Глава 4

Я вышла из особняка Сантров, прошлась по улице, чтобы не возбуждать подозрений в начальстве, и сделав круг, вернулась во флигель. Отогревшись, я переоделась. Кажется, ткань была зачарована — не успела я прикрепить букли, как платье разгладилось. С буклями пришлось повозиться, раньше я никогда не пользовалась этими женскими ухищрениями. Но создав подобие приличной прически я обнаружила, что букли тоже были непростые и держались намного крепче обычных. Я чуть-чуть подкрасила глаза, нанесла капельку красок на губы и нацепила полумаску.

Господин Леон — человек молодой и свободный. Никого не должно удивить, если из его дверей выйдет женщина. Если моя вылазка пройдет удачно, я думаю, что смогу выбираться раз в месяц вечерком прогуляться в платье. Приятно хоть иногда вернуться в себя.

Отойдя на два квартала от особняка Сантров я перестала плотно укрывать лицо и смешалась с толпой, которая тянулась в сторону центра городка, где обещали устроить гуляния.

Преодолев преграду из зимнего плаща мороз пробрался под тонкую ткань платья. Пожалуй, мне стоит свернуть в таверну и погреться. "Копыто горного козла" не отличалось высоким статусом среди Давенрокских заведений, но и дурной славы за ним тоже не водилось. Думаю, что в начале вечера там будет безопасно.

В приглушенном свете я увидела, что внутри много народу, но публика не выглядела чересчур пьяной, я заметила несколько женщин и попросила разрешения ненадолго присесть за столом одной семьи. Мне принесли терпкий горячий напиток темного цвета, названия которого я не запомнила — его варили из зерен, которые контрабандисты под давлением обстоятельств продали мэрии. Я наслаждалась теплом, гомонящей толпой в праздничном настроении, и даже бряцающий на плохоньком инструменте тапер меня не раздражал. Видно было, что он старается выжать из инструмента звучание получше, но само наличие пианино в таком месте было удивительным. Он начал играть известную песенку, и толпа подхватила, постукивая кружками по столам. Мне казалось, что так петь можно, только напившись допьяна, но все держались на ногах и вели себя пристойно, поэтому я решила, что таковое хоровое исполнение даже… мило.

Когда тапёр закончил песню, с разных сторон послышались просьбы спеть, как он умеет. Пианист подозвал какую-то женщину, перекинулся с ней парой слов, и уступил ей место. Та неуверенно взяла несколько аккордов. По движениям певца я поняла, что выступать ему не впервой. Лицо его было закрыто маской, похожей на мою, но по изящному телосложению и плавным движениям я могла бы сказать, что сцена ему привычна. Наверняка изображает героя-любовника в каком-нибудь провинциальном театре.

Небрежно облокотившись о фортепиано, мужчина внезапно запел известную арию музыкального фантома. Удивительный выбор для второсортного кабака на краю земли.

Я впитывала голос певца, будто иссохшая земля воду, и не осознавая того, шептала слова вслед за тенором. Кажется, я переоценила свои способности жить вдали от концертных залов.

А певец переоценил готовность публики к высокому искусству. Вокруг недовольно ворчали. Закончив арию он тут же начал следующую, из старинной оперы, полной страстей. Игриво и насмешливо его герой пел о том, как непостоянны красивые женщины. Этот номер пришелся слушателям по вкусу, они захлопали и затопали в такт. Я поморщилась. Отдавая должное композитору я не поддерживала всеобщей любви к этому манифесту мужского свинства.

Не дослушав, я стала пробираться к выходу. Ария закончилась, вокруг свистели и кричали "еще давай". Я вышла из кабака и пошла вдоль по улице.

— Госпожа, постойте!

Я обернулась. Меня догонял кабацкий тенор в разлетающемся плаще и с шапкой в руках.

— Прошу прощения, госпожа. Вам не угодило мое пение?

— Мне не угодил ваш вкус в подборе репертуара.

— Увы, артисты не всегда вольны в своем выборе. Как вы могли видеть, после первой арии меня разве что не закидали тухлыми яйцами — возможно, из-за отсутствия таковых на столах.

