Глава 3

Следующий месяц обрушил на меня столько событий, сколько не случалось за последние три года. Я прошла по всей длине главной улицы, особенно внимательно изучила наш конец городка и центр, состоявший из кварталов с лавочками, двумя ресторациями, несколькими тавернами поскромней и совсем простецкими кабаками, куда я в личине мужчины спокойно могла заглянуть из любопытства. Все было вроде бы таким, как обычно в маленьких городках, и не таким. Я попробовала дюжину новых блюд, и пусть у половины были привычные названия, но готовили их здесь иначе, с местными травами, а пару овощей я даже опознать не смогла. Мясо будто бы другое на вкус — наверное, дело в горных пастбищах. Некоторые блюда словно приехали из далеких краев. Откуда здесь такие специи?

Никто не удивлялся, если господин Леон заказывал эль. В городах это считалось прерогативой мужчин, а из женщин дозволено только низшему классу, который не заботился о репутации. Теперь я могла заказать кружку, не вызывая косых взглядов. Я нашла пару интересных сортов. И почему считается, что пить эль для женщин неприлично? Многие виды слабее вина. Совершенная несправедливость.

Каждый шаг был пронизан ощущением долгой и снежной зимы, которую местные жители воспринимают как данность, не прячась за стенами домов.

На дюжине склонов устроили горки и рядом валялись шкуры, которые скорняки отдали за негодностью — бери, катайся, кидай назад в кучу для следующих желающих. Катались все, от пятилетних детей до убеленных сединами господ, и это не считалось зазорным. Господина Сантра я тоже видела, съезжающим с горы, правда, на санях, которые семейство моего начальника приобрело у местных плотников. Те, кто при деньгах, закупали миниатюрные сани на одного или двух человек и нанимали мальчишек, чтоб затаскивали их наверх склона. Другие приносили ледянки — плетеные корзины, многажды облитые водой, которая застыла на морозе. Мне как-то раз одолжили такую. Я влезла внутрь и съехала под горку, с трудом удерживая несвойственный парню визг. У кого не было корзин, катались на общественных шкурах.

Любой прохожий мог заглянуть в любую лавочку или таверну и просто погреться. Даже в дорогой по местным меркам ресторации можно было увидеть бедно одетую старушку, которая сидела у очага. Горячую воду подносили бесплатно любому желающему, а детям могли и полкружки молока с медом налить, если видели, что малец начал кашлять и носом шмыгать. Детей в городке жило мало, и относились к ним бережно. Ни разу я не видела, чтобы матери пришлось оттаскивать ребенка с дороги перед летящей лошадью. Возницу или наездника, который не придержал бы коня при виде дитя, здесь не потерпели бы.

Старожилы загодя чувствовали наступление снегопада, вьюги или шторма, и предупреждали всех прохожих, а те несли весть дальше. Я удивилась, когда ко мне впервые подбежала румяная тетка и крикнула: "Беги домой, парень, буря скоро!" Ярко светило солнце, с севера надвигались легкие белые облака, но тетка побежала дальше, кричать прочим прохожим, а те передавали другим, и все заторопились по домам. Я не стала пренебрегать предупреждением и вошла во флигель, когда небо уже затянуло тучами, и посыпалась белая крупа. На ужин к Сантру я пробиралась, держась за стенку дома, и те пятьдесят шагов, которые мне пришлось преодолеть, показались десятком миль.

А после снегопада здоровые мужики шли дюжинами на южную оконечность городка — откапывать дома на Подольной улице, которые заносило больше других. Это в большом городе все сами по себе. В заснеженном городке все помогали друг другу. Мне, как "мужчине", приходилось к ним присоединяться. После первого экзерсиса я весь следующий день маялась спиной и пыталась унять боль в руках, но второй прошел уже легче.

Королевский надзорник и его отдел работали в ратуше, где находилась мэрия, зал для собраний и прочие места обитания чиновников. Нам дали большой кабинет четырьмя столами, и отдельный, поменьше, для Сантра. Чаще всего он работал с нами рядом, так было удобнее обсуждать дела.

