Глава 11

Глава 11

Когда Леша озвучил свои планы, я думала, он просто шутит. Какое-то время пялилась на него, уронив челюсть и старательно подбирая слова.

— Мы будем… смотреть порно? — я боролась с настойчивым желанием прочистить уши: ведь не мог же он говорить серьезно, да?

Да, он упомянул кино, но я думала, что это будет какое-нибудь учебное видео. Ну, из тех, где медитативная музыка, распускающиеся бутоны на весь экран, а мягкий женский голос ненавязчиво советует поговорить со своей вагиной и разбудить свою сексуальность. Каюсь, когда я пыталась решить проблему сама, — тайком от Саши и от других представителей рода человеческого, — я покупала себе подобный курс, но задрыхла на первом же уроке: мозг отключился, а вагина категорически отказалась вступать в диалог.

Но порно? И как он себе это представляет? Включит на этой своей здоровенной плазме потных мужиков, которые растягивают бедную актрису во все дыры, а она еще умудряется непонятно откуда издавать стоны наслаждения. Лично у меня от такого захлопывается, как турникет в метро, а вместо желания появляется страх. Так и будем сидеть перед теликом: я — дрожать, а Леша — дрочить. Не вечер, а мечта.

— Вот только не надо доставать свое белое пальто! — Марков раздраженно поморщился. — Порно тоже может быть красивым, это не всегда сантехники и негры с конскими шлангами.

— А в чем смысл? Сеанс совместного онанизма? — я недоверчиво вскинула бровь.

— Опять ты путаешь мухи с котлетами, — Леша покачал головой, словно перед ним сидело дитя неразумное. — Разве я что-то сказал про то, что ты будешь себя трогать?

— Нет, но… Это же вроде как само собой…

— А вот и нет, — на Лешиных губах мелькнула таинственная улыбка. — Как раз наоборот. Тебе категорически запрещено касаться гениталий и других эрогенных зон, пока я не дам отмашку. Ну, разве что мыться можно. Но никаких сильных струй душа, имей в виду!

— Постой, — окончательно растерялась я. — Разве смысл всего этого не в том, чтобы я научилась… Ну, испытывать оргазм?

— Нет, — Леша невозмутимо взялся за пульт и принялся что-то выбирать в меню телевизора. — Вот видишь, тебе даже произнести это трудно. Я больше чем уверен: с физиологией у тебя полный порядок. Все тараканы — вот тут, — он постучал пальцем себе по лбу. — Фригидность и аноргазмия — разные вещи. Фригидность — это неумение возбуждаться, и за последние сутки ты доказала и мне, и себе, что ты та еще горячая штучка. Важно теперь это удержать и закрепить, а для этого надо довести твое тело до такой степени, что все психологические барьеры рассыплются, как куличик из песка. Твое тело слишком долго молчало, ты слишком долго подавляла собственные позывы и желания, убеждая себя, что это неприлично. Фригидная женщина ни за что не стала бы мечтать о хлыстиках и доминировании, уж поверь. Скорее, плохая девочка, которая очень хочет, чтобы все считали ее хорошей.

Ошарашив меня своей внезапной мини-лекцией, Леша поудобнее устроился на подушках и, подвинувшись к краю матраса, похлопал рядом с собой.

— Ложись, Юля. Во время просмотра хорошего порно очень важно как следует расслабиться.

— Рядом с тобой? — мой взгляд машинально опустился к его причинному месту. — А ты точно не?..

— Умею я себя контролировать, не переживай, — успокоил он. — Ложись, кому говорят, приказы не обсуждаются. Ох, и повезло же тебе сегодня! Премиальный контент в высоком разрешении — и роскошное мужское тело рядом…

Во рту резко пересохло, язык стал похож на наждачку. Память непонятно зачем подкинула картинку из коридора: вот я стою, прижатая к стене, а Леша протискивается мимо такими движениями, как стриптизер на приватном танце.

— Или ты боишься не устоять? — Леша улыбнулся во все тридцать два зуба, чуть не мурлыкая от удовольствия. И почему ему так нравится меня поддевать?

— Вот еще! — фыркнула я как-то по-детски. — Имей в виду: руки держи при себе!

— Только так — и никак иначе, — он с готовностью кивнул. — Даже если ты будешь умолять, чтобы я до тебя дотронулся.

Я смерила его саркастичным взглядом: мол, самомнение у тебя, конечно, до того раздулось, что как бы не лопнуло. Всем своим видом я пыталась показать, что мне ничего не стоит лечь рядом с ним и дружно смотреть порнуху, учитывая, как я одета. Или неодета, если точнее.

Впрочем, Леша читал меня, как раскрытую книгу.

— Расслабься, Юль, — мягко произнес он, пока вытягивала ноги на матрасе и поправляла себе подушку. — Нормально, что ты нервничаешь и смущаешься.

