Глава 14 · Гриффин

– Где Лука?

Старик прошагал мимо так, словно меня не существовало.

Закрыв дверь, я прокашлялся.

– Она в гости…

Немного пошатываясь, в холл вошла Лука. С распухшими губами и взлохмаченными волосами, она выглядела несколько изнуренной. Я не знал наверняка, что ее больше взволновало – наши поцелуи или приход старика. Казалось, ею овладела паника.

– Док? В чем дело? Все нормально?

Он подошел к ней, выбрав самый короткий путь, и положил руки ей на плечи.

– Вы в порядке? Вы не написали мне СМС, как собирались.

Лука с облегчением выдохнула.

– Вот черт! Простите, Док. Мы с Гриффином начали… Мы просто увлеклись, и у меня из головы вылетело, что я должна была написать вам.

Док внимательно оглядел ее, потом подозрительно посмотрел на меня и снова на нее.

– Вы уверены, что все в порядке?

– Да. Со мной все хорошо. Гриффин теперь знает, кто я.

Морщины на лбу Дока разгладились.

– Ох, как хорошо. Что же, я рад это слышать. Я беспокоился о вас. Я не хотел быть назойливым.

Я понимал, как важны для нее отношения с Доком, поэтому протянул ему руку.

– Гриффин Марчиз. Иногда меня называют Коулом Арчером, доктор Максвелл. Я много слышал о вас.

Добряк-доктор растаял.

– Прошу вас, зовите меня Честером.

До меня вдруг дошло, что охрана не позвонила мне, чтобы сообщить, что пропускает кого-то в дом.

– Честер, вы вошли через парадный вход?

Он покачал головой.

– Я перелез через ограду в дальнем конце владения.

Я вытаращил глаза. Высота моей ограды достигала восьми футов.

– Перелезли… через ограду?

– Лука не отвечала по телефону, и я тревожился.

Я чуть не лопнул от смеха, представив себе семидесятилетнего мужчину, забирающегося на высоченный забор, чтобы спасти свою пациентку. Да уж, эта парочка была командой что надо.

Лука тепло улыбнулась ему.

– Мне очень жаль, Док, что я заставила вас волноваться.

Он поднял руку в предостерегающем жесте.

– Не стоит извиняться. Я просто хотел убедиться, что у вас все хорошо. Теперь я оставлю вас вдвоем.

Я ничего не желал с такой силой, как остаться наедине с Лукой, чтобы начать все снова, с того самого места, на котором мы прервались. Но когда я увидел, что ее милая улыбка улетучилась и она насупилась, то не смог удержать самых глупых слов, слетевших в моих губ.

– Нет. Подождите. Почему бы вам не поужинать с нами?

* * *

– И как надолго вы собираетесь оставаться в Калифорнии?

Лука вздохнула, и, прежде чем она заговорила, я понял, что не хочу слышать ее ответ.

– Мы должны двинуться в обратный путь послезавтра.

Я ощутил тяжесть в груди.

– Почему так скоро?

– Нам нужно проехать три тысячи миль. Дорога сюда заняла немного больше времени, чем мы планировали, и на обратный путь нам понадобится шесть дней. Если днем я провожу за рулем слишком много времени, то начинаю грезить наяву и забываю, что веду машину. Я пропустила половину штата Колорадо, придумывая сюжет своей следующей книги.

– Что, если я найду кого-то, кто перегонит трейлер назад, а вы, ребята, отправитесь самолетом?

Лука грустно улыбнулась.

– Это очень мило. Но я… не летаю на самолетах. – Она опустила глаза. – И не езжу в поездах или автобусах. Гриффин, я даже за продуктами хожу не как все нормальные люди.

Док подал голос.

– На прошлой неделе у нее все отлично получилось, когда мы ездили в зоомагазин.

Лука покачала головой.

– У меня… сложная жизнь.

Док перехватил мой взгляд.

– Да, Луке живется нелегко. Но я рискну предположить, что у Гриффина тоже хватает трудностей. Охота пуще неволи.

Глядя на Луку, было легко забыть о ее проблемах. Дьявол, было легко забыть обо всем, восхищаясь ее прекрасным лицом. Но Док прав, моя жизнь была отнюдь не проще, чем ее, возможно, даже еще сложнее, только совсем в другом смысле.

Я пристально посмотрел на Луку. У нас оставалось всего полтора дня, и я не хотел терять ни минуты времени, которое мы могли бы провести вместе.