Работа на Сантра открыла мне совершенно неизвестные ранее стороны жизни королевства. Я с интересом погрузилась в документы о том, что привозят в наше государство, что увозят, и по каким ценам поступают те иноземные товары, на которые я могла только глазеть в витринах.

Делопроизводство таможни оказалось намного сложнее, чем можно было себе представить. Более того, вскоре Сантр возложил на меня обязанность сверять бумаги из трех источников, и я несколько раз находила несоответствия, которые означали, что королевство пытаются обмануть, а может, провезти под видом безобидных тканей что-то запрещенное и очень опасное.

Открылся секрет и специй, которые я опознала как иноземные. Иногда хитрые хозяева обозов, что шли через границу, пытались пристроить пару-тройку лишних мешочков. Если бдительная таможня находила не указанный в бумагах груз, по негласному соглашению такие товары уступали городу за полцены, а мэр продавал их в таверны с небольшим наваром. В Расфилде в те ресторации, где подавали подобные яства, я даже не мечтала зайти.

Меня срочно доучили ездить верхом, и уже на третью неделю я тряслась вслед за Сантром с охраной по горным дорогам. В военном гарнизоне я была впервые. От городского парня не ожидали знакомств с военными порядками, поэтому я не стесняясь рассматривала новый для меня быт. Вслед за начальством я прошлась по плацу, где невзирая на нешуточный мороз бравые воины отрабатывали удары саблей. На полигоне из кристалружия палили по куче камней, и та разлеталась опасными осколками. Кажется, я неприлично открыла рот, дивясь на это зрелище.

В один из выездов, мы едва не застряли на перевале, который завалил снег. В сопровождающие нам непременно давали огненного мага, но и его сил не хватило. Сменяя друг друга мы расчищали путь короткими лопатами, которые брали с собой на подобный случай, и ввалились в ближайшую к окраине таверну полуживые от усталости и совершенно мокрые. Нас отпоили горячим вином, накормили похлебкой, но от предложения переодеться я отказалась, предпочитая оставшийся до флигеля путь померзнуть, чем рисковать раскрыть свою сущность. Прихватив из таверны с собой небольшую бутыль вина и жестяную кружку я разогрела питье на огне камина и грелась, завернувшись в одеяло и потягивая теплый пьянящий напиток. По счастью, наутро госпожа Сантра прислала мне завтрак во флигель наказав, что сегодня я могу отдыхать после вчерашних невзгод. Я все равно не смогла бы работать, поскольку изрядно перебрав вина мучилась головной болью.

* * *

В тот день легкий морозец пощипывал за щеки, ветра почти не было, и хоть плотный слой облаков укрывал небо от гряды до гряды, жители Давенрока были единодушны в том, что ни сегодня, ни завтра снега не будет. Демоны их знают, как они это определяли. Я трюхала по горной тропе за огненным магом, двумя солдатами, Унисом и Сантром. Начальник зачем-то пожелал проверить небольшую пограничную заставу, куда из гарнизона еженедельно уходила новая смена нести караул.

Мы ехали по узкому ущелью, спустившись с опасного участка, где слева был обрыв. Радуясь тому, что жива, я вертела головой по сторонам, рассматривая игру солнца на шапках снега. Подумать только, я никогда бы этого не увидела, если бы осталась в Расфилде или уехала назад, к семье.

Странный звук вклинился в мой восторг, будто треснула очень большая и очень сухая ветка. Снег слева от нас внезапно растекся лужей.

— Ложись! — крикнул один из солдат. Оба спрыгнули с лошадей и растянулись на снегу. Унис и Сантр последовали их примеру.

Огненный маг, спешившись, прижался к каменной стене и осторожно выглядывал из-за выступа. Обернувшись, он увидел меня и выругался. Только тут я сообразила, что единственная осталась сидеть в седле, являя собой прекрасную мишень. Едва я зарылась в снег, как над моей лошадью просвистел еще один огненный шар и меня обдало паром от враз растаявшего снега.

— На контрабандистов наткнулись, — вполголоса сказал солдат. — Вот же свезло.

