ГЛАВА 11. Папа

Я расслабленно лежала на груди мужчины, нежась в его объятьях. Мысли были вялыми и восхитительно простыми. Сейчас, например, они крутились вокруг этой субстанции, которая похожа на камень, но, к счастью, совсем не камень. И очень хорошо, что на ощупь она сейчас тёплая и даже мягкая, иначе был бы повод тревожиться за Нира, который на всём этом сидел. Он же ведь только кажется совершенно непробиваемым и очень суровым, а на деле — очень чуткий и ласковый.

— Я теперь хорошо понимаю твоё нежелание возвращаться и с кем-то общаться, — негромко проговорил харр, не шевелясь.

— Почему именно сейчас?

— Оказывается, я за эти дни очень соскучился по тебе. — Тяжёлая ладонь мягко скользнула по моей спине от талии вверх, пальцы слегка помассировали шею. Хорошо… — Но до сих пор даже не задумывался об этом. Сначала беспокоился о тебе, потом — о том, что решат старшие. И ты права. Неприятно думать, что кто-то может оказаться поблизости, слышать, даже просто знать… Даже если это свои. Не просто неприятно, злит.

— А раньше тебя наличие свидетелей не беспокоило? — озадачилась я ещё больше.

— Не выдавалось случая проверить, — он слегка пожал плечами. — Но, наверное, с другими было бы всё равно. А я еще удивлялся, как харры понимают, что вот именно с этой женщиной хотят связать жизнь! Тут надо удивляться, как можно этого не понять…

Я потёрлась щекой о его плечо, выражая молчаливое согласие и одобрение — не столько словам, сколько настроению и самому его существованию вот тут, рядом.

— Арриши, — тихо позвал рыжий. — Если ты всё-таки решишь вернуться домой… — он запнулся, несколько секунд помолчал, но всё же продолжил: — Если ты так решишь, могу я полететь с тобой?

— Нет, Нир, — также негромко возразила ему, не поднимая головы с широкого плеча. Руки мужчины напряглись на моих плечах, на мгновение сжали крепче, но я поспешила продолжить: — Не решу. Прошлое это прошлое, нужно просто привыкнуть к настоящему.

Отвечать на это харр не стал, а я всё же выпрямилась, чтобы поцеловать его. Нежно, долго, опять стараясь через прикосновение выразить всё то, что не могла доверить словам.

После мы ещё некоторое время посидели, не желая друг друга отпускать, но потом заставили себя собраться с силами, расплести объятья и встать. Потому что действительно хотелось есть. Ну и, конечно, требовалось окончательно закрыть вопрос с местными старшими.

Надеюсь, это получится уже сегодня и решение их окажется каким-нибудь… хорошим.

Когда мы в молчании, рука об руку вернулись к лагерю, толпа у костра выросла на еще четверых харров, трёх мужчин и одну женщину — совершенно седую, но с очень молодым, чистым и гладким лицом без малейшего следа возраста. По местному обычаю поздоровались радиоимпульсами, а слово первым взял Бетро, который, к моему облегчению, нашёлся среди пришлых.

— А хорошенькая из тебя получилась харра, — с лёгкой улыбкой заметил мужчина. — Настоящая, с характером, упрямая. Всё как полагается. — Он весело покосился на сидевшую подле Эрру, но та сделала вид, что не поняла намёка.

Я тоже не поняла, но лезть с уточнениями, конечно, не стала, это явно было что-то очень личное. Зато задала вопрос, который должен был возникнуть раньше, но за всеми волнениями я просто не находила времени об этом подумать.

— Эрра, а почему ты не позвала на помощь, когда тебя поймали? Если вы можете связываться друг с другом на любых расстояниях.

Нир тем временем потянул меня чуть в сторону, усадил рядом с собой. Ужин по молчаливому согласию отложили на потом, решив сначала сделать дело.

— Не повезло, — вздохнула женщина, теснее прижавшись к Бетро, который при напоминании об этом событии мрачно нахмурился. — Меня поймали как-то уж очень ловко, кажется усыпив на расстоянии. Очнулась только здесь, в клетке, а та стояла в неподходящем месте. Совсем чуть-чуть в сторону, и удалось бы позвать на помощь. Но меня не выпускали, — она неприязненно поморщилась, наверное, вспомнив что-то особенно неприятное. — Только потом уже, когда Нир меня выпустил, сумела дозваться и вернуться. Только потом он отказывался пускать меня обратно, еле уговорила, пришлось побегом грозить!

— Его можно понять, — осторожно поддержала я недовольного Бетро.

— Так и надо было со мной идти, я предлагала, — ворчливо отозвалась Эрра, но на своего мужчину покосилась с нежностью. — Не могла же я бросить тебя одну с этими шретами!

