Глава 56. Снова дворец

Сегодня состоится торжественный приём во дворце, не бал, не переговоры, и не награждение. Нет, нам предстоит постичь совершенно новый формат мероприятия. Предполагаю, что его регламент сочиняли «на коленке», потому что никогда ещё не происходило одновременно представление членов королевской семьи иного государства и воссоединение царской семьи.

Возвращение Софии станет большим потрясением для её брата, царя Петра Александровича. Они уже знают некоторые детали наших приключений, но лично брат и сестра ещё не встречались.

Организовать и провести это торжественное мероприятие чуть менее пафосно, чуть более душевно и одновременно сохранить торжественность – задача не из простых.

Утром наш секретарь привёз регламент, полностью расписанное мероприятие, список приглашённых и некоторые нюансы по части этикета.

И эти нюансы напрямую касаются меня и мамы: мы принцессы Пруссии. Не какие-то там формальные или фиктивные, а самые настоящие, король Вильгельм уже издал указ о признании нас своими ближайшими родственницами.

Сегодня мы должны выглядеть идеально, с раннего утра над нашими образами колдовали лучшие модистки, камеристки с огромным опытом сделали шикарные укладки. Подобрали украшения, и с восторгом оценив себя и друг друга, произведя фурор среди домашних, поспешили во двор.

Бабушка очень удивилась, увидев три шикарных автомобиля у парадной. Сразу догадалась, что это наши идеи из другого мира.

Но ничего не сказала, ей очень больно, оттого, что её жизнь прошла взаперти и она ничего не видела и не слышала за эти годы. Но магия, кажется, возмещать ей неприятные последствия заточения, наша лучезарная, добрейшая Софья с каждым днём молодеет, как и Фридрих. Они сейчас выглядят лет на двадцать моложе, и это было бы очень удивительно, если бы мы не знали магических секретов.

Не только бабушка волнуется, меня тоже немного потряхивает на нервах, я буквально вцепилась в руку мамочки, но она терпит, сама бы меня держала, после всех потрясений я боюсь оставаться одна.

Только благодаря предчувствиям, я понимаю, что всё в итоге будет хорошо, только вот как оно получится на самом деле?

Руперт под надзором Волка остался в нашем доме. После магического лечения барону ещё очень плохо, и чтобы не подвергать Арсения опасности, мы его тоже забрали с собой во дворец.

А мне в принципе неприятно находиться с Рупертом под одной крышей. Его магия сейчас перестраивается, после удаления остатков черни, двоюродному ДЕДУ ещё долго предстоит привыкать к себе «хорошему», хотя кого мы обманываем, у него очень вредный характер, он и без черни всех хочешь достанет. Подумать только, я даже не сразу поняла, что он мой дед, ведь брат дедушки Фридриха, хотя моложе моей мамы лет на семь. От этих семейных хитросплетений голова кругом.

Нашёл бы себе крепкую невесту, чтобы держала его в ежовых рукавицах…

— Дочь, ты о ком так рьяно думаешь, даже щёки покраснели.

Голос мамочки вырвал меня из размышлений о противном Руперте, и я вздрогнула, смутилась. Огляделась, а мы уже в машине и едем во дворец.

— О Руперте, мечтаю, чтобы он нашёл себе любимую и отстал от меня навсегда.

Мама улыбнулась, но ничего не сказала, я и без слов поняла, что не приворотное зелье привязало ко мне барона тайного агента, он действительно испытывает ко мне смешанные чувства. И эта связь ещё долго будет для нас неприятной данностью.

Даже сейчас чувствую, как он думает обо мне с тоской, сожалением и болью.

От его мыслей и моё торжественное настроение угасает.

Очень неприятно…

Машины остановились на Дворцовой площади, нам помогли выйти и пройти по красной ковровой дорожке. Как положено при официальном визите королевских особ.

Первыми идут герцог и герцогиня Цоллерн Бранденбургские, мои бабушка и дедушка. Потом отец и мамочка. Замыкаем процессию мы с Арсением.

Проходя через знакомые залы, поймала себя на ощущении, что это всё совершенно не моё. Я не хочу жить в таких рамках, меня не прельщает эта роскошь.

Нет, разумеется, быть знатной девушкой, принцессой невероятно, я с детства на каком-то подсознательном, глубинном уровне ощущала себя кем-то похожим на себя настоящую, принцессой, герцогиней.

Но Руперт был прав, свобода – ценнее всего. Мы рождены вольными птицами, весь мир открыт для нас…

Вздрагиваю…

— Мамочка, держи меня, пожалуйста.

— Что такое? Ты бледная! Тебе плохо? — мама встревоженно взяла меня за руку, и процессия остановилась.

— Да, я почему-то не могу и не хочу идти во дворец, не хочу на приём, это всё не для меня, — начинаю возбуждённо шептать, сама не понимаю, почему меня охватила паника.

Может быть, это Руперт сейчас внушает мне неприязнь к светской жизни, переманивает на свою сторону? Ничего не понимаю.

— Они не заберут тебя во дворец, думаю, что на нас и внимание не обратят. Царственная семья жаждет увидеть твою бабушку, мы постоим рядом и вернёмся домой, точнее так, мы с отцом домой, а вас с Сёмой отвезут к Разумовским, не хочу, чтобы ты встречалась с Рупертом, это он на тебя воздействует. Мы его отправим в Европу и забудем.

— Хорошо, мамочка. Важнее, чтобы он забыл нас!

— Тут ты абсолютно права.

Мы подошли к дверям парадного зала, оркестр выдал первые ноты торжественно-праздничного марша, и я забыла обо всех страхах.