— Я не…

— Рас-слабь-ся, — шепнул он вкрадчиво, и у меня шея покрылась мурашками. — Позволь себе быть такой, какая ты есть. Это нормально, это никого не отталкивает. Ты — это то, что у тебя внутри, то, что ты чувствуешь. Тебе неловко и немного стыдно? Ты стесняешься? Прекрасно. Чтобы ты знала, женское смущение — сильнейший афродизиак для мужчин.

На сей раз я решила ничего не отвечать, потому что все было понятно без слов: щеки раскраснелись так, будто у меня температура скакнула под сорок, а сердце так гулко трепыхалось в груди, что казалось, даже Леша слышит этот бешеный стук.

— Я решил начать с классики, — если он и услышал мой пульс, то, слава Богу, не стал ерничать на эту тему. — Ты привыкла считать секс чем-то грязным, чем-то не очень красивым и хорошим. И сегодня мы будем менять это мнение.

Он включил видео, и на экране возникла светлая комната. Мягкое освещение, легкие белые занавески и широкая кровать. Тоже с белым бельем.

— Ну, ясно. Белый цвет символизирует чистоту, и у меня должны измениться ассоциации, — я поджала губы. — Но сейчас тут начнут долбиться, все это крупным планом, потом он обкончает это чистое одеяло и…

— Тш-ш-ш… — Леша качнул головой. — Долбиться тут никто не будет. Здесь будут заниматься любовью и дарить друг другу удовольствие. Смотри.

Нехотя я следила за происходящим на экране. В постели лежали двое: девушка с темно-русыми волосами, слегка напоминающая меня, спала. Мужчина любовался ей. Выглядело и правда мило, почти как сценка из дамского романа.

Но это не было бы видео для взрослых, если бы в телевизоре всплыла большая надпись «Happy end», а потом побежали бы титры.

Вот мужчина смотрит на девушку — а вот уже целует ей плечо, а рукой забирается под одеяло. Нежно стаскивает его, обнажая аккуратную грудь со светло-розовыми сосками. Касается их кончиками пальцев, дразнит, а девушка, будто бы все еще во сне, поворачивается поудобнее, но все еще не открывает глаз. Видно, что ее дыхание учащается, на шее бьется жилка, а соски твердеют и увеличиваются. Интересно, как ей удается так отыгрывать возбуждение?

— Меньше думай, — будто бы издалека доносится до меня Лешин голос.

И как он постоянно забирается ко мне в мозг? Я хочу уже спросить об этом, но вдруг осознаю, что все это время хмурилась. Расслабляю мышцы лица и возвращаюсь к происходящему на экране. Телевизор такой большой, что в какие-то моменты мне кажется, словно мы с Лешей находимся прямо там, у широкой белой кровати, и бесстыже подглядываем за парочкой. И то ли от этой мысли, то ли от того, как виртуозно играет с девичьей грудью актер, мои соски начинает покалывать, и отчего-то дико хочется к ним прикоснуться.

А тем временем актер продолжает свою неторопливую прелюдию. Жаль, что в кино все не как в жизни. Помню, Саша ложился ко мне в постель, целовал, жамкал немного грудь, потом опускал руку между ног и минут через пять спрашивал: «Ну, ты готова?» И что мне оставалось делать? Я кивала, он надевал презерватив и все начиналось. Мне было больновато и неприятно, когда Саша сразу проникал в меня глубоко, смазки не хватало, хотелось сжать ноги и вытолкнуть член из себя. Возможно, если бы мы готовились так же долго… Я пытаюсь себе представить нас с Сашей на месте актеров, но срабатывает внутренний блок и ничего не выходит. Может, я просто не приспособлена к сексу с партнером? Если мне не нравится, когда в меня что-то запихивают? Паника накатывает откуда-то снизу, нарастает волной, поднимается к горлу и душит.

Мне страшно. Что даже научившись возбуждаться, я все равно боюсь секса. Вдруг я вообще лесбиянка, если одна мысль о члене вызывает у меня такие чувства? Нет, тогда мама точно от меня отречется…

— Расслабься, слышишь? — Леша чутко мониторит мое состояние.

Кладет руку мне на плечо и легонько массирует, по напряженным мышцам растекается приятное тепло.

— А может такое быть, что я — из этих?.. Ну, однополых?.. — боюсь даже смотреть ему в глаза, но Леша бережно берет меня за подбородок и поворачивает лицом к себе.

— Лесби? — я боюсь, он рассмеется или пошутит, но он предельно серьезен. — Ты когда-нибудь влюблялась в девушек?