— Спасибо, — искренне поблагодарила её. — Только ведь… Тогда неизвестно было, что со мной. А вдруг…

— Ай, и слышать такого не хочу! — оборвала она. — Нир хороший мальчик, он не заслужил такого удара! И ты хорошая. Я рада, что вы теперь вместе, и что ты с нами — тоже рада. Мы с Бетро всегда ждём вас у себя. И если помочь надо будет — говори, у тебя же никого больше знакомых тут пока нет.

— Спасибо, — повторила я, чувствуя лёгкое смущение. Забота и участие этой женщины очень трогали. Они меня и в прошлый раз впечатлили, но сейчас, при посторонних, было особенно неловко.

— Я вот что подумала. А не могли эти урши специально так ту клетку поставить? — вдруг перескочила она на прежнюю тему. — Уж очень ловко вышло!

— Вряд ли. Наша техника не умеет распознавать эти ваши линии связи. Случайность, наверное. В этой истории вообще пугающе много странных совпадений и случайностей, — добавила я мрачно. — Настолько, что в их случайность сложно верить.

— Это правильно, — неожиданно высказалась незнакомая женщина, глядя не на меня, а на храм сквозь густую пелену леса. — Мы все существуем и делаем что-то с определённой целью, даже если её не знаем.

— Морион? — окликнул её один из старших мужчин. — Ты что-то увидела?..

— Ничего сверх того, о чём уже говорила, — сварливо отозвалась та, переведя взгляд на говорившего. — Сюда должны прийти шреты уршей. И они сюда придут, с вашего одобрения или нет.

— А почему? — не утерпела я.

— Потому что так надо, дитя. Так правильно.

— А-а… — протянула я бессмысленно.

— Морион самая мудрая из всех харров, — сжалился надо мной Нидар и пояснил то, что прочим было очевидно. — Она знает, как правильно, и еще ни разу не ошибалась. Именно она настояла на том, чтобы мы приняли ваших шретов, когда те пришли на смену преступникам.

— Ага, — я глубокомысленно кивнула. — Но если все знают, что она самая мудрая и никогда не ошибается, какого плюка её не послушали сейчас?

Вопрос харров развеселил, а Морион вздохнула и развела руками.

— Они всегда ищут сложных путей. И любят поговорить.

— Ага! Но теперь-то они тебе поверят?

— Уже поверили, — едва заметно улыбнулась она. — Мы просто пришли взглянуть на тебя, юная харра, и на пирамиду. Но после ужина, — проявила женщина проницательность и в этом, заработав ещё несколько очков симпатии.

…Я так и не поняла, какое решение приняли харры относительно храма. Они осмотрелись, подробно расспросили меня, что представляет собой эта штука и на что способна, узнали мнение «первопроходца» Нира. Потом выслушали историю о своих давних предках, создавших всё это, и об их взгляде на вещи. История о гибели большей части древней цивилизации их почти не заинтересовала и не впечатлила. Но это закономерно: подтолкнуть харров к клеймению познания как такового главным мировым злом могла только грандиозная техногенная катастрофа.

Потом все с честью прошли испытание знакомством с искином, но остались взаимно равнодушны. Во всяком случае, желания завтра же продолжить общение не выказал никто из старших, да и храм посчитал этих новых посетителей ещё менее достойными и интересными, чем Нидар.

Но я не спешила переживать за будущее народа Индры и призывать харров одуматься. Во-первых, это всё-таки не моё дело, не захотят — их право и их выбор. А во-вторых, еще не факт, что они не захотят. Старшие харры не показались такими уж ярыми ретроградами и фанатиками старого режима, наоборот, весьма рассудительные существа. Скорее, они не спешили принимать решение сгоряча и хотели сначала всё обдумать. Такой подход можно было понять и одобрить: это мы с Нидаром отвечали только за себя и могли позволить себе беспечность, а эти харры определяли будущее всего своего народа.

Договорившись, что мы позовём их, когда прилетят люди, старшие ушли, а вместе с ними — и шреты. Оставшись вдвоём, мы вздохнули с облегчением.

Вечер провели во временном харрском лагере, наслаждаясь обществом друг друга. Я к этому времени уже вполне освоилась с обострёнными чувствами, лес перестал так нервировать, и в общем-то чувствовала я себя весьма неплохо. К хвосту и лапам почти привыкла, а перспектива остаться на Индре уже почти не пугала. Манили загадки храма и древней цивилизации; добрая Эрра и пугающе мудрая Морион внушали оптимизм и веру в то, что меня готовы здесь принять. Привычной жизни, конечно, было жаль, но не настолько, чтобы по ней убиваться.

Ведь, если разобраться, от неё осталось не так уж много, одна только работа. Друзья погибли, разрывать отношения с семьёй никто не требовал, наличие сети телепортов приятно волновало перспективами. Ну а к бытовым мелочам можно притерпеться и найти компромисс.

