Глава 19

Глава 19

— Пятый урок? — Леша понизил голос. — Тебе вчера чего-то не хватило?

— Да.

— А мне показалось, ты кончила, как надо, — он навис надо мной, лишая возможности мыслить здраво. Нас разделяли считанные миллиметры, и от этой близости я сходила с ума. Одно движение — и я бы прижалась к нему вплотную, ощутила крепость его мышц, выпуклость его накачанной груди, кубики на животе, напряженный, — хотелось бы верить, — пенис…

— В одиночку — да, никаких претензий, — я вскинула бровь, стараясь не выдавать своего состояния. — Но я по-прежнему не уверена, что у меня получится испытать оргазм с мужчиной, — длинные выверенные фразы стоили мне неимоверных усилий.

— С Сашей, например?

— Например.

— Так почему бы тебе с ним и не попробовать?

— Ну, во-первых, он в командировке, и мы сейчас в ссоре. А во-вторых, я привыкла быть уверенной в результате, прежде чем что-то делать. У него, знаешь ли, член больше, чем тот вибратор. И я хочу проверить ощущения на практике. Хотя… — я опустила взгляд вниз, к поясу Лешиных шортов. — Если у тебя размер поскромнее…

Я знала, что использую тяжелую артиллерию, и она не может не сработать. У каждого человека есть что-то святое. У большинства мужчин — это размер их достоинства. И если до этого я еще сомневалась, что Леша станет спать со мной, то теперь по одному его взгляду стало понятно: назад дороги нет.

— Ну, насчет этого можешь не сомневаться, — он склонился над моими губами. — Значит, все-таки хочешь, чтобы я занялся с тобой сексом.

— Если ты, конечно, выдержишь после таких подвигов…

— Не увиливай теперь, как маленькая девочка, — в его голосе зазвучали командные нотки. — Отвечай: ты хочешь, чтобы я занялся с тобой сексом?

Я сглотнула, сама не веря в то, что собираюсь сказать.

— Да, — мой ответ был тихим, но твердым.

— И ты понимаешь, что это просто урок? Никаких там пробежек в ЗАГС, никаких «долго и счастливо»?

Это прозвучало обидно, но я сдаваться не собиралась.

— Для этих целей у меня есть другой.

— Прекрасно, — он усмехнулся, и на мгновение мне почудилось что-то дьявольское в блеске его глаз. — Одна ночь, чтобы ты узнала, как получать удовольствие от настоящего члена.

— Да.

— И ты обещаешь выполнять все, что я говорю?

Я была почти на все сто уверена, что это вопрос с подвохом. Но черт, я что, слабачка? Я что, хуже, чем эта его девка с пирсингом в пупке? Да, может, не такая опытная, но уж точно не трусиха.

— Да.

— Умница, — он все еще стоял вплотную, но никто из нас до сих пор так и не решился разрушить эту невидимую преграду. — А теперь скажи это.

— Что?

— Попроси меня.

— В смысле?

— Что, слишком гордая? — его глаза сузились. — Твоему жениху, поди, не раз приходилось выпрашивать у тебя секс, верно? Что ж, и тебе придется. Уговор был таков: не будет секса, пока ты сама не попросишь. Ну?

Он, наконец, прижался ко мне, я ощутила каждую выпуклость и впадинку на его теле. Ноздри уловили терпкий мужской запах, перед глазами все поплыло. Я текла, как самка в период случки. Хотелось тереться об него животом, наслаждаться твердостью налитого члена. О, да, он был возбужден. Несмотря на все старания своей подружки, он пришел в полную боеготовность от одного лишь моего вида.

— По-моему, все и так ясно, — прошептала я, стараясь сохранять хотя бы частичку собственного достоинства.

— Правда? — он резко отстранился, и я едва не потянулась за ним машинально. — Ну что ж, спокойной ночи.

Леша действительно уходил! Я была уверена, что он останется, потому что хотел этого не меньше, чем я! Но с силой воли я, в отличие от него, подкачала. Он издевался или наказывал… Не знаю. Однако мне застонать захотелось от разочарования, лишь бы не отпускать его.

