меня или нет.

— Да, я отстала. Мы студенты театрального, ездили на практику в клубы…

Кажется, общение с Рупертом сделало из меня лгунью. Наврала, даже не покраснела.

— Ты, видать, прима, а конкурентка тебя что, в туалете заперла? Прям водевиль. Была у меня подруга из ваших, рассказывала много забавного. Подлость – второе счастье. Про наглость все забыли.

Мужчина так и стоит, явно ждёт, когда деревенская братва сядет в свои копейки-девятки и уедут.

— Не волнуйтесь, я смогу о себе позаботиться. Деньги есть, на автобусе уеду в город. Здесь же есть автобусная остановка.

— Я на машине, про автобусы ничего не знаю, тебе лучше у женщин спросить на АЗС. С собой не приглашаю, ибо потом греха не оберёшься с вашей сестрой. Парни уедут, и я следом.

Он действительно ждёт, пока опасные парни уедут.

Но они решились сделать то, самое предложение, от которого невозможно отказаться:

— Эй! Фифа, поехали с нами! У Васьки родаки уехали в город, у нас будет туса, не ломайся, станешь звездой.

— Парни, не лезьте к девочке, — незнакомец таким тоном это сказал, что я замерла. У мужчин есть это тонкое ощущение: «Драке быть!». И я считала эту интонацию в голосе. Ему не хочется ввязываться, но совесть не позволяет оставить меня.

— Я их не боюсь! Не переживайте. В этом мире я вообще ничего не боюсь! Поезжайте, со мной ничего плохого не случится. Точнее, всё, что могло, уже случилось.

И вздыхаю.

Прям девочка из фильмов ужасов. Вся из себя невинная, заманивает жертв, а потом…

На меня очень странно посмотрели и парни, и мужчина, но я продолжаю сидеть на лавочке, потому что вспоминаю наиболее удачные локации в Питере, где можно спокойно пожить какое-то время без документов, купить новую одежду, и решительно подумать о своём непростом будущем.

И, кажется, вспомнила. У родственников моего настоящего папы Ромы, в Ломоносове есть дача, настоящий деревенский дом в пригороде. Не думаю, что они продали его. Место тихое, обустроенное. Даже из дома выходить не буду. Сейчас ещё не сезон, и несколько дней…

Пока я сижу и планирую, где провести ночь, самый крепкий парень быстро подошёл ко мне и взял за руку.

— Мужик, занимайся своими делами, целее будешь. Девочка поедет с нами.

Вместо ответа я сама взяла наглеца за руку, чтобы он не отцепился, и через мгновение все услышали его вопль ужаса.

— Придурок! Я же сказала, что ничего не боюсь. А ты сиди здесь, на этой крыше, вниз падать высоко. Всё, пока! Счастливо оставаться.

Я затащила его на высоченный козырёк над заправками. Лестницы к нему рядом нет, крыша неудобно изогнута, вот и пусть сидит пару часов, пока спасатели приедут.

— Громко не кукарекай! Придурок!

Под хриплый вопль вперемежку с матом я просто исчезла, напугав несчастного ещё больше.

Как и предполагалось, дача Волынщиковых, кажется, такая у них фамилия, пустует, кажется, давно не приезжали. Запах пыли и зимней сырости не выветрился, дом словно уснул.

Несколько минут пришлось потратить на то, чтобы вспомнить, как включается электрика, бойлеры, отопление. Вот это для меня самое трудное оказалось. Супертехнологии я ещё как-то понимаю, но вот эту технику – с трудом. Столько кнопок, выключателей, рубильников.

— Пару дней отдохну, постараюсь выйти из тела и достучаться до Тёмы или мамы, или до Ульяны Павловны, — шепчу себе, пытаясь успокоиться. Всё же этот трюк на АЗС заставил нервничать, да и в доме я незаконно.

Очень надеюсь, что в этом мире действительно нет «магической тайной канцелярии», не хочется оказаться в местном каменном мешке.

Электроотопление мгновенно согрело небольшую гостиную, а я так устала, что уснула на диване мгновенно.

А когда проснулась, открыла глаза и замерла от ужаса.

Напротив меня сидит мужчина и смотрит почти не моргая.

— Простите, я всё объясню. Это же дача Волынщиковых? Я ваша дальняя родственница.

Мужчина криво улыбнулся.

Слегка потянулся, вижу, что сидел долго, не желая меня будить. А теперь, как и Руперт когда-то, наслаждается моментом, считая, что я в его власти.

— Я прекрасно знаю, кто ты такая. И откуда появилась. В этом мире каждый твой прыжок резонирует с такой силой, что все наши корчатся от головной боли. И я в том числе. Охочусь за тобой уже лет десять…

Мой рот открылся от удивления и ужаса.

Но в нём нет магической силы, или она иная?

Пытаюсь собрать остатки мужества, сажусь на диване и впиваюсь в него взглядом. Просверливаю и замечаю, как он морщится. Реально я действую на него как пытка. Он в большей степени эмпат, медиум, экстрасенс – этот тот магический максимум, на какой способны местные маги, и кажется порядочным человеком. Уж об этом говорят его светлые глаза, в них нет злости и ненависти.

