Глава 7

В таверну «Веселый барсук» я отправился на следующий день. Кот сказал, что северянин, Арвид Улссон, почти не вылезал из нее, пытаясь отыграться у местных катал. Правда, у него это не особо получалось. Вернее сказать — совсем не получалось. Чем дольше он засиживался за игральным столом, тем глубже проваливался в расставленную местными шулерами ловушку.

— Говори уже, — усмехнулся я, кутаясь в толстый воротник тулупа и ерзая на заднем сидении катившейся вперед коляски.

— А что говорить? — нейтрально отозвался Жак и легонько тряхнул поводьями.

— Только давай без этого, — фыркнул я. — Думаешь, я не заметил твои взгляды, которые ты бросаешь на меня все эти дни? Ты же хочешь у меня что-то спросить, но не решаешься.

Жак полуобернулся и испытующе взглянул на меня.

— В чем ваш интерес?

— Ты о чем?

— Зачем вы хотели выкупить тех крестьян? Какой в этом смысл?

— Разве тебе не жалко этих бедолаг? — спросил я.

— С какой стати я должен жалеть тех, кто даже пальцем не пошевелил, чтобы отстоять свою свободу? — в его голосе слышалось искреннее удивление.

— Их ведь отправят на галеры или каменоломни, — сделал я еще одну попытку разжалобить Жака.

— Вы же сами понимаете, что этого не будет, — хмыкнул в ответ Жак и добавил: — Лада, конечно, баба ушлая, одним словом — ведьма, но она, похоже, ни черта не понимает в работорговле.

— А ты понимаешь?

— А тут особо-то и понимать нечего, — пожал плечами Жак. — Сами посудите. Мы уже узнали, что сержант Буке продал каждого «бедолагу» минимум за десять крон. Значит, на восточном базаре их перепродадут намного дороже. Там очень ценятся трудолюбивые и покорные крестьяне. Они не бунтуют. Много и молча работают. Такие рабы — отличное вложение денег. Будущие хозяева будут хорошо заботиться о таких сервах. Какой им смысл гробить таких дорогих работников в шахтах? Другое дело — пленники взятые в бою. Те же северяне, например. Землепашцы из них никудышные. Они — воины и будут все время пытаться напасть на своих хозяев. Таким прямая дорога на галеры или каменоломни, где они не очень долго проживут.

Жак сделал короткую паузу, а потом приглушенно добавил:

— Не удивлюсь, если узнаю, что все те бедолаги даже обрадовались такому исходу. Для них жизнь на чужбине, пусть и в неволе, всяко лучше смерти от клыков тварей Тени.

— Уверен?

— Конечно, — фыркнул Жак. — Их существование практически не изменится. Что под властью богатого землевладельца на востоке, что под графом де Брионном — не вижу особой разницы.

— А свобода?

— Разве она у них была когда-нибудь? — покачал головой Жак и добавил: — Вот я и пытаюсь понять, зачем вам все это? Зачем менять судьбу тех, у кого на роду написано быть рабами?

— А кто тебе сказал, что моя цель была именно в этом? — спросил я.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — нахмурился Жак. — Если бы вам удалось договориться выкупить этих крестьян, с вас бы содрали как минимум двойную цену. В чем ваша выгода? Ни за что не поверю, что вы все это затеяли просто так.

— Ты прав, у меня было несколько вариантов, — поправив воротник тулупа, ответил я. — Но сейчас уже поздно об этом говорить. Скажу больше — не в моих правилах обсуждать события, которым не суждено сбыться.

Жак лишь хмыкнул, оставив свое мнение на этот счет при себе.

Таверна «Веселый барсук» встретила меня шумом гремящей посуды, веселым гамом пирующей ватаги купцов, аппетитными ароматам, что доносились из кухни, и кислым пивным духом.

Единственный человек, который не разделял всеобщего веселья, был рыжеволосый детина, сидевший за столом у дальней стены и, судя по количеству пивных кружек на столешнице, пытавшийся утопить свое горе в алкоголе.

Лихо подскочившая ко мне миловидная подавальщица, на вопрос, где я могу отыскать уважаемого Арвида Улссона, указала на того самого рыжего детину. Поблагодарив девушку, я направился в указанную сторону.

— Вы позволите? — спросил я у рыжего здоровяка, кивая на стул.

Тот поднял на меня мутный взгляд и что-то неразборчиво промычал.

— Будем считать, что это — да, — усмехнулся я и плюхнулся на стул.

Брезгливо осмотрев столешницу, заваленную блюдами с объедками и залитую пивными лужицами, я откинулся на спинку стула.