— Вы преувеличиваете. Прошу прощения, неужели вы гнались за мной, чтобы поинтересоваться моим мнением? Все же советую запахнуться и надеть шапку. Местная погода не прощает небрежности.

Он последовал совету.

— Да, я бежал за вами. Не ожидал встретить здесь женщину, которая знает арию Фантома.

Вот как. Я улыбнулась:

— Не ожидала встретить здесь мужчину, который это оценит.

— Что же привело вас в Давенрок?

Я пожала плечами:

— Работа.

— Но сегодня вы свободны?

— Хозяева отпустили меня развлечься.

— О, понимаю, вы компаньонка? Закрыть лицо было весьма мудрым шагом, иначе назавтра половина города докладывала бы хозяевам о каждом вашем шаге, а остальные выдумывали бы небылицы.

Я рассмеялась.

— Но вы тоже в маске.

— По схожим, хотя и несколько иным причинам.

— Только не говорите мне, что вы контрабандист, — я перешла на заговорщицкий шепот, в притворном ужасе округляя глаза.

— Не скажу, — ответил певец мне в тон. — Позвольте представиться: Филипп. Думаю, вы понимаете, что фамилию мне называть не стоит. А вы?

— Думаю, вы понимаете, что мне не стоит даже имени называть.

— Хм… Если позволите, вы будете для меня Незнакомкой. У вас нет здесь других дел? Мы могли бы прогуляться в сторону того, что здесь зовется площадью.

Волшебная Длинночь, я в маске под руку с интересным мужчиной, вокруг кружатся огни, кто-то поет, кто-то водит хороводы, молодежь с хохотом играет в снежки, снуя между прохожими, на горке рядом с площадью столпотворение, а у ратуши поставили навесы, где продают пирожки, горячий медовый взвар и подогретое вино со специями. Мы попробовали и того, и другого, и третьего, покружились по площади, скатились пару раз с горки, и Филипп осторожно придерживал меня, и это было приятно.

Навесы у ратуши снабдили греющими кристаллами, и мороз там чувствовался меньше. На теплом пятачке то и дело появлялись певцы, чтобы проорать одну из праздничных песен, или немудрящие местные музыканты — наиграть что-нибудь восторженно-праздничное.

Филипп, у которого оставалось еще вино, занял место и отсалютовав толпе кружкой запел азартную, искристую песню о наслажденье, которое дарит кубок вина и любовь. Мелодия этой арии была довольно известна, и к нему присоединились флейтистка и лютнист. Пары на площади в такт песне закружились в вальсе. Закончив петь под аплодисменты Филипп допил кружку и раскланялся. Интересно, где он выступает? И как оказался в Давенроке?

Мы дождались фейерверка, который устроила мэрия — небольшого, но в черном небе над освещенными луной горами огненные шары смотрелись потрясающе.

Когда угасла последняя искра, мы начали выбираться из толпы, Филипп помогал мне, взяв за руку и его пальцы проникли под перчатку, обжигая кожу.

На краю площади мы остановились, и мужчина повернулся ко мне, не отпуская руки.

— Госпожа Незнакомка, увы, я большой трус, — вздохнул он, глядя на меня блестящими глазами из прорезей маски.

— Вы? Отчего же?

— Если бы я не боялся, что вы с размаху приложите ладонь к моей щеке и исчезнете в темноте, я бы пригласил вас выпить вина в моей комнате. Признаюсь, обстановка там не из роскошных, но это неказистое жилище обладает одним несомненным достоинством — отдельным входом.

Что может быть глупее для молодой женщины, чем пойти в комнату к мужчине, с которым только что познакомилась? Пить с ним вино? Наверное, Филипп прочел мои мысли, потому что погрустнел и кивнул:

— Понимаю, мое предложение кажется вам небезопасным. Что я могу сделать, чтобы убедить вас в своей благонадежности?

После раздумий я покачала головой:

— Господин Филипп, боюсь, что вам придется поискать спутницу похрабрей меня.