— Постой, — не выдержала я, когда он был уже в дверях.

— Что-то хочешь мне сказать? — он обернулся с издевкой.

— Займись со мной любовью, — каждое слово стоило мне усилий, но в ту секунду я готова была на все. — Пожалуйста.

— Почти правильно, — деловито кивнул Леша. — Только о любви нет и речи.

— Хорошо. Пожалуйста. Займись со мной сексом, — я стояла и смотрела на него: он молчал, и я ничего не могла прочитать по его лицу. Пауза была невыносимой, и я не выдержала. — Да трахни ты меня уже, наконец, черт тебя дери!

— Хм… — он сделал вид, будто тщательно взвешивает. Скотина! Мне что, на колени встать? — Ладно. Желание дамы — закон.

Все, что было дальше, я запомнила на всю жизнь. Каждую секунду, каждый вздох, запах, звук и каждое прикосновение. И еще много лет спустя, вспоминая ту ночь, я невольно возбуждалась, а мурашки бежали по спине, будто я переносилась во времени.

Вот даже сейчас, прикрывая глаза, я вижу Лешу. В тусклом свете его тело похоже на скульптуру греческого бога, а глаза мерцают, будто в них адские угольки. Он направляется ко мне так стремительно, что у меня кружится голова. Он кажется мне каким-то неземным существом: ангелом ли, демоном — неизвестно. Все растворяется вокруг нас, нет ни прошлого, ни будущего, ни правых, ни виноватых.

В мгновение он оказывается передо мной, подхватывает меня за талию и сажает на кухонный стол. Я успеваю только то ли судорожно вздохнуть, то ли всхлипнуть.

Бесцеремонно раздвигает мне ноги, — да я и не пытаюсь возражать, — и запускает руку мне под подол.

— Обманщица, — его шепот и обжигает, и будоражит, и возбуждает.

— Накажи меня… — мне удается его удивить, в Лешином взгляде появляются азарт и восхищение.

Сдвинув полоску ткани в сторону, он проводит пальцем по щели между губами, будто проверяя, достаточно ли смазки.

— Все мокрая… — и тут же, схватившись за трусики, резко дергает на себя, и я слышу треск разорванной материи. — Так тебе нравится, признавайся?

— Д-да… — мой голос дрожит от сладкой истомы.

— Я так и знал, — он рисует языком дорожку на моей шее, поднимаясь от ключицы, прикусывает мочку уха, а потом зарывается носом в волосы. — Все это время тебе это и нужно было… Мисс скромность, как же! Да ты мечтала, чтобы тебя как следует оттрахали…

Он говорит ужасные и, казалось бы, оскорбительные вещи, но у меня ощущение, что ничего приятнее я в жизни не слышала. Горячая капля смазки стекает к ягодицам, а кожа на спине покрывается мурашками.

Леша ведет себя так, будто я грязная шлюшка, и мне в голову прийти не могло, что это меня так заведет. Я вживаюсь в образ плохой девочки, и вся броня, которую я возводила вокруг себя, рассыпается трухой. Это хорошие девочки должны вести себя прилично, не просить мужчин о сексе, мечтать выйти замуж и слушать советы старших. Плохим можно все: они плюют на условности, им насрать, что подумают окружающие. И если они хотят мужика, то просто раздвигают ноги.

Да, я — плохая девочка. Я делаю то, что мне нравится. И именно поэтому я с кайфом царапаю Лешину мускулистую грудь. Боже, как хорошо! Ощущать рельеф кончиками пальцев, оставлять красноватые отметины ногтями. Чтобы эта сучка запомнила: он мой! Только мой!

Марков рычит и подхватывает меня на руки.

— Ну все! Ты доигралась, — угрожающе произносит он и тащит меня в комнату.

О, да, теперь новый диван меня определенно радует!

— И что ты сделаешь? Отшлепаешь меня? — стараюсь, чтобы это не звучало, как просьба.

— А тебе только этого и надо? — Лешу не обмануть. — Маленькая развратная сучка!