– Док, в глубине моего владения есть домик у бассейна. Там есть спальня и кухня. Почему бы вам не расположиться там на два следующих дня? Уверен, что кровати в кемпере не слишком комфортабельны. Мы можем поставить фургон на подъездную дорожку, чтобы он никому не мешал, а в домике вас никто не побеспокоит.

Казалось, Док раздумывает над моим предложением, поэтому я решился на невинную ложь, которая, как я считал, сыграла бы мне на руку:

– Здесь обитают чудесные птицы. Я как раз подвесил новую кормушку, поэтому держу пари, что утром вы проснетесь от птичьего щебета.

У Дока загорелись глаза.

– Вы видели пятнистого тауи? Я слышал, что он просто красавец.

Пятнистого кого?

– Конечно, конечно. Они здесь определенно водятся.

Док посмотрел на Луку. Выражением лица он напомнил мне маленького мальчика, прижавшего нос к стеклу витрины с мороженым в магазине, дожидающегося свою маму, чтобы она разрешила ему съесть порцию.

Лука улыбнулась, глядя на Дока.

– По-моему, замечательная идея, Док.

Он скосил глаза в ее сторону.

– Хорошо. Спасибо за предложение, Гриффин. Но только если мы сможем поставить наш экипаж на подъездную дорожку, за ворота. Я не хочу, чтобы Лука одна спала в кемпере, на улице.

О, не беспокойтесь об этом. Я также не намерен позволить Луке остаться в кемпере.

– Разумеется. Почему бы нам не позаботиться об этом прямо сейчас? Заодно я покажу вам домик у бассейна.

Все втроем мы направились к выходу. Док вышел через парадную дверь первым. Я жестом показал Луке, что пропускаю ее вперед, но она остановилась, повернулась ко мне и, встав на цыпочки, прошептала мне на ухо:

– Будет лучше, если ты сумеешь сделать так, чтобы к утру здесь появились птицы, обманщик.

* * *

Коул: Мне нужно, чтобы ты оказал мне услугу.

Эйден: Все что угодно, босс.

Коул: Найди круглосуточный магазин товаров для дома и закажи дюжину кормушек для птиц и семечки. До рассвета развесь их вокруг моего домика у бассейна. Мне нужно, чтобы с раннего утра там порхали яркие птицы. Если считаешь нужным, купи дюжину попугаев в долбаном зоомагазине.

Эйден: Ладно…

Коул: И не разбуди старика, который спит в домике у бассейна.

Вот такое странное сообщение получил мой помощник. Он как нельзя лучше подходил для самых разных поручений, в частности, потому, что никогда не задавал вопросов. Поэтому я отключил телефон, уверенный в том, что Док утром обрадуется, и переключил свое внимание на женщину, стоявшую на моей кухне.

Ее едва заметная улыбка не поддавалась расшифровке.

Подойдя поближе к Луке, я впился взглядом в ее губы, размышляя, не будет ли она против, если я поцелую ее. Но Лука подняла руку и прижала ее к моей груди, останавливая меня.

– Я не буду спать с тобой.

Я удивленно поднял брови.

– Никогда?

– Не этой ночью.

Я в изумлении кивнул.

– Хорошо, тогда завтра ночью.

– Я не это имею в виду.

Ее ладонь все еще лежала на моей груди, поэтому я, прощупывая почву, подвинулся чуть вперед. Она не остановила меня, поэтому я наклонился и зарылся лицом в ее шею, целуя пульсирующую жилку над ее ухом и шепча:

– Говоришь, что тебя не тянет ко мне, Лука? Досадно, потому что меня очень тянет к тебе.

Она покачала головой.

– Меня… меня тянет. Но…

Она не договорила. Я не сомневался в том, что она сумеет изменить свое решение, если я постараюсь убедить ее как следует. Однако Лука значила для меня больше, чем мимолетная интрижка.

Я отстранился от нее и посмотрел ей в глаза, держа ее лицо в своих ладонях.

– Я уважаю твое желание, Лука. Я бы соврал, если бы сказал, что не думаю о том, чтобы сбылась моя мечта раствориться в тебе. Но я никогда не просил тебя делать то, чего ты не хочешь.

Казалось, она испытывала неподдельное облегчение.

