Глава 8. Дело о похищении

— Эй! Чего встал! Здесь для извозчиков нет мест, проезжай по набережной! — крикнул городовой перед аркой на Дворцовую площадь.

— Мне бы кого из твоих начальников, да побыстрее! — кучер не сдвинулся с места, его типичная городская карета перегородила парадный выезд.

— Да что у тебя за надобность такая, ей-богу, сейчас автомобиль цесаревича должен выезжать, дай проехать, и потом уж…

— У меня девицу украли из кареты, вот час назад забрал её от дворца, отвезти в университет, какая-то фрейлина из ваших, а не довёз!

— Фу! Думал, что серьёзное! Сошла где-то, девицы нынче вольные, занятия пропускать-то, поди милуется с женихом. Всё, проваливай…

Но в этот момент из караульной вышел старший офицер охраны, и кучер, не дожидаясь пока до городового дойдёт серьёзность происшествия, крикнул, что есть мочи:

— Ваше благородие, простите сердечно, у меня девушку из кареты украли, клянусь, а этот не пускает! — вопль возымел действие, офицер взглянул на автомобиль цесаревича, уже отъезжающий от парадного входа во дворец. И на карету, что перегородила проезд. Пара минут и произойдёт неприятный инцидент.

— Украли? Ладно, Анохин, открой проезд, пусть быстрее подъедет к канцелярии! — крикнул офицер и довольно активно жестикулируя, разрулил острую дорожную ситуацию. Карета проскочила через арку и сразу через неё без заминки проехал внушительный тёмный автомобиль цесаревича Александра.

— Рассказывай, какая девица, и почему украли? — Лаврентьеву только этой мелочной истории сейчас и не хватало, но каждое подобное заявление необходимо проверить и доложить начальству.

— Так, молоденькая фрейлина с учебниками, вот у меня наряд дворцовых поездок, держите, там всё указано. Села, значит, я поехал, уже к университету-то подъезжаем и карету так тряхануло на ровном месте, что я чуть не свалился с облучка-то! Двери-то открыл, и вот!

— Что вот? — офицер уже пробежал взглядом на листе с заказами от дворца. Для некоторых наиболее надёжных и опытных извозчиков такой наём – привилегия, обеспечивающая стабильный и довольно высокий доход. Фрейлин, лекарей, горничных, секретарей и прочих служащих возить по важным делам.

Кучер открыл дверь и рукой показал, мол, извольте убедиться. Карета действительно пустая. Всё обычно, кроме беспорядка: учебники рассыпаны, тетради, несколько цветочков и красивый драгоценный кулон на полу. Всё говорит о потасовке, но странно, что только один толчок и более кучер ничего не заметил.

— Я ничего не трогал! Может, не увидел, как её выдернули из двери-то. Девица на вид прилежная, не из этих, кто с женихами-то, совсем девочка, за её пропажу мне того, шею-то начальство свернёт! — прошептал и сам ещё раз осмотрел карету. Не будь этой разнарядки с его именем и номером экипажа, может и не стал бы воду мутить, но ведь действительно накажут, если хватятся девушки, а он её последним видел. Вот тогда самые настоящие неприятности и начались бы.

— М, да! Графиня В. М. Чернышёва фрейлина. Место назначения: Университет. М, да!

Офицер прочитал ещё раз список заказов кучера, потёр лоб, вздохнул и довольно тихо позвал городничего:

— Я должен доложить о происшествии, сейчас сделаю звонок, а ты, Анохин, головой отвечаешь за карету и улики, ничего не трогать!

— Слушаюсь! — удивлённый Анохин сам заглянул, видимо, желая запомнить, как карета выглядит изнутри, и прикрыл дверь.

— Ваше благородие, а мне как же? Надо ехать…

— А ты ждёшь, сейчас спрошу самого графа, если он знает, где его дочь, то и тебя отпущу.

Как теперь удобно, с телефонами-то, не надо посыльных отправлять. Всего семь лет изобретению, а как все привыкли…

Лаврентьев нашёл в большой справочной книге телефон секретаря графа Чернышёва и дозвонился со второй попытки. Быстро пересказал суть вопроса и получил нетерпеливый ответ: «Ждать! Сейчас обзвоню по домашним телефонам, если Вероники Матвеевны нигде нет, то граф сам решит, что дальше делать».