Оставалась только одна проблема, ИСБ и политика, но тут я надеялась на отца, как минимум на его дельный совет. Однако на следующий день, когда я попыталась с ним связаться, он оказался недоступен. Зато меня ждало сообщение с приказом оставаться на месте и ждать прихода основных сил через пару дней.

— Интересно, и как он собирается успеть за это время? — риторически спросила я, обрывая связь.

Мы с харром стояли всё в той же палатке, где нашли оборудование; я у аппарата, Нир — чуть в стороне, чтобы не лезть под руку.

— За какое?

— От Земли сюда лететь не меньше недели, а он сказал ждать помощь через пару дней. Даже если он вчера сразу сорвался из Солнечной системы, что при его службе очень трудно, это слишком быстро, — пояснила, отключая оборудование и аккумулятор.

— Может, он попросил кого-то, кто находился ближе? — предположил Нидар.

— Логично, — согласилась я. — Мне такой простой вариант в голову не приходил. Вин! Надеюсь, этим кем-то оказалась не Нинка… Но вообще не должна, она же не у него в подчинении, не будет же он её с дежурства срывать!

— Твоя сестра? — продемонстрировал Нидар прекрасную память. — Почему ты не хочешь её видеть?

— Да я не то чтобы не хочу, — слегка смутилась в ответ. — Просто она жутко занудная и правильная, и у меня нет сил и терпения выслушивать сейчас её ворчание. Я очень люблю всю свою семью, но вот именно сейчас совсем не хочу знать, что сестрица может сказать про мои приключения.

— Ты думаешь, она станет тебя ругать? — нахмурился рыжий.

— Станет. За то, что никому ничего не сказала, — вздохнула я тоскливо. — И будет права, что особенно обидно. Отец, конечно, тоже ещё припомнит, но он не такой занудный, для него жива — уже радость. А Нинка… ну просто с ней такое точно не могло случиться, вот просто вообще никак, я даже представить не могу её делающей какую-то глупость! И от этого только хуже. Ну знаешь, у нас говорят, людей раздражает, когда кто-то говорит о своём совершенстве, но когда кто-то действительно совершенен, то это просто бесит. Короче, всё сложно! Давай на что-нибудь отвлечёмся, а?

— Ты хочешь опять пойти в пирамиду? — кажется, без особенного воодушевления спросил харр.

— Ну я предполагала, да, тут не так-то много вариантов. А что, есть другие идеи?

— Я обещал показать тебе море, — улыбнулся рыжий. — И раз ты всё равно уже знаешь про тайные тропы, то я подумал…

— Нир, ты лучший! — радостно взвизгнула я, с разгона, чуть ли не в прыжке, повиснув на его шее. Но Нидар даже не пошатнулся, обнял, придерживая, явно довольный такой реакцией. — У меня будет настоящий отпуск! Ну хоть немного! Пойдём, я готова. То есть сейчас рюкзак возьму и буду готова!

Рыжий в ответ засмеялся и пошёл к выходу из палатки, не сразу поставив меня на ноги.

Сборы много времени не заняли, и вскоре я уже в тревожном нетерпении шла рядом с Ниром, держась за его руку и хвост, и предвкушала знакомство с чудом телепортации, до которой человечество пока, увы, не доросло.

— Вот здесь находится место, где начинается тайная тропа, — предупредил харр. — Чувствуешь?

— А что именно я должна почувствовать? — спросила, насторожив все доступные органы восприятия. Лес как лес, ничего нового. — И чем?

— Не знаю, — ответил он со смешком. — Просто почувствуешь, и всё.

— Почувствую что? На что это хотя бы похоже-то? Ну примерно!

— Похоже… — растерянно повторил Нир. — Как будто стоишь на скале перед прыжком в воду. И чтобы попасть на тропу, надо прицелиться и прыгнуть. По ощущениям, — неуверенно уточнил он.

— Ага, но на самом деле совсем не похоже, да?

— Да, — признал мужчина. — Постарайся расслабиться. Это чувство не снаружи, как звук, оно внутри.

— Хм. Уже легче, — пробормотала скептически, но послушалась, и даже на всякий случай закрыла глаза.

Когда через добрую минуту ничего не произошло, я задумалась.

Как почувствовать что-то непонятное тем органом, которого у тебя отродясь не было? Интересный вопрос. С вибриссами хоть понятно, к этим ощущениям меня шимка подготовила, а тут — полный эксклюзив.

С другой стороны, можно ведь не упираться в ощущения просто так, а подойти к вопросу чуть сбоку. Я, например, знаю точное место, где должна почувствовать. Значит, мои ощущения здесь и на расстоянии метра впереди и позади него должны отличаться. В чём?

Я отступила на шаг, сдвинулась вперёд, еще раз, ещё… Нир не мешал и не задавал вопросов, терпеливо ждал — то ли триумфа, то ли когда мне уже наконец надоест.

