Глава 27

После купания, бритья и стрижки я переоделся во все чистое и только тогда, наконец, с облегчением снова почувствовал себя человеком.

Бертран, как опытный камергер, придирчиво осмотрел и оправил все складки на моей одежде, будничным голосом сообщил, что за последние два месяца я прилично раздался в плечах, в связи с чем пора бы обновить гардероб и, словно из воздуха, извлек мою шкатулку с украшениями.

Смысла обвешиваться золотыми побрякушками и в таком виде спускаться на ужин с домашними я не видел, поэтому достал из шкатулки только лисий медальон и повесил его себе на шею. При этом мысленно похвалил самого себя за то, что не взял его с собой в поход. Вон, ценного кинжала я уже лишился. Интересно, где он теперь? Наверняка, на дне озера или в желудке чудовища, сожравшего Герцога.

Когда я закрыл шкатулку, то заметил завороженный взгляд Бертрана, направленный в центр моей груди. Я опустил голову и недовольно кашлянул. Медальон, соприкоснувшись с моей аурой начал светиться тусклым серебристым цветом. Понаблюдав немного за бесполезным свечением, я перекрыл поток маны и медальон снова стал таким, как прежде. Интересно, в чем смысл этой функции? Просто свет? С этим мне еще придется разбираться.

Старый слуга, завороженно наблюдавший за моими манипуляциями, не сказал ни слова. Чем уже в который раз подтвердил высокий уровень своей квалификации.

В честь моего возвращения я хотел было снова настоять на общем ужине, но в этот раз и Бертран и Жак, проявив редкое единодушие, дружно отговорили меня садиться за стол с сервами. Вот когда придет время, и я дам им вольную, тогда и можно будет вернуться к этому вопросу. Правда, Бертран в конце своей речи дал понять, что даже тогда отпрыску древнего дворянского рода не пристало делить пищу за одним столом с простолюдинами, которые пока ничем не заслужили такой чести.

Справедливости ради, нужно отметить, что некий дискомфорт из-за этого жесткого классового деления из всех обитателей особняка испытывал только я. Все остальные даже не задумывались о таких высоких материях.

В общем, ужинал я в компании Жака, а за столом нам прислуживали Бертран и Кевин, уши которого были похожи на два локатора. Пацан, расставляя тарелки с едой и разливая напитки, старался ловить каждое сказанное мной слово.

Бертран, который по моей просьбе начал натаскивать меня на столичную жизнь, вскользь посоветовал мне за столом иногда выдавать при Кевине небольшие кусочки информации. Собственно, паренек и будет тем, кто перескажет все новости о моих приключениях остальным парням, которые ужинали в кухне.

По словам моего старого слуги такой способ раздачи информации принят во всех благородных домах. Если, конечно, хозяину не наплевать на уважение к нему своих собственных слуг и сервов. Для этих людей господин просто обязан соответствовать образу самого-самого. В общем, в их глазах я должен быть героем, а они, в свою очередь, пусть благодарят богов, что послали им такого великолепного во всех смыслах господина. И слугам других господ об этом пусть почаще рассказывают, чтобы, стало быть, все мной восхищались и завидовали моим слугам. Короче, мир слуг в домах знатных господ — это абсолютно отдельный мир со своими законами.

На советы Бертрана мне было не наплевать. Поэтому я постарался быть максимально красноречивым в присутствии Кевина. Рассказ о нашем противостоянии со стаей гиен у меня получился особенно ярким и насыщенным. Судя по выпученным глазам и дрожащим от волнения рукам Кевина, парней на кухне ждет настоящее шоу. И это я рассказал «официальную» версию и умолчал о моих похождениях в Тени, Призраке, страйкерах, теневых волках и озерных монстрах.

После ужина я предложил Жаку и Бертрану подняться в мой кабинет, чтобы продолжить беседу уже там, но без чувствительных ушей Кевина. Думаю, с него хватит и того, что он уже услышал.

— Я так понимаю, сейчас пойдет речь о том, что с вами действительно произошло? — с присущей ему насмешкой в голосе спросил Жак, плотно затворив за собой дверь.

— И на ключ, будь добр, — сказал я ему, кивая на замочную скважину. — Чтобы никто случайно не вошел. Бертран, окно…

Старик понятливо кивнул и, задернув тяжелую портьеру, принялся зажигать свечи.