Он швыряет меня на разложенный диван, переворачивает на живот.

— Давай, вставай раком, — командует он, и я послушно поднимаюсь на четвереньки. — Ты посмотри-ка! Не знал бы, что тебе такое впервой, решил бы, что тебя так постоянно нагибают. И что ты застыла, прогнись, — легкий хлопок по спине, чтобы я выгнулась и подставила ему промежность на обозрение.

Я закусываю губу, чтобы не застонать в голос. Перед глазами туман, я почти ничего не вижу и не соображаю, все чувства сосредоточились в ноющей, отчаянно сжимающейся вагине.

Леша задирает подол, и я на мгновение зажмуриваюсь. Жар приливает к щекам, дышать трудно, а вот между ног становится прохладно, и это заводит еще сильнее.

— Смотрел бы и смотрел, — раздается сзади довольный мужской голос. — Вот так и должна выглядеть женщина. Мокрая, податливая… — задницу обжигает звонкий шлепок, и я вздрагиваю. — Что, даже не будешь возражать? «Фу, Марков, это не гигиенично… Не эстетично… Не прилично…» Глянь-ка, в рифму.

— Не буду.

— Это хорошо, — еще один шлепок — буквально в паре сантиметров от губ. Кожа горит крапивкой, но от этого чувства только острее, а клитор непроизвольно дергается, будто привлекая к себе внимание. И у него получается.

— Вот это да! — выдыхает Леша. — Это ж как долго ты держала его взаперти! Бедолага… — он обводит мой клитор пальцем, и тот снова подрагивает. — Ты заслуживает наказания! — горячая ладонь обрушивается на мою промежность, и теперь я уже не могу сдержать стона удовольствия. — Да, моя маленькая сучка, это только начало! — еще шлепок. Еще.

Я бесстыже выгибаюсь еще сильнее, расставляю ноги, демонстрируя всю себя. Пальцы впиваются в одеяло, я даже закусываю ткань, чтобы не кричать слишком громко.

Возбуждение такое сильное, что мне хочется вихлять задом, ползти, умоляя Лешу взять меня. Терпеть нет сил, от желания немедленной разрядки я готова в любую секунду потерять сознание.

Слишком долго все это копилось, слишком долго я не позволяла своему телу жить полной жизнью, и теперь оно мстит мне. Существует будто само по себе, а нереализованная за двадцать семь лет страсть извергается наружу раскаленной лавой.

Промежность горит, и даже сочащаяся влага не способна погасить этот пожар. Смазка стекает по бедру, я тихонько всхлипываю в надежде, что Леша не станет мучить меня долго и войдет, наконец, внутрь.

Но вместо члена, будто бы в издевательство, я получаю только указательный палец.

— Горячая… — довольно изрекает Леша. — И узкая… Ты меня обманула?

— Нет…

— Не ври! — он начинает вращать пальцем, задевая какие-то незнакомые мне нервные окончания, и меня словно током бьет, все тело охватывает судорога, но тут же прилетает очередной шлепок. — Не смей кончать, пока я не разрешу.

— Про… Прости… — я едва дышу от этой сладкой пытки.

— Так зачем ты меня обманула? Зачем сказала, что у твоего недожениха большое приданое, а? Он же тебя толком не растянул. Или ты хотела почувствовать, как тебя растягивает настоящий мужчина?

— Да…

— Что ж, как скажешь, — и он вводит в меня уже два пальца, а затем разводит их в сторону. Я рефлекторно дергаюсь и сжимаюсь. — Тише-тише, не надо так. Ты еще не поняла, что я знаю толк в женских оргазмах? — он начинает двигать рукой и одновременно натирает клитор большим пальцем, доводя меня до исступления. — Так он делал, твой сраный юрист?

— Нет…

— А так? — он ритмично и быстро начинает сгибать и разгибать пальцы, и меня всю выгибает, а ноги непроизвольно сжимаются. — Вижу, что нет. Что ж, тебе придется ему это показать, научить. Иначе так и будешь считать себя фригидной, хотя на самом деле ты — самая настоящая похотливая сучка.

