глава пятьдесят вторая

Глава 52. Рождественский снег и версальский незнакомец

Зима милосердно укрыла изувеченный осенним наводнением Петербург толстым, сверкающим слоем чистого снега. Приближалось Рождество. Зимний дворец вновь наполнился запахом хвои, воска и предвкушением праздничных балов. Казалось, жизнь вернулась в свое привычное, блестящее русло.

Но моя рутина была взорвана совершенно неожиданным известием. В столицу из Парижа внезапно, словно спасаясь от пожара, вернулась Амалия.

От той ослепительной светской львицы, которая уезжала покорять Версаль с миллионами покойного Голицына, не осталось и следа. Когда я впервые увидела ее, она больше напоминала сломанную куклу. Амалию мутило от любых запахов, она целыми днями рыдала, уткнувшись в подушки, и находилась в глубочайшей, черной депрессии.

Она была беременна.

Понимая, что подруга находится на грани нервного срыва, я поспешила в покои Императрицы. Екатерина, выслушав мою просьбу отлучиться из дворца, лишь снисходительно покачала головой. Чужие слабости всегда вызывали у нее смесь жалости и презрения, но она благосклонно отпустила меня, велев привести вдову в чувство, пока по столице не поползли грязные слухи.

Я перебралась в роскошный московский особняк Амалии (ныне пустовавший без хозяина) и проводила с ней сутки напролет.

Сидя у ее постели, я подавала ей тазы, когда накатывали приступы жестокого токсикоза, отпаивала мятным отваром и вытирала заплаканное лицо. Несмотря на свое ужасное состояние и спешное бегство из Франции, Амалия про меня не забыла. Когда ей стало немного легче, она велела служанкам внести в спальню огромные дорожные сундуки.

Она привезла мне из Парижа настоящие сокровища:

Роскошные шелковые платья:Сшитые по последнему слову версальской моды, с невероятно узкими талиями и глубокими декольте.Изящные безделушки:Инкрустированные перламутром веера, фарфоровые табакерки и серебряные зеркальца.Французские духи:Тяжелые хрустальные флаконы, хранившие в себе ароматы жасмина, бергамота и туберозы.Стопку любовных романов:Книги во французских сафьяновых переплетах, полные страстей, интриг и разбитых сердец.

— Это всё тебе, Аннет, — всхлипывая, пробормотала Амалия, кутаясь в пуховую шаль. — Я так скучала по тебе там… среди этих напудренных лжецов.

Я отложила в сторону флакон с духами и пересела на край ее кровати. Пришло время для серьезного разговора. Алиса из двадцать первого века внутри меня требовала фактов и четкого плана действий. В конце концов, внебрачная беременность богатой вдовы в восемнадцатом веке — это скандал, который мог обойтись очень дорого.

— Амалия, посмотри на меня, — я мягко, но твердо взяла ее за дрожащие руки. — Слезами делу не поможешь. Ребенок уже есть, и нам нужно думать, как скрыть твое положение или как это преподнести свету. Но для начала ответь мне честно. Кто отец?

Я вспомнила ее восторженные письма полугодовой давности и попыталась угадать: — Это тот самый герцог де Бирон, о котором ты писала? Французский аристократ — это не самый плохой вариант, можно было бы…

— Ах, если бы! — Амалия выдернула свои руки из моих и отчаянно заломила их над головой, заливаясь новой порцией горючих слез. — Если бы это был Бирон, я бы заставила его жениться или хотя бы признать дитя!

— А кто же тогда? — я опешила, чувствуя, как по спине пробежал холодок дурного предчувствия.

Подруга закрыла лицо руками, пряча от меня покрасневшие от слез глаза, и простонала сквозь пальцы:

— Незнакомец… Это был совершенно случайный незнакомец на маскараде в Версале! Мы выпили шампанского, ушли в темный альков, он был в маске Пьеро, а я… я даже не видела его лица!

Я сидела, открыв рот, не в силах вымолвить ни слова. Мой прагматичный разум отказывался переваривать услышанное. Богатейшая вдова России, за которой охотились лучшие женихи Европы, понесла от первого встречного в карнавальной маске, даже не спросив его имени!

— Ну ты и развратница! — вырвалось у меня абсолютно искренне, с нервным, почти истерическим смешком.

Амалия зарыдала еще громче, уткнувшись лицом в подушки, а я лишь устало потерла переносицу. Дворцовые интриги Екатерины, шпионские игры с английским послом и даже парижский бастард Куракина меркли на фоне этой феноменальной, катастрофической глупости. Мне предстояло спасать репутацию моей непутевой подруги, и, похоже, это было сложнее, чем выведать военные тайны Британии.