Кажется, мужчина всерьез расстроился:

— Никто из них не знает, что слепой ночью внутри головы рождаются фантомы.

Филипп процитировал строчку из той арии, которую исполнял в "Копыте", и остатки здравого смысла засобирались прочь. Демоны! Мне очень хотелось провести время в компании такого кавалера, может быть, даже подарить ему пару поцелуев… Но я даже не могу никого предупредить, куда я иду! Леонора, тебе точно нужны такие приключения? Нет-нет, это совершенно невозможно — идти к одинокому мужчине, с которым только что познакомилась! одной! Но… я так давно не знакомилась с такими мужчинами. В конце концов, раз в тридцать лет я имею право на безумство! Или нет?

— Что ж… — ответил Филипп на затянувшееся молчание. — Я вернусь в Давенрок через неделю. Может быть, нам удастся еще увидеться? — Он вздохнул и добавил невпопад: — Хозяйка комнат сказала, что "семерка" — счастливая цифра.

Филипп достал ключ с привязанной к нему деревяшкой, на которой было выжжено "семь".

Сердце куда-то ухнуло.

Ведьма-странница, я надеюсь, ты знала, о чем говорила.

Глядя на номер, я удивилась собственному голосу:

— Я с удовольствием выпью с вами вина, но у меня есть одно условие.

— Все, что угодно! — пылко ответил молодой человек.

— Я не буду снимать маску, что бы ни произошло. И вы не будете пытаться ее с меня снять.

— Конечно. Я не сделаю ничего против вашей воли, милая Незнакомка.

Мы подошли к забегаловке, откуда доносился хохот и песни. Филипп подозвал вышибалу, дал ему несколько монет и что-то сказал. Вскоре тот вернулся с бутылкой вина и двумя кривоватыми рюмками-стопками, кивнул в сторону кабатчика и развел руками.

Мы вышли наружу. Филипп посмотрел на рюмки на просвет, повернувшись в одинокому фонарю над входом, и проворчал:

— Вот же скряга, отказался давать бокалы даже под залог гольдена.

Присев на корточки, он набрал в рюмки снега, достал платок и принялся старательно их протирать. Похоже, что он совсем недавно в контрабандистах, иначе переходы через горы и ночевки в одеяле у костра избавили бы его от брезгливости.

Мы свернули на темную улицу, затем в подворотню, и вскоре оказались позади двухэтажного здания. Филипп подал мне руку, и мы поднялись по лестнице из ажурного металла, которая вела к двери в комнату. Мой спутник щелкнул замком, зашел первым и зажег маленький тускло светящийся кристалл. Рядом с ним висел кристаллобогреватель, но в комнатушке все равно было зябко. Кроме кровати и табурета, который играл роль прикроватной тумбочки, мебели не было.

— Я здесь редко появляюсь, раз в неделю или две, и снимать что-то подороже казалось неразумным… до сегодняшнего вечера.

Филипп помог мне избавиться от плаща и сапог, накинул на плечи плед и занялся камином.

— Неужели вы не принимаете гостей? — кажется, я слишком откровенно поинтересовалась, часто ли он приводит сюда женщин.

— Верите или нет, но вы единственная, — понял невысказанное Филипп. Он снял маску, и я с интересом рассматривала его открытое лицо, обрамленное короткими волосами.

Вскоре от потрескивающего огня повеяло теплом, и я шагнула поближе. Извиняясь за скудость обстановки Филипп предложил мне присесть в изножье кровати, напротив камина. Он переставил тумбочку будто столик и разлил вино по рюмкам.

Мы заговорили о музыке, о новых и старых операх, о новом способе записывать небольшие пьески на металлические цилиндры, о необычном звучании клавесина на кристаллах, я попросила Филиппа снова спеть, но он решил, что будоражить соседей — не лучшая идея, мы совершенно не хотим, чтобы они пришли выяснять, чем мы занимаемся. Вино разлилось приятным теплом, но я совершенно не чувствовала себя захмелевшей, поэтому странно, что я не помнила, в какой момент мы стали целоваться.