— Однако… — хмыкнул Жак, запирая дверь.

Когда все было готово, я под внимательными и напряженными взглядами двух пар глаз вытащил из-за спинки кровати свои торбы и начал выкладывать их содержимое на стол. Постепенно практически вся столешница была заставлена мешочками разных размеров.

— Что это? — улыбнулся Жак с плохо скрываемым волнением. — Пока вы убегали от гиен, вам посчастливилось набрести на древний клад, спрятанный в долине?

— Не совсем, — ответил я ему ухмылкой и развязал узелок на одном из мешочков. Они, кстати, были пошиты из обрезков кожи Ужаса Реки.

Следом за первым мешочком я развязал и остальные. Всего их было двадцать шесть. В следующее мгновение свечи нам больше не понадобились. Темную комнату осветили сотни разноцветных магических огней.

Надо было видеть лица моих ближников. Шок, трепет, неверие, онемение конечностей и, конечно, восхищение…

Первым в себя частично пришел Жак. Он повернул голову в мою сторону и пролепетал.

— Это то, что я думаю?

— Не знаю, — пожал плечами я. — Мысли читать не умею. Но если ты подумал о крудах, тогда ты прав — это они.

Жак повел подбородком в сторону и дотронулся ладонью до своего горла.

— Но как? И так много? Вы ограбили королевскую сокровищницу?

— Нет, — покачал головой я. — Все это мной добыто в Тени. А еще это…

Я достал сверток со змеиной кожей и развернул его на полу. Сверху я положил два змеиных зуба, тунику и рюкзаки из красной кожи теневого пещерного медведя. А еще, поверх всего этого, высыпал из одного мешочка зубы, клыки, шипы, жала и когти магических тварей — этого добра мне натащили в качестве оплаты за мои услуги видящего, сородичи Лао.

Жак громко сглотнул, а Бертран приглушенно ойкнул.

— Вам удалось побывать за Гранью? — ошарашенно прошептал Жак.

— Да, — ответил я, сев в кресло и закинув ногу на ногу. — Не самое дружелюбное местечко, скажу я вам. Там настоящие джунгли, кишащие хищными и ядовитыми тварями, которые постоянно норовили сожрать меня. Пришлось убить парочку из них, а потом обмазать все тело их ядовитой кислотой. Эта гадость неплохо отпугивает хищников.

— Ч-чем обмазать? — слегка заикаясь, переспросил Бертран.

— Ядом красных муравьев, — спокойно ответил я. — Эти насекомые — размером с огурец.

— Но как вы выжили? — дотронувшись ладонью до своего лба, спросил старик.

Я кивнул на один из янтарных кристаллов и ответил:

— Благодаря магии этих крудов меня теперь не так-то просто отравить. Впрочем, это долгий разговор, к которому мы еще обязательно вернемся, и я вам все подробно расскажу. Теперь же я хотел бы с вами обсудить кое-что… Присядьте, разговор нам предстоит долгий.

Жак и Бертран переглянулись, и практически одновременно опустились на стулья.

— В первую очередь, — начал я. — Мне бы хотелось поговорить о Кевине.

Бертран кивнул, а вот Жак явно не ожидал, что темой для разговора будет мальчишка.

— Вижу твой удивленный взгляд, — обратился я к нему. — Особенно после такого вступления…

Я усмехнулся и обвел рукой мою добычу.

— Вы правы, — хмыкнул Жак. — Но уже немного изучив ваш характер, предполагаю, что мальчишка по какой-то причине важен для вас. Да и Бертран его постоянно опекает. Не удивлюсь, если узнаю, что он не простой сын купца из Туманных островов.

— Ты прав, — кивнул я. — Кевин — одаренный. Будущий алхимик, если быть точным.

Жак крякнул от удивления, и спустя мгновение его улыбка стала еще шире.

— Такого я никак не ожидал услышать… И это многое объясняет.

Я приподнялся с кресла и достал из ближайшего мешочка янтарный кристалл размером с кулак. Взвесив его на ладони, я произнес:

— Дело в том, что дар Кевина еще не до конца проснулся. Ему нужно время. Минимум полгода или даже год. Если попытаться пробудить его раньше времени, мальчишка либо умрет, либо останется калекой. Ни его тело, ни его дух не готовы к таким испытаниям.