Маг сделал им знак, те поднялись и пригнувшись пошли за ним. Они крались до поворота, потом исчезли из виду. Услышав трещащие звуки и крики, я уткнулась в снег и пожелала стать маленькой-маленькой и совсем незаметной. Не знаю, сколько мы так лежали, но вскоре вернулись солдаты с магом, а за ним другие пограничники. Им удалось захватить два мешка запрещенных в королевстве черных кристаллов, семян драконова дерева и обыкновенных драгоценных камней, за которые не хотелось платить пошлину. Контрабандистов они упустили.

Посмотрев на мои круглые глаза лейтенант пограничников рассмеялся:

— Не дрейфь, парень, если б они хотели вас убить, убили бы. Для острастки пуляли, чтоб лежали и вперед не рвались. За убийство их бы порешили на месте, когда б поймали, а ловили бы уж не только мы, но свои же. Не любят тут убивцев, не надо им, чтоб сюда пару полков пригнали и все горы перекрыли.

Н-да, хотели бы убить — убили бы? Спасибо, утешил.

Ловких контрабандистов, как нам сообщили, звали Фил и Пит. Их уже два года пытаются поймать, но те уходят из всех ловушек.

Мы доехали до заставы, я прилежно выписала из книги учета все, что требовалось Сантру и заслужила похвалу, что после такой переделки все еще твердо держу перо. Ночевать пришлось на заставе, но это не впервой. Я возила с собой мешок с нужными мелочами на такой случай. Еще в первую поездку я отучилась вздрагивать и краснеть при разговорах, не предназначенных для женских ушей, и при зрелищах, не предназначенных для женских глаз. Пожалуй, в некоторых делах Сантру и впрямь было лучше иметь помощника мужеского полу. Но раз уж я ввязалась в приключения, отступать было поздно.

Моя расторопность сыграла со мной злую шутку. Засидевшись за бутылочкой виски, Сантр поспорил с мэром, что его помощник в три дня может найти недоимки в городской казне. Наутро Сантр пришел с коробкой дорогущих конфет, пакетом моих любимых булочек, кувшином взвара и двенадцатью толстенными папками из мэрии.

Справедливо решив, что десяток гольденов мэра не заинтересует, я начала с проверки полудюжины самых оборотистых коммерциантов Давенрока. Унис и Дувос принесли мне вырванные со слезами у торговцев книги учета.

Через два дня заплетающимся от усталости языком я дорожила Сантру, что нашла не только недоимки, но и одну странность. Я положила ему на стол выписки и расчеты. Уже вечером к ювелиру пришли с вопросом, а не хочет ли он доплатить пару мешочков гольденов городу. А если он вспомнит, кто у него покупал множество дорогих украшений в августе, его даже оставят на свободе.

Покупателя ювелир сдал. Господа Унис и Давос с магом отправились в гарнизон за капитаном, который решил поправить свое благосостояние работой на разведку кого-то из соседей. Дальше Сантр сказал, что не моего ума дело. Судя по тому, каким довольным начальник был после допроса, ниточки он потянул длинные и крепкие.

* * *

Приближалась Длинночь — самая длинная ночь года, ознаменовавшая его конец и начало нового. В Длинночь непременно устраивали праздник с гуляньями на полночи. Сантр обещал дать два дня выходных, один — чтоб отоспаться до праздника, другой — отдохнуть после.

В Длинночь можно было нарядиться кем угодно, а можно было просто надеть маску, чтоб назавтра не прятать взгляд от свидетелей твоего безудержного веселья.

Может быть, мне тоже нарядиться в Длинночь? Нарядиться женщиной. Вот и пригодится платье, которое мне положила модистка. Я обошла лавки, где торговали карнавальными принадлежностями — все две, и выбрала самую большую полумаску, которую могла надеть как женщина, так и мужчина, зачарованную на то, чтоб прилипнуть к лицу и удерживаться, пока не откроют замок. Хоть и стоила она немало, но это то, что нужно.

