=74

— Даже заходить туда не хочу, — пробурчал Слава утром, косясь на ноутбук.

— Ну еще бы, когда сыпались десятки тысяч лайков, и вдруг хоба — на порядок меньше.

Я вовсе не подкалывала и не ехидничала, наоборот, сочувствовала. Хотя по-настоящему проникнуться не могла. Все эти блогерские писькомерки сердечками и репостами лежали где-то в параллельной плоскости. Вот монетизацию популярности — это да, вполне понимала. И то, как подобные прыжки и гримасы могут на ней сказаться, — тоже.

Слава принялся остервенело вылизывать квартиру, а я полезла в поиск. Понадобилось не больше пяти минут, чтобы по фоткам найти в Живом журнале блог некой Helen Best с Анджелиной Джоли на аватарке. Сотни три френдов, по десятку комментариев на пост. Заведен профиль был два года назад, обновлялся редко. В основном мутные фотографии котиков, невнятные пейзажи и несколько кривобоких тортов. И вдруг сразу десять кулинарных постов за три дня — с подробными мастер-классами и очень качественными фотографиями. Фотки были сильно обрезаны по нижнему краю, а все мета-данные с них старательно удалили.

— Иди полюбуйся, — позвала я Славу. — Знаешь, она какая-то вообще дура, прости господи. Угораздило же тебя.

— Да, все мои посты, — процедил он сквозь зубы, промотав экран. — Даже водяной знак с фоток удалять не стала, просто обрезала низ.

— Зато все exif-файлы вычистила. А на старых оставила. Как ты думаешь, не получится за такие дела слупить с нее несколько сотен или хотя бы десятков тысяч, чтобы неповадно было? Нарушение авторского права, нанесение ущерба репутации, упущенная выгода и всякое такое? Или тебе неловко будет? Отношения все-таки.

— Марин, перестань, а? — рявкнул Слава так, что я аж вздрогнула. И добавил, уже спокойнее: — Я себя за глупость сам наказал, не надо еще подкидывать. Орально-церебральный секс в число моих приоритетов не входит.

— В смысле, «не трахай мне мозг»?

— Именно так.

— Окей, — я подняла руки: то ли сдаюсь, то ли умываю. — Только вот Виталику стило бы это показать.

Бросив на меня косой взгляд, Слава быстро закончил пылесосить, сел за стол и минут на двадцать залип в переписку. Я тем временем изучала разновидности вальгуса — в просторечии косточки. Не то чтобы это было мне нужно с практической точки зрения, просто интересовало все, что касалось обуви и человеческих ног. Заодно в очередной раз почитала о пластике лодыжек. Это уже было более насущно. И более печально.

Я смирилась с растяжками, избавиться от которых полностью невозможно, и с мыслью о подтяжке груди. Пока она у меня еще была пусть не идеальная, но терпимая, а что будет дальше — посмотрим. А вот щиколотки… они достались мне по наследству от мамы и бабушки. Не толстые, а широкие. Их невозможно было исправить ни упражнениями, ни массажем, ни даже липосакцией. Только операцией, достаточно сложной и с длительным восстановлением.

Удивительно, я сжилась с булимией, с пожизненной диетой и спортом и со многими другими неприятными вещами, но чертовы лодыжки стабильно отравляли мне жизнь каждый раз, когда я на них смотрела.

— Короче… — Слава закрыл ноут и повернулся ко мне, покусывая губу. — Если завтра-послезавтра бан не снимут, Виталик попытается связаться с администрацией инсты. Если прилетело действительно по жалобам на попертый контент, шанс есть. Хотя тянуться все может долго. Понимаешь, при реальной блокировке все было бы намного проще.

— А так могут элементарно ваш запрос проигнорить. Нет, Слав, я была неправа, она не дура. Нет, дура, конечно, по жизни, но вот тут как раз все просчитала. Если бы залила твои черновики к себе в инсту и пожаловалась, тебя бы наверняка заблокировали по-взрослому. Ты бы написал жалобу с объяснением, все бы разрулилось, и очень даже вероятно, что забанили бы уже ее. А ЖЖ — это другая епархия. И чтобы не разбираться, кто у кого чего попер, тебя просто слегка прижали. Вроде и среагировали, но без особых телодвижений.

— Да, пожалуй. А вот с нарушением авторских прав все сложно. Даже если выпрыгнуть из-под себя и доказать, что изначально это были мои посты из черновиков, которые она по админскому доступу скопировала и утащила к себе, все равно нет прямой коммерческой выгоды. Для нее. А без этого все кисло.

— Погодь! — я аж слюной поперхнулась от возмущения. — Для нее, может, и нет. Но ты-то свою выгоду потерял от таких действий. Рекламодатели тоже не дураки, они охват и прочие цифирьки ежедневно мониторят. И в следующий раз подумают, кому доверить рекламу своих кастрюлек или полуфабрикатов: Славе Лесникову, у которого какие-то мутные траблы, или Маше Пупкиной, у которой траблов нет, а охват, может, и меньше, зато стабильный. А у тебя, небось, каждый рекламный пост сотку баксов стоит.

— Немного больше, — хмыкнул Слава. — От полутора тысяч, — и добавил, глядя на мою обалдевшую физиономию: — Но это не каждый день.

Мда, а я еще от пары тыр на такси отбивалась. Полторы тонны долларов — это у меня столько в урожайный месяц получалось, в пересчете на рубли.

— Круто, — только это и удалось сказать. — Наверно, от ресторана доход меньше?

— Да, меньше. Да и вообще… — он сел рядом со мной на диван, обнял за плечи. — Понимаешь, ресторан мне достался готовым. Только держать его на плаву. Как будто не совсем мое. А блог я поднял с нуля.

— Тогда должно быть еще обиднее, что какая-то коза…

— Обиднее другое, Марин. Точнее, противнее. То, что человек, с которым… — он запнулся, и я закончила про себя: «ложишься в постель». — Человек, который вешается на шею, умоляет не уходить и клянется в любви, через час вываливает в сеть украденные у тебя посты. И ладно бы от злости, на эмоциях. Так ведь еще потом два дня продолжает то же самое. Чтобы конкретно напакостить.

— А ты как хотел? — я потерлась лбом о его плечо. — Есть люди, которым все всегда должны. В частности, быть с ними вечно. Даже если не получилось. А если нет — значит, негодяй, заслуживающий вечных мук в геенне огненной. Это у нее еще возможности были ограничены, а иначе выяснилось бы, что твой блог на самом деле ее, а ты ей должен хреналион денег. И все-таки я не поняла. Ты это так и оставишь? Раз она материальной выгоды от использования твоего контента не получила, то и черт с ней?

— Марина… — Слава посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом. — Когда мать тебя кинула с квартирой, ты ведь могла через суд добиться признания продажи недействительной. Реально могла. Почему ты этого не сделала?