— Нет, я… — дыхание перехватывает. — Я люблю Сашу. Но когда дело доходит до секса… Член — это больно…

— Это больно, когда ты не готова. И уж прости, что я так о твоем возлюбленном, но он мудак, если входил в тебя слишком рано. Послушай, мужики кончают всегда, при любом раскладе. Так задумано природой. А женский оргазм — это дар, это искусство. Если ты любишь свою партнершу, ты позаботишься о ней в первую очередь. К тому же, возбужденная женщина — это совершенно другие ощущения. Смотри, что будет дальше.

Странно, но от присутствия Леши мне становится легче. Напряжение отступает, приходит спокойствие и даже какая-то безмятежность. Его негромкий голос похож на жидкий мед: тягучий, сладкий. Я впитываю едва уловимый запах Лешиного парфюма, и меня тянет прикрыть глаза и расслабить каждый мускул, целиком отдавшись ощущениям. Понятия не имею, как, но он гипнотизирует меня.

А на экране тем временем актер уже поглаживает девушку между ног прямо через трусики. Белая ткань плотно облегает ее промежность, видно даже глубокую складку между упругими губами. Он подбирается кончиком пальца к самой чувствительной точке, дразнит ее круговыми движениями, то приближаясь, то отдаляясь. Актриса вздрагивает, ее кожа покрывается мурашками. Раздается страстный полувздох-полустон, и от этого звука у меня сладко ноет внизу живота, а клитор, будто только проснувшись, возбужденно дергается.

Я непроизвольно сжимаю мышцы влагалища, не в силах отвести взгляд от экрана. Никогда не занималась мастурбацией, считала это занятие бесполезным и даже вредным, но сейчас если бы Леша не лежал рядом, я бы точно с наслаждением опустила руку и повторила все, что вытворяет мужчина из видео.

— Нравится? — звучит над ухом шепот наставника-искусителя. — Вот так готовят девушек к сексу.

Меня так и тянет спросить: «И ты тоже так делаешь?» Но я молчу. И вовсе не потому, что стесняюсь, просто боюсь, если он сейчас предложит проверить, я не удержусь.

На трусиках актрисы уже темнеет влажное пятно, и ее партнер решает избавиться от преграды. Девушка не пытается больше изображать сон, она позволяет раздеть себя окончательно и широко раздвигает ноги. Свет падает прямо в ее распаленную чувственную сердцевину, и мне отчетливо видно, как розовые, чуть покрасневшие от возбуждения губы блестят от смазки. Ее клитор гордо приподнимается, налившись и затвердев, и когда мужчина касается его пальцем, едва заметно пульсирует. Я комкаю, практически терзаю ткань юбки, сжимаю зубы, чтобы не застонать хором с девушкой.

А мужчина уже припадает к ее промежности губами, выписывает языком немыслимые фортели, сосет клитор, пока его партнерша извивается от острого и сумасшедшего удовольствия. И почему-то теперь у меня даже сомнений нет, что это взаправду, ведь невозможно так сыграть. Ее вздохи, всхлипы и вскрики совершенно не похожи на то, что я пыталась изобразить в спальне. Леша был прав: тот, кто хоть раз видел это живьем, никогда не поверит в симуляцию.

Актер погружает в счастливицу один палец, медленно, будто макает в клубничный джем. Извлекает наружу — и тот весь мокрый, за ним тянется прозрачная смазка. Боже, кажется, я сейчас теку не хуже, только бы не осталось пятно на юбке. Надо посильнее сжать ноги… Я вдруг ощущаю то, чего не ощущала никогда: зияющую пустоту внутри. И хочу… Нет, я жажду ее заполнить, так, как заполняют на экране актрису.

Мужчина приставляет головку к ее разгоряченному входу, водит вверх-вниз, и я уже кусаю губы, чтобы не закричать: «Давай уже! Скорее!» Он плавно погружается внутрь, член скользит, как по маслу. Я не сомневаюсь: вошел бы кто-нибудь в меня сейчас, я бы тоже не испытала боли. Жаль, что в постели я никогда так обильно не текла. Забавно: по сути я в постели с мужчиной, но его оружие сегодня останется в кобуре.

Я стараюсь незаметно скосить глаза вниз — на Лешину ширинку. Он возбужден? Он горит и сходит с ума, как я? Давай, предложи что-нибудь, намекни хотя бы, я не буду ломаться… Скажи, что мне это крайне необходимо для полного излечения… Что это и есть наш четвертый этап… Потому что эти стоны, эти звуки, которые доносятся из динамиков, эти невыносимо сладкие шлепки доводят меня до безумия.

Леша поднимает руку, и по телу прокатывается дрожь предвкушения. Да, коснись меня, умоляю… Однако вместо этого он тянется к пульту и… Выключает телевизор.

— Что?.. — разочарованно спрашиваю я и сглатываю. — Почему?..

— Потому что третий урок ты прошла на отлично, — Лешин голос звучит низко и хрипло, но он смотрит на меня с невозмутимой улыбкой. — А теперь, моя отличница, тебе пора домой. Вызвать такси?