К счастью, в это время мужчина сохранял бдительность, потому что… Плюк знает, чем это могло закончиться!

На очередном повторе, когда я почти абстрагировалась от окружающего мира, упорство увенчалось успехом. Частично. Рыжий подобрал очень удачную аналогию, это действительно походило на прыжок со скалы, только вместо короткого точного движения, сознательного и прицельного, я в прямом смысле сорвалась вниз.

Но далеко улететь, толком испугаться и тем более закричать не успела, меня вернул «на твёрдую почву» сильный рывок за локоть. Плечо пробило болью до шеи, я с размаха впечаталась в очень твёрдого на такой скорости Нидара и сдавленно охнула.

— Мара! — выдохнул харр с укором, крепко стиснув меня в объятьях. — Что ты делаешь?!

— Ищу новые ощущения, — просипела я и закашлялась. — Удавишь!

— Прости, — повинился он и ослабил хватку, хотя из объятий не выпустил, продолжил придерживать за талию. — Очень больно? — спросил, хмурясь, когда я с недовольной гримасой принялась ощупывать плечо. Вывихнуть, к счастью, не вывихнул, но потянул — точно.

— Ну так, терпимо. Всё-таки ты очень сильный, — усмехнулась нервно. — Как хорошо, что ты при этом добрый…

— Ты меня напугала, — проговорил Нир, на мгновение прижался губами к моей макушке. — Я не понял, куда ты шагнула, а тайная тропа может вывести куда угодно. Не рассчитал силу.

— Куда угодно — это куда? — озадачилась я.

— Я знаю харра, который оказался в ледяном океане, далеко на севере или на юге, не понятно. Но это сильный мужчина и воин, который умеет ходить тайными тропами, он выбрался на льдину и сумел вернуться.

— Ничего себе… А зачем вашим предкам порталы на крайнем севере? — спросила растерянно.

— Не знаю. Но, пожалуйста, будь осторожнее!

— Буду, но о таких вещах лучше всё-таки заранее предупреждать! — возразила ворчливо. Обрисованная рыжим перспектива, пусть и запоздало, напугала гораздо сильнее непривычных ощущений. — Ладно, ну их, эти тропы, не хочу ругаться и портить настроение. Давай ты уже отведёшь нас на море, а?

— Тебе просто нужно немного научиться, — приободрил меня харр. — Но не сейчас, верно.

С этими словами Нидар подхватил меня на руки и решительно шагнул вперёд.

Больше всего это было похоже на короткое падение, или головокружение, или тот момент на грани сна и яви, когда тебе кажется, что ты падаешь, а на самом деле по-прежнему лежишь в кровати. Но одновременно — совсем не то. Какое-то неопределённо-тянущее чувство внутри — не то в затылке, не то в животе, — направленное словно во все стороны разом. Не настолько выраженное, чтобы всерьёз испугать, но очень отчётливое и запоминающееся.

Ощущение длилось совсем недолго, несколько шагов Нира, которые тот проделал вроде бы по знакомому лесу. А потом мир мигнул — и в лицо дохнуло запахом моря.

Нидар аккуратно поставил меня на мелкий белый песок, и я наконец-то нашла хотя бы одно преимущество новых ног: грубую шкуру лап не обжигал нагретый солнцем песок, а кожаные «перепонки» между пальцами не давали вязнуть. Но всё это я отметила мельком, пока анализировала ощущения перехода и их последствия. А потом — с наслаждением, глубоко до боли в лёгких вдохнула солёный воздух, наслаждаясь открывшимся взгляду совсем сказочным пейзажем, в лучших традициях туристических проспектов, только — настоящим.

Лазурная чаша лагуны, расчерченная безупречно ровными линиями волн. Пенные языки лизали широкую полосу пляжа, отделявшую воду от леса — бирюзово-зелёного с вкраплениями всех цветов радуги. Впереди, где берег обрамлял море, зелень подходила к самой воде; кажется, там пробивался ручей.

— Ну как?

— Нир, это… У меня нет слов! — пробормотала тихо, оглядываясь с такой жадностью, как будто мгновение-другое, и вся эта безмятежная красота исчезнет, оказавшись виртуальным рекламным трюком.

— Почему? — озадачился мужчина.

— От восторга, — пояснила и вместо других благодарностей обхватила его руками за шею, чтобы притянуть к себе и поцеловать — со всей самоотдачей, на какую была способна.

Следующие полтора дня оказались лучшими если не во всей моей жизни, то уж за последние годы — точно. Харр привёл нас на довольно большой остров, расположенный совсем рядом с материком; при желании переплыть пролив в безветренную погоду могла бы и я, даже несмотря на то, что совсем не профессиональный пловец. Здесь было пустынно, совсем как в лесу: местные жители не интересовались этим клочком суши, им хватало земли и на материке. Нидар встречал едва заметные следы чужого присутствия, значит, порой сюда заглядывали другие любители уединения, но сейчас на всём острове, кроме нас, никого не было.