— Разрешите представиться, — произнес я. — Шевалье Ренар, к вашим услугам.

— Чё те надо, парень? — рыкнул рыжий на ломаном вестонском.

— Хочу предложить тебе сделку, — ответил я, тоже переходя на «ты».

Знаю, внешний вид обманчив, но этот мужик как-то не особо похож на купца. Взгляд у него другой. Нет в нем той искорки, присущей людям этой профессии. Они смотрят на других людей цепко и оценивающе. А в глазах у этого рыжего — пустота, как у бычка на выпасе. И дело даже не в количестве выпитого хмельного. Хороший купец даже в сильном подпитие своей выгоды не упустит.

— Сейчас не до тебя, — мотнул рыжей башкой Арвид Улссон и грустно обвел взглядом пустые кружки на столе.

— А мне почему-то кажется, что мое предложение тебе придется очень даже по душе.

— Парень, ты оглох? — рыкнул рыжий.

Я усмехнулся и, достав из-за пазухи пухлый мешочек, молча бросил его на столешницу.

— Что это? — спросил Улссон.

Но по его враз изменившемуся взгляду стало ясно, что он догадался о содержимом в мешочке. Тем более, что, приземляясь на стол, содержимое знакомо звякнуло.

— Шестьдесят серебряных крон, — спокойно ответил я.

Рыжий громко сглотнул и потянулся было своей лапищей к желанному серебру, но я резко всадил острие своего стилета в деревянную столешницу в сантиметре от кошеля.

— Не так быстро, — холодно произнес я.

Улссон нахмурился и весь подобрался.

— Даже не думай, — усмехнулся я и покачал головой. — Ты умрешь раньше, чем оторвешь свой зад от стула. Кстати, даже если выживешь, за нападение на дворянина тебя все равно ждет виселица. Может, все-таки поговорим?

Улссон некоторое время пыхтел, сверля меня злым взглядом, но, видимо, хмель еще недостаточно овладел его разумом, и он произнес:

— Чего тебе надо?

— Другой разговор, — улыбаясь, произнес я и спрятал стилет.

От внимания слегка протрезвевшего Улссона не ускользнуло, насколько ловко я это проделал.

— Хочу купить у тебя рабов.

— Рабы не продаются, — резко оборвал меня Улссон.

— Почему так категорично? — удивленно спросил я. — Шестьдесят крон за троих оборванцев — отличная цена. Там, куда ты их отвезешь, тебе вряд ли дадут за них больше. А ведь их еще надо кормить, охранять, лечить и перевозить.

Здоровяк поморщился и тяжело вздохнул. Маска грозного северянина на мгновение сползла, обнажив под собой лицо слегка растерянного человека.

— Так, — хмыкнул я и по-хозяйски обвел взглядом бардак на столе. Затем поднял руку, подзывая подавальщицу. — Похоже, на сухую мы с тобой нормально поговорить не сможем. Ты как? Согласен со мной?

Улссон снова жалобным взглядом взглянул на мой кошель, покосился на пустые кружки, а затем, громко сглотнув пересохшим горлом, обреченно кивнул. Видать, совсем прижало мужика.

Когда девушка с улыбкой возникла возле нашего стола, я обвел рукой бардак, устроенный Улссоном, и произнес:

— Милая, а не найдется ли в вашей таверне места потише и почище? Такого, где мы с моим другом могли бы спокойно отобедать и попробовать вашего лучшего эля.

В подкрепление своих слов я выложил на столешницу пять талеров. Магический блеск серебра сделал свое дело. В «Веселом барсуке», как, впрочем, и в той таверне, где я остановился, имелись небольшие обеденные комнаты, где приезжие купцы за отдельную плату могли спокойно обсуждать важные вопросы и заключать сделки. В одну из таких комнат нас и пригласили.

Стиль внутреннего убранства этого кабинета ничем не отличался от общего зала. Тот же грубый стол и стулья, но здесь было тихо и относительно чисто.

Через несколько минут на столе появились блюда с едой, а также несколько больших деревянных кружек со свежим элем.

Улссон словно только что выбравшийся из пустыни путник сразу же ополовинил содержимое одной из них и потеплевшим взглядом уставился на меня.

— Полегчало? — усмехнулся я.

— Ага, — на бородатой роже северянина появилось подобие улыбки.

В течение следующего часа мы ели, пили и разговаривали. Постепенно язык Арвида развязался и его как будто прорвало.

Благодаря ненавязчивым наводящим вопросам я постепенно выяснил, что в своих предположениях, касаемо моего «собутыльника», я не был далек от истины.