И он вынимает из меня руку, заставив разочарованно потянуться за ней, а потом похлопывает меня по размякшей, разгоряченной промежности, будто успокаивая норовистую лошадь.

— Дыши глубже, моя девочка, я еще не собираюсь с тобой заканчивать. Давай ложись на спину.

Я послушно переворачиваюсь и ложусь. Наконец-то я могу видеть Лешу: на его груди краснеют царапины от моих ногтей, глаза почти черные от возбуждения, а уж что творится в шортах… Член стоит колом и да, по размеру он не идет ни в какой сравнение с Сашиным. Раньше я думала, что и Сашин-то для меня слишком велик, и потому во время секса мне бывает больно. Теперь, истекая смазкой, я схожу с ума от желания принять в себя что-то посерьезнее вибратора или пятнадцати сантиметров моего бывшего.

Леша с довольным видом созерцает меня, и уголки его рта приподнимаются в дьявольской ухмылке. Но вместо того, чтобы снять шорты и достать уже то, ради чего я его попросила о помощи, он вдруг осуждающе качает головой.

— И куда это годится? — спрашивает он. — Разве так должна выглядеть женщина, которая хочет секса?

— Мне раздеться? — я с готовностью берусь за подол.

— Нет, я не об этом. Эта вещичка мне даже нравится, оставляет простор для фантазии, но ее мы снимем потом. Просто покажи мне грудь.

— В смысле?

— Достань сисечки, — требует он, и я послушно вытаскиваю сначала одну грудь, потом другую прямо из декольте. — И поработай с ней, как я тебя учил. Хочу, чтобы соски торчали.

Я глажу груди, катаю соски между пальцами и выкручиваю до тех пор, пока они не становятся похожими на маленькие шишечки.

— А теперь раздвинь ноги. Пошире! Согни в коленях, я должен видеть все, — он идет к подоконнику и достает из черной коробочки вибратор.

Я даже не пытаюсь скрыть разочарование.

— Опять?! Ты что, издеваешься? Мы же договорились!

— Юля, мы договорились, что ты не будешь спорить. Или мне уйти?

Я поджимаю губы и молчу. Что ж, давай, унижай, издевайся.

— Ты должна почувствовать разницу. Покажи, что ты делала вчера, — Леша протягивает мне игрушку и включает первый режим. Вибратор тихонько жужжит и вертит продолговатой головкой.

Я приставляю его ко входу, позволяя себе привыкнуть, потом ввожу. Да, приятно, но никакого сравнения с Лешиными пальцами.

— Ну как? — интересуется он, но вид у него такой, словно он уже знает ответ.

— Ты делал лучше.

— И запомни это, — он, наконец, стягивает шорты, и член, спружинив, подскакивает наверх.

Там добрых сантиметров двадцать пять — или у меня просто от возбуждения глаза велики? Красивый, прямой, с гладкой головкой… Я таким его себе и представляла. Впервые в жизни я искренне любуюсь пенисом, потому что это просто произведение искусства. С него и надо делать слепки для резиновых фаллоимитаторов, и тогда от покупательниц не будет отбоя. Нет, серьезно. Я бы себе купила такой — и он был бы только моим, в отличие от Лешиного, который надо делить с посторонними бабами.

От этой мысли сразу портится настроение, и весь запал куда-то исчезает. Для него это всего лишь игра, он завтра же побежит к своей Кати, и будет все те же фокусы проделывать с ней. Я думала, что смирилась с этим, но нет: я так не могу. К глазам подступают слезы, возбуждение сходит на нет.

— Я всегда знал, что ты такая, — Леша раскатывает презерватив. — Еще в школе. Знал, что ты горячая штучка. Тихони всегда с сюрпризом, огонь в постели. И когда ты сказала мне… — обернувшись, он вдруг замечает в моих глазах слезы. — Юль, ты что? — его тон мгновенно меняется, а лицо обеспокоенно вытягивается. — Я тебе сделал больно? Или обидел? Слушай, это такая сексуальная игра… Я хотел, чтобы ты расслабилась и почувствовала себя плохой… Обычно это помогает женщинам снять внутренние запреты…

Отлично. Теперь еще и разговаривает со мной, как доктор. Прям усиленно доказывает, что спал со мной исключительно в естествоиспытательских целях. Терапия от доктора Маркова, пять баллов.