— Ждать так ждать!

Менее чем через двадцать минут на площадь влетели три автомобиля, на дверце первого символика «Тайной канцелярии».

Лаврентьев, уже привычный к таким визитам, встретил господ сыщиков и самого Олега Осиповича Курского, но, когда из второго автомобиля вышел канцлер Разумовский, стушевался.

— Здравия желаю, ваше сиятельство! Вот карета, я младший офицер дворцовой охраны Лаврентьев.

— Приветствую, показывайте и рассказывайте, что произошло, подробно и желательно от свидетеля.

Офицер смутился, дело-то показалось простым, а тут сам канцлер приехал на дознание. Извозчик тоже растерялся, промямлил извинения, но быстро взял себя в руки и повторил свой незамысловатый рассказ об утреннем происшествии.

— Отойдите все! — Андрей Васильевич рукой указал расстояние, на какое пришлось всем отойти, а сам заглянул в карету. — Олег Осипович, подойдите теперь, дело по вашей части. Всё собрать, оформить, вот эти цветы особенно осторожно в стеклянную колбу, чую там был яд. Боже, как я это объясню Анне?

Почерневший Разумовский отдал указания, и взял лист с накладной извозчика. Трижды перечитал.

— Она фрейлина? Так рано? — тихо уточнил Курский, очень удивившись быстрой карьере девочки, его служба закрутила так, что дела семейные, особенно последние события прошли стороной.

— Да, на то были свои причины, и последствия не заставили себя ждать. Ладно, ваши люди пусть всё собирают, а мы в комнату Вероники. Мне тоже нужно самому посмотреть, чую очень нехороший след.

Только Олег Осипович собрался уточнить, Андрей Васильевич поднял руку, одного жеста достаточно, чтобы понять, что дело не самое простое и обсуждение сейчас лишние.

— А как же я? Милостивые государи! — простонал извозчик.

— Запишите его имя, адрес, номер кареты и отпускайте, он ничего не знает. А след уже выветривается.

Пока следователи собрали улики, канцлер и тайный советник поспешили во дворец, но пришлось остановиться, на площадь влетел новенький шикарный автомобиль, буквально на ходу открылась дверь и из неё чуть не выпал сам граф Чернышёв.

— Что случилось, я был министерстве, позвонил секретарь, что-то с моей девочкой? Она обиделась и сбежала туда, куда я думаю? — подбежал и спросил, едва сдерживаясь, чтобы не повышать голос.

— Хотелось бы так думать, но у меня есть иные подозрения. Поспешим в её комнату, пока видения яркие. Мне срочно нужно кое-что рассмотреть.

Сдержанно ответил Андрей Васильевич и поспешил во дворец. Стоило подняться по ступеням в крыло, где располагаются комнаты фрейлин Её Величества, новость о внезапном визите самого канцлера и тайного советника мгновенно разлетелась по этажам. Навстречу запыхавшись, выбежала Обер-гофмейстерина, но быстро замерла в подобающей её статусу позе, в ожидании объяснений. Сюда вход мужчинам, даже настолько знатным воспрещён.

— Здравия желаю, уважаемая Зинаида Архиповна, у нас очень срочное дело. Позвольте осмотреть комнату госпожи Чернышёвой.

— А в чём собственно, суть вашего срочного дела? И где дозволение Её Величества на так называемый «осмотр», — графиня Бестужева встала в позу, она не очень жалует нынешнего канцлера, считая его молодым выскочкой, пусть и одарённым, но всё же выскочкой.

Князь Разумовский хотел было слегка умерить пыл с Обер-гофмейстерины, но вмешался сам Чернышёв.

— Мою дочь похитили! Возможно, будут требовать выкуп. Смилуйтесь над отчаянием несчастного отца и не тяните время, позвольте Тайной канцелярии делать своё дело.