На словах он, конечно, был купцом, но на деле — всего лишь помощником своего дяди, родного брата матери, который уже много лет занимался торговлей и по настоянию младшей сестрицы, наконец, согласился взять с собой непутевого племянничка. Пока дядя находился в столице графства по торговым делам, Улссон и еще несколько бойцов из дядиной ватаги остались приглядывать за товаром и деньгами.

В общем, впервые оказавшись так далеко от дома и получив относительную свободу, Арвид пустился во все тяжкие. Сперва это были всего лишь невинные попойки с участием местных дам легкого поведения, но потом он привлек внимание местных катал и не заметил, как подсел на игру. В итоге, Улссон задолжал кругленькую сумму. Слушая его рассказ, я несколько раз про себя усмехался. Вот с кем покойный Макс легко нашел бы общий язык.

Дело дошло до того, что с напоминанием о долге к нему уже приходили люди от местного криминального босса, которые легко положили мордами в грязь всех бойцов его дяди и сказали, что у Арвида есть неделя, чтобы решить вопрос. Собственно, визит местных коллекторов состоялся этой ночью, а уже к обеду появился я с приличной суммой.

Нет нужды говорить о том, как обрадовался Улссон, когда увидел мой кошель и тем сильнее было его разочарование, когда он услышал о предмете торга.

Объяснять, в чем причина нежелания продавать купленных рабов даже за двойную цену, Улссон не хотел ни в какую. Сперва я думал, что рыжий просто пытается набить цену, но очень быстро понял, что причина в чем-то другом.

Пришлось прибегнуть к приему моего хорошего знакомого виконта де Тосни.

Незаметно подлить немного «сыворотки правды» в кружку Улссона не составило особого труда, и уже через пару минут он запел соловьем, вываливая на меня потоки любопытной информации.

Чем дольше я слушал, тем больше мрачнел. Из его сбивчивого рассказа я выяснил, что северный материк охватило пламя войны. Конунг Харольд Седой Волк, собрав под своими знаменами огромное войско, начал постепенно захватывать Нортландию. На его стороне выступило большинство кланов оборотней, а также жрецы Ледяного храма, знаменитые своими кровавыми жертвами Хладу Жуткому, древнему богу севера.

Кстати, дядя Арвида Улссона прибыл в Сардан только с одной целью — купить молодых рабов для этих самых жертвоприношений. Причем его сопровождал один из жрецов Ледяного храма, который перед покупкой тщательно отбирал каждого раба. В Сардане жрец нашел только пятерых достойных умереть во славу его древнего божка. Собственно, именно поэтому купец отправился в столицу графства — для жертвоприношения требовалось больше рабов.

М-да… Если предположить, что дядя Арвида — не единственный купец, отправившийся в компании жреца на материк, — там, на севере затевалось что-то мерзкое и кровавое.

Еще вчера, перед тем как отправиться в таверну, нам удалось выяснить, кого именно продал сержант Буке дяде Улссона. Самых молодых из «бедолаг», в том числе и Жереми.

В чем смысл этих жертвоприношений Арвид Улссон не знал. Он лишь поделился со мной зловещими слухами, что ходили в народе о древней силе, к которой взывали служители Ледяного храма.

А еще он сказал, что, если бы не совет пяти ярлов, которые при поддержке ордена теневых магов выступили против Харольда Серого Волка, тот вряд ли бы обратился к жрецам за помощью.

Прежде всего на решение Харольда повлияло нападение флота Хельги Отважной на южные границы его королевства. Так, по крайней мере, Арвиду по секрету сказал его дядя.

Пока слушал рассказ Арвида, у меня появилось странное ощущение, что я каким-то образом уже был участником тех событий. Правда, несмотря на силу испытанного мной чувства, я все никак не мог связать его с каким-то конкретным моментом из прошлого.

Память Макса шалит? Это вряд ли… Хех… Где Макс, и где грозные морские сражения.

В моей прошлой жизни такого точно не могло быть. Может, это просыпается память из других моих жизней. Неужели мой таинственный благодетель изволит шалить?

Когда Улссон начал повторяться и рассказывать одни и те же истории из своей жизни по очередному разу, я понял, что пора закругляться.

В отличие от виконта де Тосни, я, благодаря истинному зрению, расходовал магическую сыворотку правды более экономно, при этом не снижая эффективности ее действия. Поэтому Арвид все это время оставался в сознании. И если бы не большое количество выпитого эля, внешне он бы выглядел более или менее адекватно.

Так, находясь под моим полным контролем, Улссон после обеда «пригласил» меня лично осмотреть рабов, которых выбрал сам жрец Ледяного храма, и которые содержались в специальном бараке на заднем дворе таверны.