— Вы хотите обойти королевский эдикт о магических гильдиях? — спросил Жак, завороженно наблюдая за янтарным крудом у меня в руках.

— Да, — коротко ответил я. — По закону я должен сразу же сообщить о мальчике в королевскую канцелярию. Но есть одна загвоздка… У меня нет желания объяснять им, каким образом я распознал в парнишке одаренного, тем более что его дар еще не пробудился в полной мере. Кроме того, я уже немного наслышан о методах, применяемых в гильдейских школах для пробуждения дара. Одним словом, мне бы не хотелось отдавать Кевина в руки этих коновалов.

Жак помял подбородок и произнес:

— Но по эдикту рано или поздно его придется отдать в гильдию. Даже если он — ваш серв…

— А я и не против отдать мальчишку, — кивнул я и улыбнулся. — Его ждет блестящее будущее, как мага. Просто я не хочу отдавать его прямо сейчас. Сперва я хочу его подготовить к ритуалу пробуждения дара, который я, собственно, и проведу. Энергии вот этого янтарного круда должно хватить… Скажу больше, ее хватит с головой. А если учесть, что ритуалы пробуждения в гильдиях проводят с крудами поменьше этого, за Кевина можно не переживать.

— Я так понимаю, в этом процессе мое участие тоже предполагается? — догадался Жак.

— Верно, — ответил я. — Как я уже сказал, ни дух, ни тело Кевина не готовы к ритуалу. Я хочу попросить тебя заняться укреплением его тела. Он должен обрасти мясцом. А ты Бертран займешься его воспитанием. В гильдию должен вступить полноценный одаренный, который сможет постоять за себя и не ударить в грязь лицом на светском рауте. Чтобы его опекуну, то есть мне, не было стыдно за своего подопечного.

Жак и Бертран многозначительно переглянулись и многообещающе улыбнулись. Судя по их хитрым физиономиям, для ничего неподозревающего Кевина только что началась веселенькая жизнь.

— По мальчишке решили… — подвел итог я и положил круд на место. — Теперь поговорим о наших планах на ближайшее будущее.

Я с хитрой улыбкой кивнул на мою добычу и произнес:

— Вероятно, вы уже догадались, что все это только начало?

***

— Господин лейтенант! — изобразив приветливую улыбку, произнес я. — Рад видеть вас в добром здравии! Могу ли я угостить вас бокалом вина? В Сардане прикупил по случаю несколько бутылок рианского двадцатилетней выдержки.

Жан Тассен заявился ко мне в особняк ровно в полдень. Когда Бертран сообщил о его прибытии, я криво усмехнулся. Вероятно, у мужика была бессонная ночь. Представляю его нетерпение. Не удивлюсь, если узнаю, что он считал каждую минуту до полудня. Прийти раньше, значит, проявить бестактность и нарушить этикет. А ведь он уже даже не мой командир. Наверняка бумаги из королевской канцелярии об освобождении меня от службы уже давно пришли.

— Благодарю, шевалье, — кивнул он. — Буду признателен.

— Прошу вас, — указал я на кресло у камина и сам присел на другое, стоящее рядом.

Пока мы размещались в креслах и обменивались ничего не значащими фразами, Бертран ловко расставил на столике бокалы и разлил по ним вино. Тут же появились три вазочки с фруктами и пара маленьких тарелок с козьим и овечьим сыром.

— Благодарю, Бертран, — кивнул я. — Можешь идти и проследи, чтобы нас никто не беспокоил.

Когда за моим старым слугой закрылась дверь, я взглянул на Тассена и поинтересовался:

— Чем обязан вашему визиту, господин лейтенант?

Жан Тассен поставил свой бокал на столик и хмуро взглянул на меня.

— Вы хотя бы примерно представляете, что сейчас творится в крепости и в городе?

— Хм… — изобразил я удивление. — Я не совсем вас понимаю?

— После вашего триумфального появления, — со злым укором произнес лейтенант. — Мне с трудом удалось подавить волнения в крепости. Лейтенанта Броссара чуть было не сбросили с крепостной стены в ров с нечистотами!