— По-хи-ти-ли? — Зинаида Архиповна повторила ужасное слово, ещё раз взглянула на высокопоставленных визитёров, и, кажется, начала осознавать, что ответственность за инцидент лежит на ней. Ещё раз охнула и позвала камер-фрейлину.

Потребовалось какое-то время, чтобы подобрать ключ, разогнать по комнатам любопытствующих девиц, и, наконец, войти.

— Отчётливый след, он был тут. Вот и улика!

— Полупустой графин с водой? — прошептал шокированный Матвей Сергеевич.

— Здесь были цветы галантусы, если быть точным. У нас они расцветут не раньше чем через две недели. Они же остались в карете. И цветы пропитаны усыпляющим магическим средством.

— А где сейчас цветут эти цветы?

— В Европе! — канцлер проверил комнату и вышел, приказав запереть и никого не впускать.

— Ваше сиятельство, умоляю, скажите, что вы заметили? — простонал Чернышёв, ожидая, пока Олег Осипович запишет всё, что увидел в комнатке Вероники.

— Я уже чувствую, что об инциденте доложили Её Величеству, не пройдёт и пары минут, как за нами придёт секретарь, там и расскажу. А вы, мой друг, держитесь…

— Что я скажу Анне, боже мой, моя девочка! Это была глупая идея отправлять её во дворец.

Разумовский внимательно посмотрел на графа, решая, щадить его или нет, решил, что не стоит, потому что дело само по себе никого не пощадит:

— Её пасли давно! Он украл бы её и из вашего дома, и из университета, и из Летнего сада, салона, кафе.

— Он? — простонал на выдохе ошеломлённый отец и прислонился к стене, чтобы от избытка чувств не завалиться. Ведь до этого момента была слабая надежда, что Вероника решилась на побег в тот мир, откуда они пришли с Анной. А оказалось…

— Ваше сиятельство, вас всех требует к себе Её Величество царица Мария Николаевна, извольте проследовать за мной, — неизвестно откуда возник секретарь царицы и пригласил в кабинет на срочную беседу, не задерживаясь, развернулся и поспешил в кабинет.

Приглашённым пришлось догонять, Зинаида Архиповна вдруг решила, что её тоже пригласили, громко стуча тростью по мраморному полу, молча, но, вскипая от душевного напряжения, проследовала за канцлером. В большей степени переживая не за девочку, а за свою репутацию, несомненно, её обвинят в произошедшем, но ведь никто даже словом не обмолвился, что юную графиню необходимо охранять.

Приветствие получилось слишком напряжённым и поспешным. Пропустив излишние детали дворцового этикета, царица сразу перешла к делу:

— Что произошло? Мне уже доложили, что вы приехали по вызову охраны, и кто-то пропал?

Мария Николаевна и сама догадалась, заметив за широкоплечей фигурой канцлера отца своей новой фрейлины. Той самой, какую она всего пару часов назад попыталась наставить на путь истинный.

— Её усыпили через цветы, пропитанные специальным магическим составом. И похитили из кареты, есть тревожная версия, что цветы кто-то специально принёс в комнату, пока Вероники Матвеевны не было. Но дело уже выглядит, как некий политический акт, потому не смею пока ничего говорить и обещать.

— Простите, Ваше Сиятельство, но вы сказали: «Он!», её похитил мужчина? Может, вы видели его внешность?

— Молодой, сильный, красивый, нерусский или австриец, или прусский немец, его портрет мы составим, но повторюсь, более я…

Пока Разумовский пытался свести разговор в безопасное русло, не желая посвящать в дело лишних людей, Матвей Сергеевич тихо шепнул: «У меня есть некоторые мысли, скажу вам после и наедине, мы вчера говорили с дочерью откровенно, про побег она сказала в шутку, но любовь к семье, Арсению и, конечно, к Анне и Артемию не позволила бы ей поступить так опрометчиво. Она никогда бы не сбежала… Есть другое обстоятельство».