Идём по центру, на нас все смотрят с великим любопытством, особенно некоторые фрейлины. Уж не знаю, что у них на уме, но только ради этого, стоило надеть тиару, и гордо пройти через весь зал.

Из последних фрейлин в первые принцессы?

Нормальная такая карьера за несколько недель, от этого вдруг стало весело. А потом заметила восторженный взгляд Артемия Петровича, и мне стало так хорошо и спокойно, что я даже дрожать перестала.

Церемониймейстер объявил наши новые полные имена, какие записаны в родовых книгах Пруссии, а дальше всё пошло не по плану.

Пётр Александрович не смог устоять, не дав произнести Фридриху приветственную речь, подошёл к Софье, обнял её, и мы все зарыдали. Брат и сестра не виделись почти сорок лет…

— Милая моя, родная, дорогая моя сестра! Какое счастье обрести тебя вновь.

Он покрыл её лицо поцелуями и снова обнял…

— Братец, как ты повзрослел, дорогой мой. Любимый братец!

И снова объятия, поцелуи. Потом царь обнял и расцеловал маму, извинился, что не распознал в ней родную племянницу.

И в этот момент я вдруг поняла, что дворец, это такой же дом, только богатый, что царская семья, такая же, как и любая обычная семья, просто они наделены большими полномочиями, но ничто человеческое им не чуждо. И зря я себя накручивала.

Они мои родные люди, особенно Пётр Александрович и царевичи.

Торжественное мероприятие внезапно пришлось прервать, Его Величество вдруг предложил оркестру устроить импровизированный бал, потому что им с драгоценной сестрой нужно обо всём поговорить наедине.

Пётр Александрович взял под руку Софью и Фридриха, что-то шепнул царице и увёл дорогих гостей куда-то в свои кабинеты.

Внезапно оркестр снова ожил и наполнил музыкой пространство, заставляя сбитых с толку людей прийти в себя, и первым нашёлся мой отец.

Матвей Сергеевич очень галантно пригласил маму на первый вальс:

— Моя королева, не откажите простому графу в удовольствии закружить вас в вальсе…

— С великим удовольствием.

А я осталась стоять с Сёмой.

Я присела перед братишкой в реверансе и пригласила его на вальс. Мы даже успели сделать несколько па, но меня кто-то тронул за плечо.

— Девочка моя, подумать только, ты моя родная внучатая племянница, если бы я только знала, надеюсь, ты не вспоминаешь те слова, что я тебе сказала в тот роковой день. Ты восхитительная, и я так рада, что все кошмары позади. Позволь нам с внуком посидеть на троне, поговорить о его приключениях в Швейцарии, а ты, моя дорогая, танцуй со своим женихом.

Я замерла, совсем не ожидала, что Мария сама подойдёт и скажет такие слова, но она не только сказала, она обняла меня, как мать поцеловала и передала из рук в руки счастливому Тёме.

— Благодарю вас, для меня великая честь быть частью прославленных родов. А то, что случилось, в конце концов, позволило нашей семье воссоединиться. Для меня это самое главное.

И приседаю в самом низком реверансе.

— Танцуйте, я люблю этот вальс…

Прошептала Мария, и мы с Тёмой закружились в вихре вальса, среди других счастливых пар.

— Я так долго ждал этого вальса…

Тёма прижимает меня чуть более крепко, чем это положено, мы уже не вальсируем, а зажигаем страстное танго. И я всем телом ощущаю, как ему тяжело сдерживать одновременно и магию, и желание хотя бы поцеловаться.

— Я была очень занята в последнее время, но теперь свободна до осени, и буду счастлива танцевать с вами в любой подходящий момент.

— Может, прыгнем?

— Нет! Я поклялась маме, что больше не прыгаю. Из-за Руперта, после бала я еду к вам вместе с Сёмушкой, так что…

— О! Какое счастье. Мечтаю просто сидеть с тобой на диване, как в детстве, и разговаривать или читать, и чтобы ничего не происходило вокруг.

Улыбаюсь, потому что сама об этом мечтаю постоянно, только так чувствую себя защищённой.

Музыка неожиданно стихла. И мы оказались в центре зала.

А перед нами несколько пар, и девицы – те самые фрейлины, с какими я успел познакомиться за тот миг, что была одной из них.

Не могу назвать себя стервой, но, видимо, гены короля Альберта в нас сидят крепко. Какое же удовольствие, когда выскочка Шевелёва присела перед нами в самом низком реверансе, как положено приседать перед особой королевской фамилии.

Другие девушки тоже присели, а мы лишь учтиво склонили головы. И сразу новый танец, потом следующий, похоже, что у меня сегодня внеплановый, персональный бал дебютанток.

Мама о чём-то переговорила с Её Величеством, и с цесаревичем Александром, они обнялись и, забрав Арсения, отпустили царскую семью к Софье и Фридриху, им всем есть о чём поговорить.

— Дорогие мои, нам пора, все официальные дела завершились, но это только первый раут. Будет ещё много событий. Однако нам предстоит караулить Руперта. А вы поезжайте в особняк Его Сиятельства Андрея Васильевича, он уже ждёт вас с Ульяной Павловной. И милый, — мама очень крепко пожала руку Тёме и продолжила. — Ты сейчас за старшего и отвечаешь за Сёму и Нику.

— Конечно, Ваше Высочество…

От этих слов мы с мамочкой вздрогнули и улыбнулись. Нас впервые так назвали в обществе. Подумать только, мы – принцессы!

На следующее утро в газетах появилось объявление о нашей помолвке и скорой свадьбе, только узы брака смогут защитить меня, от потока предложений от самых знатных женихов Европы.