Порой в голове всплывали вопросы, начинал покусывать исследовательский зуд и даже как будто совесть — за то, что я откладываю на потом важные вещи. Но я отмахивалась от них, ссылаясь на то, что времени впереди масса. А еще сдерживал иррациональный… нет, не страх, но какой-то внутренний протест. Выяснив, что случилось с моими друзьями пять лет назад, я никак не могла окончательно через это перешагнуть и отринуть инстинктивное опасение перед храмом.

Так что я решила устроить себе полноценный отпуск, пусть и всего на пару дней. И мы с Нидаром гуляли по окрестностям, для разнообразия не подвергая собственные жизни смертельной опасности: харр уверял, что ничего такого на острове не водится. Любовались изумительными видами, купались в море и в небольшом пресном озере, расположенном в укрытых чащей скалах.

Говорили до хрипоты обо всём на свете — вспоминали истории из жизни, заочно знакомились с родными. К моему облегчению, рыжий оказался не так уж одинок, вскоре после смерти родителей его приютил родной дядя и его семья. В которой приблудного мальчишку явно не обижали: слишком тепло для обиженного он вспоминал приёмных родителей, сестру и двух братьев. Сейчас они общались мало, харры вообще очень ценили уединение, но старались приглядывать друг за другом и быть в курсе событий из жизни родных.

Целовались до умопомрачения — то жадно, словно дорвавшиеся до чего-то запретного и вожделенного, то нежно, как будто в первый раз.

Занимались любовью — к счастью, не на песке, подобное развлечение мне пробовать не хотелось. И хотя, благодаря храму, в этом вопросе мы были заочно знакомы довольно давно, каждое мгновение близости всё равно становилось маленьким открытием и откровением.

И ощущение, будто мы одни в целом мире, умножало удовольствие, заставляло трепетать от восторга.

Очень быстро в этой безмятежности, на этом белоснежном пляже под сенью высокого прозрачного неба, я поняла, почему так легко вспыхивают курортные романы. И если бы не успела полюбить рыжего харра раньше, то непременно наверстала бы теперь.

Возвращалась назад я со смешанными чувствами. С одной стороны, совсем не хотелось покидать идиллическое побережье, на котором еще и погода царила как на заказ, а с другой — хотелось уже разобраться с важными вопросами, с собственным будущим и достичь какой-то определённости, и сейчас это было гораздо важнее.

В этом противоречии меня сильнее всего приободряла простая мысль: остров никуда не денется, и мы с Ниром можем сбежать туда снова, когда закончим с делами.

В наше отсутствие в человеческом лагере ничего не изменилось, и это в первый момент показалось странным: тут же кругом лес, и обычно его обитатели весьма любопытны. Но объяснение оказалось простым: храм отпугивал всяческую неразумную живность, а незваные гости обосновались как раз на его территории.

Поскольку стены пирамиды больше не угнетали и не вызывали желания срочно убраться подальше, устроиться решили внутри, со всеми удобствами. Причём не в большом основном здании, а в одном из маленьких. Они как раз для этого и предназначались: для жизни тех, кто работал в исследовательском центре и не желал куда-то перемещаться. По-моему, запредельная лень, с их-то сетью телепортов!

К счастью, древние харры знали толк в удобстве и всё оборудование работало исправно: нашлись и туалет, и ванная, и вода любой температуры, и даже варочная панель и аналог духовки. Так что одно место для дальнейшего проживания я себе уже присмотрела, да и Нир как будто не возражал.

Но мне начало казаться, что самой важной технологией хвостатых окажется даже не телепортация, а потрясающая надёжность всего их оборудования. Это даже пугало: несколько тысячелетий прошло, а здесь всё выглядит так, как при постройке. Наверное. Во всяком случае, единственное, что отличало эти комнаты от видений моих снов, это отсутствие растительности.

Искин объяснил, что те цветы разводились специально. Во-первых, харры находили подобное красивым, они так понимали комфорт. А во-вторых, имелась и практическая надобность: специфические растения облегчали как контакт хвостатых с биополем Вселенной, так и вообще обмен информацией, на всех уровнях.

Материал, из которого состояла пирамида, впечатлял особенно. Вещество, способное прихотливо изменять собственную атомную структуру, это — сильно. Но что меня особенно озадачивало, внешний вид камня в результате всех этих преобразований не менялся вовсе. Жилая комната выглядела всё тем же нагромождением каменных блоков. Даже уже виденная мной разноцветная подсветка оказалась виртуальной, это было одним из средств общения искина с хозяевами. Немного выделялась на общем фоне только ниша в стене, в которой предлагалось разогревать или охлаждать продукты: её во время работы закрывала странная полупрозрачная светящаяся субстанция, больше всего похожая на густой дым. Щупать это вещество я не рискнула, совать через него руки внутрь — тем более.