— Но, господа, у девочки произошла небольшая стычка с одной и фрейлин, именно из-за князя Вяземского, как мне после пояснила камер-фрейлина. Наша Шевелёва просто накинулась на Веронику Матвеевну, с угрозами и требованием уехать домой. Может быть, вы сгущаете краски, господин канцлер. Девочка обиделась, выпрыгнула из кареты и сейчас сидит в кафе, не желая, возвращаться. Простите, Ваше Величество, но, мне кажется, дело само решится ещё до вечера, — надменным голосом, победно произнесла Обер-гофмейстерина, словно уже сама раскрыла сложное дело и этим утёрла нос самому канцлеру.

Не успел граф Чернышёв вспыхнуть негодованием и сказать не самые приятные слова, как сзади едва слышно стукнула дверь и спокойный голос произнёс: «Позвольте, вмешаться в эту непростую ситуацию, разумеется, если вас раздражает моё присутствие, я пойму, но мне есть, что сказать».

Визитёры повернулись и с изумлением увидели царевича Алексея, а он смотрит на Разумовского, прекрасно понимая, что между ними есть непреодолимая преграда, мешающая общению и это старая история ранения дражайшей супруги канцлера Ульяны Павловны.

— Зинаида Архиповна, оставьте нас, будьте любезны, — тихо приказала царица и Обер-гофмейстерина, присев в реверансе так низко, как ей позволило больное колено, развернулась и с гордо поднятой головой вышла.

Убедившись, что дверь закрыта, Алексей позволил себе сарказм, какой свойственен только тёмным, причём укол предназначен только царице матери, так опрометчиво решившей взять на себя роль магической распорядительницы, в обход большого магического совета:

— У вас был бриллиант, действительно выдающаяся магическая сила, и вы её так просто упустили, пытаясь причесать, подчинить ветер, свободу, заставить ходить её маршем под барабанную дробь, среди куриц фрейлин? Поздравляю, вы сделали всё, что могли, чтобы помочь нашим врагам. Похититель может прыгать так же, как и она, насколько он силён я не знаю. Но я его видел, как вас сейчас, буквально за несколько минут до похищения, думал, что он охотится за документами, пытался поймать его, но он забрал девушку. Это уже дело чести нашей короны!

Недослушав слова царевича, Матвей опустился на кушетку, обхватил голову руками и простонал: «Бедная моя девочка, что я скажу Аннушке, боже, лучше бы она сбежала туда, откуда пришла».

— Поезжайте домой, сейчас вам лучше оставаться с Анной Ивановной, как только что-то станет известно, — чтобы хоть как-то разрядить накал страстей, прошептал Андрей Васильевич.

— Постойте, дочь говорила, что мечтает о Тайной канцелярии и её более всего интересует вопрос о происхождении. Она всё еще верит, что этот дар всё же каким-то образом передан ей по роду. Тем более, что неоднократно вы все говорили, что на прошлом Анны стоит печать. А что, если Вероника что-то нашла, может, и несознательно в ходе поисков, как-то дала о себе знать той, потерянной семье? Посмотрите, возможно, этот молодой человек — её брат или дядя, не может быть такого совпадения, что телепорта, похищает другой телепорт.

Курский, услышав эти слова несчастного отца, быстро сделал заметки в блокноте и посмотрел на князя Разумовского.

— Это одна из самых приоритетных версий. Нужно прямо сейчас осмотреть все вещи и бумаги вашей дочери, те, что остались дома. Ваше Величество, мы будем сообщать обо всём лично. Не гарантирую, что дело решится просто, однако, надеюсь на это. К счастью, мы сразу узнали и не потеряли драгоценного времени.

— Ах, я чувствую свою вину, Алексей прав, нельзя было забирать из семьи девочку. Приложите все усилия. Всё, что нужно, мы сделаем, — царица взволнованно промокнула глаза. Хотела было пожелать удачи, но канцлер решительно откланялся, за ним и все остальные.

— Без меня вам не справится, я чувствую след похитителя! И мне пока нечем заняться, посему я теперь с вами! У меня, кстати, есть уже кое-какой план! — настойчиво произнёс царевич Алексей.

Канцлеру и тайному советнику осталось только переглянуться с выражением раздражённой обречённости, намекая друг другу на «план» царевича и поспешить за Матвеем Сергеевичем, предоставляя Алексею самому выбирать, ехать с ними или остаться во дворце.