=37

Телефон заверещал, когда я смывала с себя результаты тренировки.

Преимущество клуба шаговой доступности в том, что можно не мыться в общей душевой, а добежать до дома. Натягивать одежду на пропотевшее тело или на чистое, но влажное — из этих двух зол я выбирала первый вариант, потому что вообще не любила коллективные места общего пользования.

Звонили, судя по рингтону, на мою личную симку, а значит, тянуться к стиралке за телефоном не было нужды. Перезвонят. Или сама перезвоню.

Выбравшись из ванной и замотавшись в полотенце, я посмотрела на дисплей. Номер был мне незнаком, поэтому перезванивать не стала. Вообще-то приходили мысли о другом телефоне, чтобы один номер был рабочим, второй личным, а третий для тех случаев, когда надо оставлять его в качестве контактного.

Настроение после разговора с Мишкой забилось под плинтус и не желало вылезать.

Он что, всерьез думал на мне жениться? После трех месяцев знакомства? Отец, правда, говорил, что сделал матери предложение через неделю, но это ни разу не показатель. Хотя почему? Только потому, что я не допускаю ничего подобного по отношению к себе? Что кто-то может вот так сразу влюбиться в меня и захотеть просыпаться со мной рядом до конца жизни?

А если Слава? Сама-то я ведь осторожно допустила такую возможность по отношению к нему. В теории.

Как бы там ни было, встречаться с Мишкой в клубе мне хотелось не больше, чем ему со мной. Я из прежнего-то ушла по той же самой причине. И если он действительно договорится насчет денег…

Телефон ожил снова.

— Марина Анатольевна? Это Лариса, администратор клуба «Вселенная фитнеса». Мне передали вашу просьбу насчет закрытия абонемента. Подойдите с паспортом и договором. Напишете заявление, деньги вам вернут на карту с апреля.

Вот это да! Оперативно, ничего не скажешь. Ну и куда мне теперь ходить? Закроют клубы из-за пандемии или нет, это еще бабушка надвое сказала, выбиваться из привычного ритма не хотелось.

Интернет подкинул пару мест, куда вполне можно было дойти пешком, но их я отвергла еще в январе из-за ужасных отзывов. Ездить общественным транспортом — ну так себе удовольствие. Или я просто разбаловалась?

До вечера надо было чем-то заняться. На эмоциях сделала уборку, а потом убедила еще одну свою магазинщицу не маяться дурью, а срочно оформить закупки. Проверила заявки, дала отмашку Наташе на отправку и закинула свое резюме на хедхантерские сайты. Нужно было найти как минимум двоих работодателей — хозяев обувных магазинов средних размеров.

Я вполне могла обойтись без хрустального шара и способностей Ванги, чтобы с почти стопроцентной уверенностью сказать: две блеющие от страха овцы к осени, самое позднее к зиме, прогорят. В модной индустрии нельзя торговать залежалым товаром, поговорка «кто не рискует, тот не пьет шампанское» работает в полную силу.

Разумеется, в той ситуации, когда непродовольственные магазины могли закрыться в ближайшие несколько недель на неопределенный срок, рисковали все без исключения. И не факт, что Нонна и Вероника, которых я все же уломала, смогут осенью распродать закупленное. Они, может, и летнее не продадут. Но если к осени ситуация прояснится, Галине и Олегу торговать будет просто нечем. Разве что складскими остатками и отечественной внесезонкой.

Разместив резюме, я заодно пролистала вакансии, но не нашла ничего заслуживающего внимания. В крупных магазинах на моей позиции обычно работают сразу несколько специалистов, а я привыкла принимать решения и отвечать за свои действия самостоятельно. В маленьких магазинчиках, даже если они и торгуют сверхдорогим товаром, невысокий оборот, а следовательно, и невысокие зарплаты у персонала.

Чем больше я вдумывалась в ситуацию, тем более неприятной она выглядела. Если с осенней коллекцией хоть и наполовину, но удалось разобраться, то с зимней все было покрыто густым мраком. По устоявшемуся графику в марте я отслеживала заявки на то, что будет продаваться с июля по октябрь, собирала подтверждения, проводила оплату. В апреле ездила в командировки, отсматривала демонстрационные образцы на зиму, оффлайн и в сети, а в мае формировала коллекции и готовила заявки. Вот так мы и работали, с опережением реального времени на полгода, даже больше.

Уже сейчас было ясно, что командировки накрылись тазиком. Но даже если смогу подобрать все через интернет, будем ли мы вообще закупать что-то в июне?

Подумав, я написала Риккардо, работавшему байером в одном из самых больших магазинов одежды Флоренции, и поинтересовалась, как обстоят дела. Ответ не обрадовал.

«Я на карантине, Мари, жду результат теста. Жена в больнице, теща умерла. Заупокойную мессу служили заочно, на похороны никого не допускают. Торговля ушла в интернет, по весне и лету ждем убытки, о зиме страшно думать. Береги себя».

Отправив соболезнования и пожелания скорейшего выздоровления жене, я в панике бросилась строчить послание Фабиано. Еще в пятницу у него все было в порядке, как и у Риккардо, но сейчас все могло измениться в одночасье.

«Мы с Пьетро сдали тесты. На всякий случай. Сидим дома, никуда не выходим. Я работаю, Пьетро страдает».

Ну еще бы красавчик-модель не страдал в отсутствие светской жизни! Сидят взаперти — надеюсь, не сожрут друг друга.

Кстати, вот еще один аспект карантина, или, как его стали называть, локдауна. Сутки напролет нос к носу, безвылазно. Есть о чем задуматься… И в первую очередь я подумала даже не о себе, а о Сове. А потом написала Славе, что вечером приеду в ресторан. И добавила: «попроси приготовить какую-нибудь дрянь». А следом кинула ржущий смайлик.