Судя по всему, представления об эргономике у древних харров здорово отличались от человеческих. Или им просто было плевать на внешний вид, главное — удобство?

Нидар все эти метаморфозы монолитного по виду камня воспринимал с философской насторожённостью. Но больше всего его смущали даже не сами изменения вещества, а то обстоятельство, что прежде ему и в голову не приходило, сколько странного и необычного здесь спрятано и насколько внешность древнего храма обманчива. Впрочем, к этому и я никак не могла привыкнуть.

Единственное, чего тут не хватало для полноценной жизни, это еды: продовольственных запасов древние не оставили. Или они просто не могли столь надолго сохранить органику? Но особых хлопот это не доставляло. Ничто не мешало Ниру поохотиться, да и в лагере наёмников имелось много всего интересного. Готовыми пайками мы и вооружились, вернувшись с пляжа на территорию комплекса: мне хотелось разнообразия, а Нидару, который еду уршей ни разу не пробовал, было любопытно.

К счастью, готовые пайки оказались высокого качества и не только сбалансированными, но еще и приятными на вкус, так что краснеть перед харром не пришлось. Он в итоге, правда, всё равно решил, что свежая еда лучше, но и к полуфабрикатам отнёсся снисходительно.

Назавтра мы ожидали прибытия обещанной отцом помощи. Но чтобы не тратить зря время и не нервничать в ожидании, продолжили повышать собственное образование. Поначалу не хотели никуда ходить, ведь связь с искином работала и здесь, но тот воспротивился: жилые пирамиды считались той промежуточной территорией, на которой общаться было уже легко, но передача больших объёмов информации ещё считалась опасной.

Сегодняшний «разговор» я начала с попытки закрыть вопрос гибели древней цивилизации. Увы, искин не знал подробностей эксперимента, который проводился на основной планете харров, но связан тот был с искажением пространства и времени. Звучало грандиозно и, по-моему, достаточно зловеще для последнего свершения цивилизации. А с учётом сети телепортов — вполне правдоподобно.

Древние харры вообще весьма вольно обращались в быту не только с пространством, но и со временем, что в итоге и объясняло долговечность техники. Основную часть минувших тысячелетий, когда никто разумный не пытался взаимодействовать с комплексом, тот существовал… можно сказать, вне реальности трёх привычных измерений. Как это работало, я даже не пыталась понять: для достижения такого уровня мне пришлось бы усвоить огромную массу объективно совершенно ненужной информации. Нет уж, пусть этим профессионалы занимаются!

Сегодняшний сеанс обучения закончился приступом лёгкой головной боли и появлением очень странного ощущения: я теперь точно знала, где находится та планета харров, на которой проводился эксперимент. Стоило сосредоточиться, и я легко могла указать, куда надо лететь. Кажется, таким образом храм ответил на мой вопрос о местонахождении этого мира. И, кажется, именно на это ушёл оставшийся лимит моих «удовлетворительных» с точки зрения искина когнитивных способностей.

Я вернулась в реальность и не успела даже толком прийти в себя, когда искин вдруг сообщил о вторжении. Причём показалось, что безэмоциональная программа не то в панике, не то в ярости. К счастью, автоматическую реакцию на такие события создатели не заложили, поэтому приказу не препятствовать и не атаковать пришельцев комплекс подчинился.

Хотя стало очень интересно, как именно храм собирался бороться с чужаками, но теорию мне объяснять отказались: на сегодня было достаточно воздействий на разум. Пришлось спешить вместе с Ниром наружу, выяснять на практике, кого так «тепло» собирался встретить храм. Я ждала обещанную поддержку, но она ли это? Слишком уж бурная реакция, раньше его человеческая техника не беспокоила. Да и корабль явно совсем маленький, если собрался садиться прямо здесь. Как он успел так быстро долететь? Неужели отец правда Нинку прислал?!

В любом случае успокаивало, что приказ о переходе к активной обороне я смогу отдать и снаружи.

Кораблик опустился совсем рядом с человеческим лагерем, на всё той же мощёной площади, втиснувшись рядом с вертолётом. Действительно, совсем небольшой; странная серебристая штуковина листовидной формы, я таких прежде даже на картинках не видела. С другой стороны, я же не специалист и в военной технике не разбираюсь, мало ли какие у них там новинки!

Почти одновременно с нашим появлением на ступенях корабль выпустил трап. На каменные плиты сошли четверо человек — к моему облегчению, не Нина, а отец и трое незнакомцев с ним. Храм вдруг успокоился: объект резко перестал представлять для него опасность.

Хм. А кого же он ждал?..

Но вопрос этот оставили на потом, поспешив к пришельцам.