— Тебе не нужно сейчас уходить? Ты можешь остаться? — шептал Филипп, осыпая поцелуями мою шею, пока его пальцы скользили по пуговицам на платье.

Что я творю? Но я не хочу уходить. И не уйду.

— Мне стоит вернуться домой под утро. До того я свободна.

Больше говорить не пришлось. Очень скоро на мне осталась только маска, и чтобы я не отвлекалась на переживания об инкогнито, Филипп потушил кристалл. Редкие всполохи огня метались по стенам, за окном подвывал ветер, и я разомлела, отдавшись этой чудесной ночи.

* * *

Воистину, в Длинночь исполняются все мечты. Вчера я и подумать не могла, что услышу в Давенроке оперную арию и встречу такого мужчину. Я лежала на плече Филиппа и все откладывала и откладывала тот миг, когда придется перевернуть последнюю страницу длинночной сказки.

— Ты давно в Давенроке? — спросил Филипп, прижав меня покрепче.

— Не очень. — Я не хотела раскрывать сведений, по которым меня можно найти. — А ты… м… давно промышляешь в этим местах?

Я услышала смешок.

— Госпожа Незнакомка, не только у тебя есть тайны, и подозреваю, что твои тайны глубже моих. Представить не могу, что могло привести юную прелестную девушку, которая разбирается в искусствах, в глухой горный городок, но ты ведь мне не расскажешь? Ни за что не поверю, что в более приятной местности для тебя не нашлось работы.

Как он ловко перевел разговор. Но я не желала раскрывать всё сразу.

— Ты несколько поторопился назвать меня юной прелестной девушкой, — я приподнялась на локте.

— Неужели?

Стоит ли пугать кавалера точным возрастом? Но притворяться малоопытной прелестницей мне совершенно не хотелось.

— Мне тридцать лет. Не страшит такая цифра?

— Ничуть, — хмыкнул Филипп и вернул меня к себе на плечо. — Мне на два года больше. И все же, не расскажешь, что привело в Давенрок молодую прелестную женщину?

Я хихикнула от того, как быстро он перекроил комплимент.

— Мне пришлось уволиться с последнего места без рекомендаций. — Его рука на моей талии напряглась. — Такой выбор у молодых женщин случается чаще, чем можно было бы представить. — Филипп тихо рыкнул, и я поспешила продолжить. — Я не хочу ворошить прошлое, поверь мне. Я могла бы найти какую-нибудь невероятно скучную работу через знакомства, но поняла, что мне хочется чего-нибудь необычного. Жизнь в городке среди гор — само по себе приключение.

— Ты хочешь надолго задержаться в Давенроке?

— Не знаю. Возможно, до осени. Летом здесь должно быть невероятно красиво. Я права?

— В чем? Ах, да, конечно. Летом очень красиво в горах.

Я засмеялась.

— Ты, наверное, и не обращаешь внимания на пейзажи по сторонам, когда видишь их в сотый раз.

— Увы, красота тоже приедается. — И неожиданно спросил: — Ты придешь через неделю?

Вопрос застал меня врасплох. Я задумалась. Хоть дверь флигеля была сбоку, мне бы не хотелось выходить в женском наряде, пока Сантры не легли спать. Если меня заметят, ничего страшного не произойдет — к парню приходила подружка, это случается, но расспросов мне-Леону не хотелось бы.

— Может быть… Но мне не удастся сбежать из дома рано, обычно до позднего вечера нужны мои услуги. Может, около полуночи, не раньше одиннадцати вечера точно.

— Я тоже буду свободен только поздним вечером, возможно, к полуночи.

Филипп довел меня до главной улицы, где горели фонари. Несмотря на удаленность Давенрока и небольшой размер, здесь явно был маг, который заряжал осветительные кристаллы.

Я попросила молодого человека вернуться, и когда побежала по улице, несколько раз оглянулась, всматриваясь в тени. Очень не хотелось, чтобы он начал выяснять, куда делась молодая женщина, живущая во флигеле при особняке королевского надзорника.