Глава 55. Ника

— Наконец, мы вдвоём, я ждал этого с того самого поцелуя после бала. Прости за всё, что с тобой случилось…

Он обнял меня, как-то по-взрослому, как обычно папа обнимает маму с теплом и нежностью. Кажется, в этот момент и ветер стих.

— За что простить? Это же я проявила свою дерзкую природу. Или ты меня сдал? — решила немного уколоть его.

— Нет, если бы меня спросили, то сказал бы, что это я тебя подговорил на побег, потому что ужасно неуютно ощущал себя на балу без тебя. Ника, я люблю тебя. Но ты изменилась. Совершенно иная. Взрослая, умная, даже мудрая. Я увидел тебя и испугался, что больше неинтересен тебе.

Впиваюсь в него ошалелым взглядом, вообще не понимая, с чего он эту ересь взял.

— В каком смысле неинтересен? Ты стал скучным? Глупым?

— Я, как многие говорят, слишком скучный и предсказуемый. Моя жизнь расписана на годы вперёд… А он отчаянный, интересный, непредсказуемый, и вы с ним действительно обладаете одной магией.

— А ещё мы родня.

— Это не прямое родство, церковь Пруссии закрыла бы на этот факт глаза. И он бы получил реальную возможность стать герцогом. Ты для него как спасательный круг.

— Ты так говоришь, словно сватаешь его за меня.

Тёма улыбнулся.

— Нет, не сватаю, и никогда бы не стал этого делать, но хочу убедиться, что ты точно не испытываешь к нему никаких положительных чувств. И никогда не пожалеешь, что выбрала меня.

Видимо, моё лицо в этот момент такую удивлённо разочарованную мину выдало, что он улыбнулся, понимая, что вопрос был совершенно глупым.

— Я дочь своего отца Романа Федотова, да, я была маленькая и очень глупая, но я всё помню и по прошествии многих лет, вспоминая, как он к нам относился, понимаю, что ненавижу авантюристов. В нашей с тобой семье безбашенной авантюристкой буду я. А ты правильным и заботливым якорем. Ну если, конечно, ты не передумал, ведь меня болтало по Европе, по другому миру так, что и перелётные птицы позавидовали бы. Моей репутации нанесён непоправимый ущерб. И когда мы вернёмся в Петербург, наши отношения могут подвергнуться ещё более серьёзным испытаниям… Мне сейчас вспомнилась та самая аудиенция у царицы, с которой всё началось. Кажется, короли Швейцарии были обо мне куда лучшего мнения, Беатрис меня обожает, и я это чувствую, а царица Мария относится предвзято, уж и не знаю почему. Но я не намерена больше никому ничего доказывать! Во дворец не вернусь, я нужна маме, брату, бабушке…

Тёма вздохнул, улыбнулся и прошептал:

— Скажи, ты хочешь быть со мной всю оставшуюся жизнь. Позволишь ли называть тебя своей единственной, любить, заботиться и отстаивать твои свободы перед обществом? Чтобы никому больше и в голову не пришло даже попытаться изменить тебя. Ведь мне нужна именно ты, такая как ты есть. И я полюбил тебя вольную, смелую, за те качества, каких недостаёт мне.

Замираю, глядя в его глаза, не понимаю, это предложение?

— Я только об этом и мечтаю, и эти ужасные дни плена пережила, только думая о тебе и самых родных. Не оставляй меня…

Тёма поправил мой непослушный локон, вырванный из причёски дерзким альпийским ветром, и как фокусник из-за моего уха достал прекрасный перстень.

И снова в сознании промелькнуло слово, что это какое-то совсем взрослое кольцо, основательное, я к таким не привыкла.

— Будь моей женой, любимая, единственная моя Ника.

Я сморю на любимого, на этот бриллиант, на горы и свободу и снова на кольцо.

Люблю Тёму, он моя душа и спокойная гавань моя сила и защита, но разве я не молода для всего этого.

Неприлично долго стоим молча.

Напряжение нарастает.

За спиной на площадке ниже вдруг раздался заливистый лай Волка, оборачиваюсь и замираю от ужаса, как он нас нашёл…

— Не говори ему, да! Он не такой хороший, и не такой порядочный, каким хочет казаться. Паинька-мальчик. Милая, выбери меня, дай нам шанс.

Руперт собственной персоной, поднимается по склону к нам, осталось всего несколько шагов, и он вырвет меня из объятий Тёмы.

Выхватываю из пальцев жениха перстень, надеваю и всё…

Я вдруг оказалась в защитном куполе невероятной магической силы Артемия Петровича Вяземского, моего любимого жениха, словно вернулась домой, что бы это ни значило сейчас, но это определённо правильный выбор.

— Руперт, это ненастоящие чувства, ты случайно стал жертвой приворотного зелья. Я тебе говорил об этом в море, но ты не поддаёшься чистке. Ника не твоя. И ты её не любишь по-настоящему. Это магическая болезнь.