– Просто мне страшно. Встретившись с тобой, я сделала огромный шаг вперед и не хочу быть привязанной к тебе больше, чем уже привязана.

Эти слова стали для меня еще большим разочарованием, чем отказ от секса. Она пробыла у меня дома всего несколько часов, но я был совершенно уверен в том, что уже привязан к ней больше, чем к любой из своих конечностей.

– Почему бы нам не отдохнуть немного? У меня несколько комнат для гостей на случай, если ты захочешь прилечь поспать. Я ничего не знаю о тебе, но сейчас же готов прекратить все разговоры.

Она улыбнулась.

– Да, это было бы прекрасно.

В гостиной я разжег камин и наполнил вином бокалы. Лука села на диван, поджав под себя ноги.

– Можно мне спросить тебя кое о чем?

– Все что угодно.

Я пригубил вино.

– Почему ты не захотел все рассказать мне?

Я покачал головой:

– Не знаю. Думаю, мне нравилось, что мы – просто мы. Я боялся, что все изменится, если ты узнаешь правду.

– Так случилось с кем-то, кому ты доверял? Все изменилось из-за того, что ты стал известен?

Я не удивился тому, что она попала прямо в точку. Лука читала мои мысли лучше кого бы то ни было, хотя мы никогда не встречались. Теперь она сидела передо мной, и мне даже не требовалось говорить. Глядя мне в лицо, она заговорила прежде, чем я успел открыть рот.

– Мне жаль, что с тобой так поступили. Это отвратительно.

Поскольку времени на общение у нас оставалось все меньше, я не хотел долго рассуждать обо всем дерьме, случившемся в моей жизни, поэтому представил ей краткую версию своего прошлого.

– Люди, которых я считал близкими друзьями, оказались совсем не такими. А женщины… ну, они хотят быть рядом со мной потому, что я – Коул Арчер, а не потому, что я – такой, как есть на самом деле. Если ты понимаешь, о чем я.

Она кивнула.

– Понятно. Знаешь, забавно, для меня твоя известность – самое худшее качество в мужчине. Я не выношу толпы и людные места, а судя по обрывочным сведениям, которые я сегодня нашла в интернете, твоя жизнь неотделима от гигантской толпы и многолюдных мест.

– Ну да, и такое бывает. Но в последние несколько недель я в основном записывался в студии, то есть вел достаточно тихую жизнь. Честно говоря, я люблю музыку, но толпы народа и слава мне довольно быстро надоели. Я никогда не ценил анонимности до тех пор, пока не лишился ее. Этот бизнес может довести до безумия.

– Например? Расскажи мне о самом безумном случае в твоей жизни.

Я задумался. Со мной произошла масса историй, которых хватило бы на дюжину книг, но одна особенно запомнилась.

– Однажды я пришел домой и увидел у себя на кухне обнаженную женщину, которая готовила мне ужин.

Лука нахмурилась.

– Я думала, что любой мужчина только был бы рад видеть, что женщина, с которой он встречается, готовит обнаженной. Не думаю, что это безумие.

– Я не встречался с ней. До этого я никогда в жизни не видел эту женщину. Она проникла в дом и вела себя так, будто мы с ней знакомы, называла меня «дорогой» и все такое. Это было как в сериале «Сумеречная зона». На груди, там, где сердце, она набила татуировку с моим именем и официально сменила свою фамилию на Арчер. Она считала, что мы женаты.

Лука вытаращила глаза.

– О господи. Это ужасно. Ее посадили в тюрьму?

Я покачал головой:

– Нет. Я согласился забрать заявление в полицию, если она отправится на консультацию к психиатру. Очевидно, она была не в себе. Но после этого я нанял бригаду охранников, которые круглосуточно сидят у ворот. В любом случае такая необходимость давно назрела. Через неделю после ареста «миссис Арчер» один из туристических автобусов, совершающих экскурсии по местам, где живут знаменитости, добавил мой дом на карту и стал здесь останавливаться, и теперь всегда кто-нибудь пытается проникнуть в мое владение.

– Как они могут так вести себя? А как же частная жизнь?

Я пожал плечами.

– Я променял частную жизнь на славу, Лука.

– Это чушь. Я могу понять людей, которые хотят получить автограф и пытаются сфотографировать тебя, когда ты выходишь на улицу. Но твой дом должен быть твоим убежищем.

– Да. Но люди забывают о том, что я – живой человек.

Она заметно поникла.