— Надо же, отец сам прилетел, — проговорила задумчиво. — Интересно, как успел? Что это у него за корабль такой странный? Новая модель, что ли, жутко секретная… Плюк, правда, знает, откуда! Но, может, иэсбэшники поделились, или по каким другим каналам достал. Папа может, он… — я запнулась, не зная, как сказать. По-хорошему, стоило бы раньше подготовить мужчину к этой встрече, но — не сообразила, всё время голова была занята другим.

— Ты упоминала, что он военный.

— Ну да. Но он не просто военный, он достаточно большая шишка, контр-адмирал, командует эскадрой в составе первого космического флота, который в Солнечной системе базируется. Так что связи у него всякие есть.

— Не бойся, всё будет хорошо, — безмятежно улыбнулся Нидар, ободряюще сжав мою ладонь. Ну да, его тут, на Индре, сложно какими-то чинами и званиями впечатлить.

Начинаю верить, что он даже с отцом легко найдёт общий язык. Уж как минимум не испугается, как некоторые слабонервные.

Всё-таки у харрского зрения есть преимущества. Мы разглядели людей еще с пирамиды, а они наше появление заметили только внизу лестницы. Первым обратил внимание один из незнакомых мужчин — рослый, хотя и ниже отца, тип с неестественно белыми волосами, одетый в синюю форму ИСБ, он же привлёк внимание остальных.

Когда обернулся отец, сердце моё нервно подпрыгнуло к горлу, а ноги вдруг ослабели. Одновременно и с одинаковой силой захотелось побежать к нему навстречу и повиснуть на шее и — удрать обратно в храм. Пришлось в качестве компромисса стиснуть зубы и крепче вцепиться в надёжную ладонь харра. И отвлечься на изучение остальных, чтобы не встречаться с отцом взглядом.

В гражданском был один, строго одетый невысокий мужчина с короткими тёмными волосами. Он жадно озирался, разглядывая пирамиды, лагерь, нас с Ниром и, кажется, был готов разорваться от любопытства. Похоже, в «основные силы» включили и специалиста из учёной братии. Интересно, по какому он у них направлению? Генетик, историк?..

Рядом с отцом стоял офицер ИСБ в чине генерал-майора, я разглядела звёзды, когда подошли ближе. Невысокий, особенно на фоне контр-адмирала, темноволосый смуглый тип с искренней, заразительной улыбкой. Вопиющее несоответствие звания и наружности заставляло смотреть на него с опасением.

Блондин с полковничьими погонами при ближайшем рассмотрении оказался жутковатым, он заставил вспомнить все мрачные легенды об этой службе. У него был взгляд не солдата, а убийцы — холодный и острый, словно выбирающий место для удара.

— Привет, — неловко улыбнулась я, когда мы подошли к замолчавшим людям.

— Ох, Тата! — вздохнул отец и сам шагнул ко мне, сгрёб в медвежьи объятья.

Горло неожиданно перехватило, и ответить что-то я не смогла, только крепко вцепилась в отца, чувствуя громадное облегчение. Хотя умом понимала, что он вряд ли всерьёз злится, но всё равно было как-то не по себе. И теперь я с наслаждением уткнулась носом в воротник формы, вдыхая горьковато-свежий, родной запах отцовского одеколона.

— А этот молодой харр тоже был раньше человеком или он от рождения такой? — прервал наши нежности голос со стороны, кажется, принадлежавший учёному. Говорил на местном языке он, наверное, из вежливости.

— От рождения, — спокойно развеял сомнения Нир, а я заставила себя разжать руки.

Отец взял меня за плечи, чуть отодвинул, критически оглядел.

— М-да. Мама оценит. Она кошек любит, — хмыкнул он.

— Только на это и остаётся надеяться! — неуверенно улыбнулась я. — Знакомьтесь, это Нидар, он шрет, то есть вроде местного полицейского.

— Ага. И это всё, что ты можешь мне про него сказать? — отец насмешливо вскинул светлые брови.

— Тебе — нет, — насупилась я. — Но вряд ли всех остальных это интересует.

— Вот уж точно, — поддержал меня блондин. Неожиданно, но улыбка у него оказалась вполне живой, человечной. — Может, к делу?

— Не суетись, Глеб Егорыч, — вмешался старший иэсбэшник. — Пара минут всё равно погоды не сделает.

— Кому как, — резко возразил тот.

— Ладно, ладно, ну не тарахти, как старый реактор! — генерал-майор похлопал его по плечу. — Сам понимаешь, служба. Я помню, что ты просил отпуск на эти дни, ну видишь же, как всё получилось.

— Вижу. И, как ты можешь заметить, горю желанием работать! Несмотря на то, что ты так и не объяснил, на кой понадобился именно я, кроме роли мобилы.

^Мобила — жаргонное: «капитан». Этимология смутная, предположительно, восходит к латинскому «mоbilis», «подвижный».^

— Я же говорил, у тебя единственного есть опыт контакта с древними цивилизациями. Да и летать на этой штуковине я без тебя опасаюсь, знаешь же, — насмешливо развёл руками генерал. — Ну что, Тамара Львовна, показывайте, что тут у вас интересного?