— Глупости! Я люблю её, Вероника, я люблю тебя…

Он чуть не взвыл, уже и сама вижу, что у него начался период ломки. Дело серьёзнее, чем казалось. И как быть я даже не сразу сообразила.

— Руперт, тебе поможет Арсений, он как-то так моментально лечит эти магические недуги, что и следа не остаётся. Ну пожалуйста, если ты меня любишь, может, прыгнем вместе, и ты позволишь моему братику просто посмотреть?

Мне так не хочется уходить отсюда без настоящего поцелуя, но момент испорчен внезапным появлением барона. И что же делать, силой его тащить…

— Я соглашусь, ради тебя, соглашусь.

Закатываю глаза, едва сдерживая раздражение, а Тёма улыбнулся. Вот он ответ на его переживания: наши истинные отношения с Рупертом примерно такие, он меня бесит, а я из него делаю влюблённого идиота. Наверное, те подснежники, какими он меня усыпил в самом начале наших приключений, оказались с сомнительным эффектом.

Нам пришлось присесть, взяться за руки, и крепко обнять Волка, через несколько секунд мы втроём оказались в нашем особняке. В доме суета, однако мы тихонько прошмыгнули в комнату брата, вместе с Волком. Приведя Сёму в полный восторг.

— Милый, вот тебе пациент! Только никому не говори, что ты лечил господина тайного агента, он сразу и уйдёт.

Волк обошёл всю комнату, словно определил зону ответственности, осмотрелся, вильнул хвостом и лизнул братика в щёку. А после завалился в углу у небольшого книжного шкафчика, не собираясь никуда уходить.

— Нам нужно остаться одним! — осмотрев Руперта, тихо сказал Сёма. Но мы, не сговариваясь, отрицательно мотаем головами, оставить одарённого мальчика одного с прыгуном, нет, мама меня первую за это убьёт.

— Я не трону ребёнка, — простонал Руперт и вдруг упал на колени, а потом и вовсе завалился. Волк громко залаял, и нас раскрыли.

В комнату вбежала бабушка, няня и следом мама.

Стало очень уж тесно. Предвосхищая грозную отповедь, шепчу, что Руперт болен, и Сёмушка его сейчас вылечит, всем станет намного легче.

— Ой, дети, вы изодрали мою нервную систему в клочья, — простонала мамочка.

— Выйдите все, детки. Останемся мы с внуком, сейчас излечим его чернь, она не так проста. Годами копилась. И придётся этому парню у нас неделю лежать, может меньше, поставим на ноги. Поставим!

Софья Александровна быстро расставила всё по местам, нас вытолкнула, намекнула, что псу бы надо воды дать и еды, мол, есть чем заняться…

И на этом захлопнула за нами дверь.

Ух и вой начался в закрытой комнате. Не только у собаки шерсть вздыбилась, у нас тоже неприятный озноб по телу пробежал.

Пришлось послушаться ласкового приказа бабушки и заняться Волком, мама, кажется, уже смирилась, что у нас теперь живёт ещё и огромная собака.

— Мама, мы обручились… Ты же не против?

— Это всё рано, тебе надо учиться, наслаждаться жизнью, но прекрасно понимаю, что мы тебя не защитим, Руперт предупреждал, что на телепортов всегда ведут охоту разные силы. Это не простое кольцо, оно как оберег от всех злых сил. Так что я от всей души поздравляю вас, и конечно, никаких больше фрейлин и дворцов. Ты домашняя девочка, и невеста!

Тёма с облегчением выдохнул, обнял маму, поцеловал её в щёку и прошептал: «Она принцесса, как и вы, так что фрейлиной ей уже не бывать, а вот во дворце показываться придётся постоянно!»

— Да знаю я! Знаю! Как же вы быстро выросли, как быстро, милые мои, любимые. Наконец, всё закончилось, только сейчас осознала. Что мы дома. А завтра на торжественный приём в этот самый дворец и сейчас модистки приедут, мамочке платья привезут. И как я тебя понимаю, доченька, твои эти побеги из дома, столько суеты каждый раз, милые, сейчас вам придётся расстаться, Тёма к родителям, а мы здесь женскими делами…

— Да, да, сейчас. Руперт не позволил нам сделать самое важное в Альпах, — поспешно сказал Тёма, и мы с мамой не успели опомниться, как жених обнял меня и поцеловал, сначала нежно, стеснительно. А потом жар страсти ударил в голову, растёкся по телу и заставил меня ответить. И только одна мысль в голове, только бы не сигануть куда подальше, не спрятаться ото всех и не провести всё лето на каком-нибудь острове или в горах, наслаждаясь друг другом…

Но, моя мама тоже умеет прыгать…

Она оттащила от меня влюблённого жениха и за пару секунд вернула его Ульяне Павловне и Андрею Васильевичу – остывать.

С мамой уже не забалуешь, слишком строгая стала.

— Мамуля, родная моя, как я по тебе скучала и продолжаю скучать, обними меня, — шепчу, как только она вернулась и мы остались одни. Она лишь погрозила пальцем и улыбнулась.