Моя радость несколько померкла, когда господин Сантр попросил сопроводить Оливию на праздник Длинночи, но я тут же устыдилась своего порыва. Девушка жила под неусыпным надзором дяди и тети. Госпожа Сантр, по сути, сделала из нее свою компаньонку, ожидая, что та будет развлекать ее разговорами, чтением книг, помогать в домашних делах, сопровождать в визитах и бегать по поручениям. Жена королевского надзорника вела светскую жизнь, поддерживая реноме мужа в обществе Давенрока. За завтраком я вынуждена была выслушивать наставления, которые госпожа Сантр давала Оливии перед очередным визитом к жене мэра, в семьи офицеров, служивших в гарнизоне, или в дома той полудюжины давенрокцев, которые чем-то выделялись из общей толпы — деньгами, происхождением или положением. По лицу Оливии я видела, что она многое бы дала за то, чтобы вместо светских развлечений сесть за пианино.

Как и обещалось, раз в неделю Оливия исполняла несколько пьес для семьи и ближайшего круга. Как несправедлива жизнь! Такому таланту место на сцене в сияющем огнями зале, где в бархатных креслах сидит изящная публика. А Оливия вынуждена исполнять роль выставочной лошади — посмотрите, господа, какие экземпляры водятся у нас в конюшне. Мне было очень обидно за девушку.

Я попыталась сблизиться с ней, но все мои попытки потерпели фиаско. Оливия шарахалась от меня как от огня. Однажды в выходной я застала ее за фортепиано, когда девушка разучивала некую изысканную пьесу. Я присела невдалеке, но Оливия прервала игру и обернулась ко мне с явно недружелюбным выражением лица:

— Господин Леон, извольте не мешать мне, — прошипела она.

Что ж, не могу же я ее неволить. Я ушла и больше не предпринимала попыток с ней заговорить.

Тем страннее была идея господина Сантра отправить Оливию на праздник вместе со мной. Но поразмыслив я решила, что с господами Унисом или Дувосом ей было бы намного хуже, а с самими дядей и тетей никакого праздника не получилось бы. Я согласилась, стараясь не смотреть на девушку. Может быть, сегодня нам удастся подружиться.

Сомневаюсь, что Оливии разрешат гулять слишком поздно. Могу поспорить, но нам прикажут вернуться еще до полуночи. Я успею переодеться и снова пойти на праздник.

После ужина я отправилась сменить сюртук на более парадный, но женский туалет занимает дольше, и мне пришлось с четверть часа ждать в гостиной Сантров.

Оливия вышла в платье, которое я даже не могла бы заподозрить в ее гардеробе. Глубокий вырез подразумевал наличие декольте, но бедняжке не повезло, и никаких выпуклостей из-под кружев не выглядывало, ее небольшая грудь была все еще укрыта тканью полностью. Откуда у нее краски? Наверное, припрятала в глубине сундука. Но привычки у девушки не было, поэтому яркие губы и неумело обведенные глаза сделали бы честь стареющей кокотке с дрожащими руками. Оливия представляла собой зрелище сколь вульгарное, столь и нелепое.

Дядюшка Сантр взревел будто бык при виде соперника.

— Ты в этом никуда не пойдешь! Переоденься и смой эту дрянь с лица!

— Но дядя! — Оливия топнула ногой. — Сегодня праздник! Могу я хоть один день побыть привлекательной женщиной?

Мне потребовались немалые усилия, чтобы скрыть улыбку. Я постаралась проговорить как можно более спокойно:

— Госпожа Оливия, не упрямьтесь. Сделайте, как велит дядя, и мы погуляем по празднику, съедим пирожных…

— Пирожные? — Оливия капризно выпятила губу. Что это с ней сегодня? — Я надеялась, что мы посидим в ресторации…

— Ты собиралась в ресторацию в этом?! — от крика дядюшки, казалось, рухнут стены. — Прошу прощения, господин Леон, за поведение моей племянницы. Увы, но вам придется прогуляться одному. Оливия сегодня никуда не идет.

Госпожа Сантр появилась на крик и глазами показала мне на выход. Я коротко кивнула и убралась подальше. За спиной слышались визги Оливии и крики Сантра. Какая муха ее укусила? Неужели скука жизни при тетушке и жажда мужского внимания довела ее до такого отчаяния?

Что ж, значит, женщина в маске и в сером платье под зимним плащом появится пораньше.