— Но как вы попали сюда? — понимаю, что врать бесполезно, он уже всё считал и узнал, примерно, как князь Разумовский. Боже мой, да он и похож на Андрея Васильевича, как брат родной. В этом мире есть наши двойники?

— Приехал. Ты для меня как маяк, как радиоактивная, грязная зараза, прости, это не в обиду, просто пытаюсь пояснить, что ты в этом мире не невидимка. Ты аномалия, какую мы все чувствуем. И удивительно, что в этот раз я успел сесть в машину, приехать и застать тебя.

— Но как? Вы так похожи на нашего канцлера…

— Канцлера, значит, всё же это параллельный мир, и я был прав. Допустим, что я твой куратор, и я хороший. Но есть и такие, кто вас боится, а значит, желает уничтожить.

Первые минуты после сна, я ещё как-то держалась на браваде, а теперь паника начала подступать к горлу комом. Всплеск моих эмоций снова заставил поморщиться незнакомца.

— Куратор? Я не специально…

— Мы все не специально. Это самое тупое оправдание. Одна часть меня вопит от боли и требует убить тебя прямо сейчас, чтобы ты не раздирала тонкий план нашего мира своими прыжками. Но вторая часть меня захлёбывается в любопытстве и желании познать, что ты такое.

Замираю и смотрю на очередного врага, и сколько их ещё будет…

Боже, мамочка была права, что мне достался самый опасный вид магии.

— Вообще, я родилась в этом мире, мои родители местные. Я имею право находиться здесь по праву рождения. Меня в детстве с мамой утянуло в тот мир.

— Ты местная? — он вскочил на ноги и сделала несколько шагов по комнате. Остановился, в замешательстве потёр подбородок, точно так, как это делает Андрей Васильевич, отчего мне вообще стало не по себе.

Киваю и вытираю слёзы страха, ситуация меня окончательно добила.

— Сейчас я здесь не по своей воле, но повторю, я местная! Могу сбежать на необитаемый остров, чтобы не доставлять вам проблемы.

— Ты уже доставила нам проблемы. В эти кротовые норы, что остаются после каждого твоего перемещения, просачивается всякая нечисть. Её и без того много, но теперь – это просто эпидемия. Слово «Экология» тебе знакомо?

Снова киваю, но так и не могу понять, чего он докопался, лучше бы предложил какой-то способ решения проблемы.

— Вот именно, ты нарушаешь хлипкий магический баланс нашего мира, мы не такие мощные, как вы. Да, я уже прочитал многое из твоего прошлого, и про ваш отсталый мир, и про вашу магию, и что вы воруете у нас технологии. И на нашем совете, да, у нас тоже есть такой совет. Так вот, на нашем совете постановили, разработать защитную систему от ваших вторжений. Это мощная система космических спутников, включили это устройство буквально месяц назад, сеть окутывает весь земной шар. А ты, моя Золотая Рыбка – попалась. Примчалась, а назад прыгнуть не можешь.

— Я действительно попала сюда случайно. В мой дом попала молния, меня тряхнуло и вот я здесь. Можете взять меня за руку и проверить, вспышку молнии трудно не заметить.

Протягиваю руку незнакомцу, но он отстранился.

— Тогда прыгни, уйди, пока не приехали остальные и не забрали тебя. Поверь, в совете самый добрый я, и рад, что приехал первый. Ты для нас враг. Опасный враг, ничего личного, но перемешивание миров – до добра не доведёт.

— Выключите свою сеть, и я уйду. Сотню раз пробовала сегодня и не могу. Думаете, мне хочется здесь оставаться? У меня там семья, жених, мамочка…

Слезинка скатилась по щеке.

К дому подъехал ещё один автомобиль, нам и в окно не пришлось выглядывать. Это люди из совета и приехали они за мной. Пока не могут понять, в каком доме я укрываюсь, у нас осталось несколько минут.

— Да что делать-то с тобой! Будь ты мужиком, у меня ни единый нерв бы не дрогнул, электрошокер уже наготове. Но ты совсем ребёнок, и реально вижу в тебе генетику нашего мира. И потому, ты для нас уникальная. Эх, что делать-то! Не готовы наши к этому контакту. Беги! Беги, спасайся. Прыгай хоть в Африку. Или на остров.

— Прикоснитесь ко мне! И когда будете готовы, дайте знать, скажем, через год, на этом же месте… Ровно через год!

— Это глупости, ты не сможешь не сможешь пройти через оборону. А если пройдёшь, наши сделают из тебя подопытную крысу! Не возвращайся!

— Но, мы уже будем готовы к переговорам? Или нет!

— Проваливай, иначе я стреляю в тебя шокером!

Он крикнул и так придавил своим раздражением, что стало нестерпимо плохо. Эмпаты умеют внушать ужас. И я его прекрасно понимаю, уже чувствую, как влияю на него, на окружающую действительность, зажмуриваюсь и прыгаю в неизвестность. Потому что к дому уже подошли какие-то люди и намерения у них недобрые в отношении меня.

Прыгаю так далеко, как только могу. И вдруг ощущаю рядом какое-то присутствие. Настойчивое, но немое, в прыжке вообще трудно говорить, особенно если кто-то сбивает твою навигацию и пытается куда-то затянуть.