А о том, как больно быть с мужчиной зная, что он не никогда не станет твоим по-настоящему, он задумывался? Да, с Сашей мне приходилось терпеть дискомфорт в постели, я зажималась, лгала… Да. Было дело. Но тогда я знала, что нужна ему, что он любит меня, и терплю я не просто так. Ради чего-то, ради кого-то. Ради нас, в конце концов.

Здесь же все с точностью наоборот. Леша еще не вставил в меня член, а я уже делала перед ним такое, на что ни перед одним мужчиной не решилась бы. Я хочу его так сильно, как кошка в марте. Любое его прикосновение: будь то ласка или шлепок, — доставляет мне больше удовольствие, чем все Сашины куни вместе взятые. Я в жизни не думала, что можно до такой степени желать мужчину. И вот оно! Один маленький нюанс: я ему не сдалась. На хрен не упала. Забавный каламбур… И я теперь уже не знаю, что хуже и больнее: быть любимой и неудовлетворенной или нелюбимой, но вытраханной до лучшего оргазма в жизни.

— Все нормально, — я с вызовом вскидываю подбородок. — Давай уже!

— Юль, я же вижу… — а я вот вижу, что его член начинает опадать, и это прямое оскорбление. Хуже, чем когда он называл меня сучкой, потому что тогда он меня хотя бы хотел.

— У меня такая реакция на возбуждение, — бесстыже лгу ему в глаза. — А ты уже сдулся, да? — сажусь и подаюсь вперед, чтобы ударить его по щеке. — И кто из нас обманщик? Врун, как и все мужики. Только и можете, что переоценивать свои силы. Кто б сомневался, что ты второй раз банально не выдержишь! — без разбора колочу его по плечам, но он перехватывает мои запястья, а потом рывком опрокидывает меня на спину и подминает под себя.

— Не выдержу, значит? — и он впивается в мои губы, стирая все мысли напрочь.

Я успеваю только осознать, что за всю историю наших игрищ, это — первый поцелуй. А потом разум отключается.

Тяжесть Лешиного тела, его горячие руки, губы, лишающие воли, запах… И твердая головка, упирающаяся в бедро. Он не обманул: он готов, и еще как. Что ж, пусть он меня не полюбит никогда. Зато хочет, несмотря ни на что.

Вклинившись между моими ногами, Леша, наконец, входит в меня. Медленно, до конца. Потом замирает, давая мне привыкнуть. Но я не хочу привыкать, хочу, чтобы он двигался.

Я напористо подаюсь вперед бедрами, стараюсь подмахивать, но он крепко держит меня, мешая шевелиться.

— Посмотри на меня, — тихо требует он, и я послушно заглядываю в его глаза.

Я готова увидеть там все, что угодно, но только не эту нежность, от которой все внутри рвется в клочья.

— Я хочу, чтобы тебе было хорошо, — он не позволяет мне отвести взгляд, а сам опускает руку туда, где соединяются наши тела, и касается клитора. Ласкает, умело выписывает узоры, и я дрожу, плавлюсь, таю от этих ощущений. — Не закрывай глаза.

— За… зачем? — я едва дышу, впиваюсь в его плечи, чувствуя близость оргазма.

— Смотри. На меня.

Мне требуется усилие воли, чтобы выполнить его просьбу, но я все же смотрю на него. И его странное выражение лица, впечатывается в мою память.

— Юля… — он целует меня. Мягко, ласково, дразнит языком нижнюю губу и увеличивает темп.

Пара движений — и меня сотрясает мощнейший оргазм. И лишь после того, как все мышцы, наконец, расслабляются, я чувствую, как Леша извергается внутри меня.