— Признаюсь, этому мерзавцу пошло бы на пользу такое купание, — пожал плечами я и, как ни в чем не бывало, сделал маленький глоток из своего бокала. — Я до сих пор не понимаю, как такой болван, как этот Броссар, смог получить это место. Не иначе, за него похлопотал его давний благодетель Луи де Роган. Не так ли?

Лейтенант хотел было разразиться гневной речью, но мои последние слова заставили его заткнуться и подобраться.

— Лейтенант, — продолжил я. — Мне искренне жаль вашего старого боевого товарища, лейтенанта Венсана, чье место после его неожиданного и очень странного падения с лестницы занял этот боров Броссар. А еще мне прекрасно известно, что вы, как настоящий друг, взяли на себя бремя по содержанию прикованного к постели Венсана, а также его супруги и двух дочерей.

— Венсан неделю тащил меня раненого на своем горбу, после того как наш отряд попал в засаду диких… — хмуро произнес Тассен. — Я обязан ему жизнью.

— Я вас прекрасно понимаю, — кивнул я. — И восхищаюсь вашим благородством.

— Барон фон Гольц сказал мне, что, если бы не вы, они бы погибли, — внимательно глядя мне в глаза, произнес лейтенант.

— А если бы не они — погиб бы я, — пожал плечами я. — Такие вещи понятны только тем, кто не отсиживается за спинами подчинённых и не придумывает несуществующие недуги, только чтобы увильнуть от исполнения своего долга.

— Отрадно осознавать, что в роду де Грамонов помнят о чести и воинской доблести, — не остался в долгу Тассен.

— Благодарю, господин лейтенант.

— И все-таки зря вы полезли на рожон… — покачал головой он и тяжело вздохнул.

— Почему же? — улыбнулся я. — Четверо дворян из славных родов возвращаются с патрулирования, а им во всеуслышанье предъявляют претензии о том, почему они еще живы. И кто? Какой-то кретин. Да еще и простолюдин.

— Да, но… — с сомнением в голосе произнес лейтенант.

— Почему вы не отправились на наши поиски? — в лоб спросил я.

— Капитан запретил…

— Значит, мы были в своем праве задать несколько вопросов Броссару. Тем более, что все это произошло в присутствии представителя тайной канцелярии его величества. Он так и не проронил ни слова в защиту Броссара.

— Как это? — искренне удивился Тассен.

— Вам не сказали, что там присутствовал Гобер? — хмыкнул я. — И почему я не удивлен?

— Нет… — нахмурился Тассен, а его щеки побагровели. — Вот ведь крыса…

— Когда мы пришли, эти двое мило проводили время за шикарно накрытым столом, — усмехнулся я.

Лейтенант сжал кулаки и скрипнул зубами.

— Будет правильно, если господин бургомистр узнает об этом факте, — ненавязчиво посоветовал я.

Тассен задумчиво кивнул.

— А еще, — подливая нам обоим вина из кувшина, сказал я. — Было бы замечательно, если бы господин бургомистр уже сейчас озаботился бы временной заменой нашего доблестного капитана.

Я почувствовал на себе тяжелый взгляд лейтенанта.

— Вам, вероятно, уже известно о том, что я вызвал Луи де Рогана на дуэль?

— Да, уже весь Тулон ставит на смерть капитана, — кивнул лейтенант, но тут же ошарашил меня новостью: — Только вот сам капитан все отрицает. И у него есть на то причины. О вашем поединке с виконтом де Ламаром знают многие. У де Рогана, который носит на поясе меч как украшение, нет шансов против вас. Именно поэтому он говорит, что не было ни одного свидетеля вашего с ним конфликта, как и соответственно вызова.

Охренеть! Это что такое происходит?

— В тот момент, когда капитан оскорбил меня, во дворе особняка находилось два десятка человек, — возмутился я.

— Простолюдинов, — поправил меня лейтенант. — Пятеро из них — вообще сервы и двое ваших слуги, а следовательно, заинтересованные. Стражники молчат. А бедняга Молле напуган до чертиков. Но и он не благородных кровей. Так что ваше слово против слова де Рогана…

Вместо того, чтобы громко ругаться и обливать грязью капитана, я сдержанно улыбнулся, чем очень удивил лейтенанта.

— Ну что же, — пожал плечами я. — Ему же хуже.