Ушлый хозяин «Веселого барсука» этот момент тоже продумал. И неудивительно: Сардан — это город, где торгуют рабами. Хочешь иметь прибыль — адаптируйся под местные реалии.

Рядом с камерой, где содержались рабы, сидел чернобородый северянин, на правой стороне лица которого расплывался здоровенный синяк. Видимо, это подарок, что оставили ночные гости.

Когда бородач увидел меня, шагавшего рядом с Улссоном, он недобро оскалился и прорычал:

— Арвид, придурок! Кого ты там снова притащил?!

— Заткнись, Кнуд! — рыкнул в ответ Улссон. — Или я расскажу дяде, как тебя, прославленного воина, вываляли в грязи какие-то местные оборванцы. Лучше прояви уважение. Мой друг — дворянин!

Они явно говорили на астландском. Только очень корявом, со странным произношением и вкраплениями неизвестных мне слов, но это мне не помешало почти дословно понять, о чем шла речь.

Чернобородый Кнуд как-то враз сдулся. А еще я заметил, что его удивил тон, с которым с ним говорил Арвид. Похоже, племянник босса раньше себе такого не позволял. Всему виной магическое зелье.

Бородач что-то проворчал себе под нос, но в спор более не вступал. Видать, история с разборками с местным криминалитетом ему может вылезти боком. Руку даю на отсечение, он уже просил Арвида держать язык за зубами.

Тем временем Улссон подошел к двери камеры и произнес, кивая на сидящих внутри парней:

— Вот, полюбуйтесь, шевалье.

Я заглянул в небольшое зарешечённое оконце и поморщился. В нос мне ударил резкий запах пота и испражнений. Из темноты камеры на меня уставились четыре пары глаз, в которых я видел только апатию и обреченность.

Жереми и еще двоих парней из нашего каравана я узнал сразу. Они меня, кстати, тоже. Вон, как оживились. В глазах мелькнула искра радости и надежды.

Пришлось незаметно приложить палец к губам, чтобы помалкивали. Взгляд четвертого сидельца, широкоплечего высокого блондина, наблюдавшего за нашей пантомимой, сперва загорелся, а потом заметно потускнел. Он понял, по чью душу я пришел, и осознал, что ему ничего не светит.

— И что в них такого нашел жрец? — спросил я у Арвида. — Обычные оборванцы, которых пруд пруди в каждом городе Мэйнленда.

— Без понятия, — пожав плечами, честно признался Улссон. — Он использовал какой-то артефакт, которому давал попробовать каплю крови каждого из них. И сказать по правде, я не видел радости на его лице, когда мы покупали этих четверых. Он назвал их обычным «мясом».

Я перешел на истинное зрение. Жереми и тех двоих «бедолаг» я просканировал еще в Абвиле перед выездом и точно знал, что в их энергоструктурах нет ничего особенного. Сканирование блондина тоже ничего не показало. В принципе, все понятно. Не ошибусь, если предположу, что жрец их выбрал только из-за возраста и хорошего здоровья.

— А вот с пятым все не так просто! — Арвид заговорщически мне подмигнул. — Идем. Я его вам покажу. Мы его держим отдельно от всех.

Камера, где сидел пятый раб, находилась в глубине барака. Она была заметно теплее и чище. По крайней мере, из нее не несло помоями и экскрементами.

Лысый верзила, охранявший пятого раба, в отличие от чернобородого Кнуда, на наше появление отреагировал нейтрально. Они обменялись с Арвидом короткими приветствиями, и мне было предложено взглянуть на добычу жреца. Пока мы шагали внутрь барака, Улссон рассказал, что служитель Ледяного храма очень радовался тому, как отреагировал его артефакт на кровь этого парня.

Когда я заглянул в камеру, то встретился взглядом с худеньким парнишкой, которому от силы было лет четырнадцать или пятнадцать. На его худом бледном лице был написан страх и неверие в происходящее.

Я осмотрел парня внимательней. А ведь это не обычный крестьянин. Даже по остаткам его одежды понятно, что паренек — не из бедной семьи.

Хм… Интересно, чем ты так привлек жреца. Я быстро просканировал его энергосистему и довольно улыбнулся. Вот оно что! Теперь понятно, чему был так рад жрец. Энергосистема паренька, сидевшего на пучке сырого сена и с надеждой таращившегося на меня, была светло-янтарного цвета.

Приветливо подмигнув пареньку, я обернулся к Арвиду Улссону и произнес:

— Спасибо, друг мой! Я увидел все, что хотел. Предлагаю вернуться в таверну и продолжить нашу беседу за кружечкой эля. У меня созрело одно предложение, которое, я уверен, тебе очень понравится.