– А теперь я веду себя точно так же по отношению к тебе, да? Я без приглашения прикатила сюда, а ведь ты четко сказал мне, что даже не хочешь обменяться фотографиями…

– Это совсем другое дело. Я рад, Лука, что ты решилась на этот шаг за нас обоих. Правда, рад. Его нужно было сделать. Однако я надеюсь, что ты понимаешь, почему я сначала сомневался. Люди не приходят смотреть на Гриффина. Им интересен Коул.

– Но, отправляясь в путешествие, я даже не знала, что ты – Коул.

– Теперь я это знаю. И прости меня за то, что я сомневался в тебе.

– А ты прости меня за то, что я вытолкнула тебя за пределы твоей зоны комфорта. Одному богу известно, как я не люблю, когда со мной так поступают.

Я внимательно смотрел на нее.

– Спасибо, что проделала весь этот путь. Я понимаю, что тебе пришлось нелегко.

Она кивнула.

После этого Лука надолго замолчала. Видимо, задумавшись, она пристально смотрела на бокал с вином. Через минуту я взял ее пальцем за подбородок и слегка приподнял его.

– Если у нас всего полтора дня, то тебе придется говорить мне, о чем ты думаешь. Хотя я и хочу заглянуть внутрь этой головки и понять, как она работает, боюсь, мне недоступна такая роскошь.

Она кивнула.

– Просто я подумала о том… что, должно быть, у тебя на шее постоянно виснет куча женщин.

Во вранье не было никакого смысла; Луке достаточно только войти в Google, и она обнаружила бы десятки девиц, сидящих в первых рядах и трясущих сиськами почти на каждом моем концерте. Когда мне все это еще было в новинку, я нередко позволял себе вольничать, и папарацци чаще, чем мне хотелось бы, ловили меня после бурной ночи, когда я покидал свою гримерку. Я совсем не гордился тем парнем, каким был в начале своей музыкальной карьеры, но все же какие-то уроки усвоил.

– Я не собираюсь сидеть здесь и рассказывать тебе о том, что я – девственник, но те девицы бросаются на шею не Гриффину Марчизу. Они виснут на Коуле Арчере, человеке, которого реально даже не существует.

– У тебя бывали серьезные связи?

Я сжал челюсти.

– Думал, что были, но потом оказалось, их не было. Хэйли прожила со мной около трех месяцев. Она была начинающей певицей. На гастролях я решил устроить ей сюрприз и примчался домой в перерыве между концертами, когда не должен был. Я застал ее в постели с моим сорокапятилетним агентом.

– Ой. Прости. Как мерзко…

– Да. Это было только начало, после чего я узнал кучу дерьма о людях, которые, как я думал, проявляли внимание ко мне.

Лука погладила меня по руке.

– Думаю, я могу понять, почему ты хотел держать в секрете свою теперешнюю жизнь.

Наш разговор нравился мне все меньше. Я напомнил себе о том, что отпущенное нам обоим время уходит. Я задумчиво потер подбородок.

– У меня идея. Помнишь ту незатейливую игру, в которую мы играли, когда были подростками? Ну, когда мы говорили друг другу пару раз правду и один раз неправду, а потом нужно было угадать, где правда, а где ложь?

Лука усмехнулась.

– Два раза правду и один раз ложь. Как я могла забыть? Это когда ты получил водительские права и решил, что ты теперь крутой, а сам, впервые подъехав на машине к окошку McDonald’s, сделал заказ, прокричав в емкость для мусора?

Я засмеялся. Я совсем забыл об этом. А вот Лука, оказывается, не забыла.

– Та самая игра. Проигравший обычно должен был послать победителю стикеры, если я правильно помню.

– Я заклеила стикерами всю дверь чулана, потому что очень часто обыгрывала тебя.

– Как правило, я поддавался тебе, самоуверенная девчонка, – соврал я.

– Уверена, что так оно и было.

– Я думаю, пришло время устроить матч-реванш. У нас всего полтора дня для того, чтобы снова узнать друг друга. Что может быть лучше старой игры?

– Я согласна. Но у меня нет с собой ни одного стикера на случай, если ты что-то угадаешь.

– Ничего страшного. На этот раз мы не будем играть на стикеры.

– Не будем? А на что же мы будем играть, мистер Куин?

– На поцелуи. Победитель выбирает, куда он хочет поцеловать.