— Я бы предложила начать с выдачи пленных, всё-таки это дело Империи. А всё остальное надо обсуждать с харрами.

Я насторожённо, с вопросом покосилась на Нидара.

— Они скоро прибудут, — заверил тот.

Эта новость ощутимо приободрила: очень хотелось спихнуть ответственность за принятие решений на тех, кому это по должности положено.

— Пока могу только экскурсию провести, без более близкого знакомства. Только… Вот его храм категорически отказывается пускать, — я, сама озадаченная такой принципиальностью искина, кивнула на полковника. — И сегодня, боюсь, получить пояснения по этому вопросу не получится, он дозирует информацию, — виновато пожала плечами.

Так и не назвавшийся генерал вопросительно глянул на блондина.

— Попробую прояснить, — вздохнул тот, кажется, смиряясь с задержкой, и двинулся в сторону корабля.

— Супруге привет!

— Обязательно, — через плечо бросил полковник.

— А куда он так спешит? — не выдержала я.

— Жена со дня на день родить должна, — развёл руками генерал. — Нервничает парень. Ладно, давайте и правда начнём с наших заблудших сограждан. Где они?

Судя по тому взгляду, которым отец одарил опять взявшего меня за руку Нидара, у него имелись другие, несравнимо более важные вопросы. Но Иванов-старший сумел наступить на горло собственной необъективности и оставить личное на потом.

Я до последнего хотела, но стеснялась спросить, собирается ли генерал паковать и допрашивать злодеев самостоятельно. И хорошо, что не успела: когда полковник ушёл, из корабля высыпался ещё десяток молчаливых мужчин в форме ИСБ, а генерал, назвавшийся Щегловым Сергеем Сергеевичем, только руководил.

Представили заодно и учёного, Донателло Александра Митчела, правда, не назвав его специальности, а потом мы принялись за методичную «упаковку» задержанных, которые просто по одному начали появляться перед нами, растерянные и будто слегка контуженные. Чем вызвали у Митчела очередной приступ любопытства, мучительный от неудовлетворённости.

Действовали чётко и быстро. Каждого нового безопасники по двое брали под локти, надевали энергетические наручники и уводили внутрь корабля. Подмывало спросить, где они собираются складировать такую толпу, всё же корабль выглядел довольно маленьким, но я сдержалась. Судя по невозмутимости всех, начиная с генерала, проблемы это не составляло.

Последним, как и велел Щеглов, появился Майкл. Двое так же, как и всех прочих, подхватили его под локти, но повели не к кораблю, а к одной из палаток, определённых под штаб. Ещё двое, держа оружие наготове, зашагали следом — это явно был конвой и охрана. Процессию замкнул сам генерал в сопровождении еще одного типа в форме, смутно отличавшейся от одежды остальных конвоиров. На мгновение я пожалела, что мало интересовалась офицерскими знаками различия.

Несколько мгновений неловкой тишины, и за иэсбэшником, оценив ситуацию, поспешно удрал учёный, оставив нас втроём.

— Я так чувствую, ты мне не всё рассказала? — сцепив руки за спиной, задумчиво проговорил отец, смерив Нира взглядом. Редкий случай в жизни: папа не смотрел на кого-то сверху вниз, харр всё-таки повыше за счёт длины ног. — Это что за стратегический… хвостоносец? — перед последним словом он запнулся — явно изначально хотел сказать грубее, но сдержался.

Увиливать от объяснений я не собиралась, но как именно охарактеризовать рыжего — так и не придумала. Наверное, стоило бы как будущего мужа, только у местных института брака-то нет…

— Нир замечательный, — неуверенно проговорила, а потом плюнула и вывалила всё как есть: — Я хочу остаться с ним. То есть если бы не он, я бы и не подумала тут оставаться, несмотря на то, что на Земле с этой радиочувствительностью небось еще тяжелее было бы, чем в местных джунглях. Харры, конечно, довольно странные, но мне вот вроде есть чем заняться… — Я кивнула на пирамиду. — А Нир очень хороший, он…

— Любишь? — со вздохом оборвал отец мою бессвязную болтовню.

Осталось только смущённо кивнуть.

— Не ругайся только, он правда…

— Да верю, верю, — усмехнулся папа, опять привлёк меня в объятья. — Береги её, — строго обратился к харру, почему-то обойдясь без угрожающих альтернатив, что ждёт его в противном случае.

— Само собой, — спокойно ответил рыжий.

— Что, и всё? — не поверила я, отстранилась, чтобы заглянуть в спокойное лицо родителя. — Илье ты, помнится, обещал…

— Ты сравнила крейсер с «молью»! — усмехнулся он. — Илюха твой сопляк был, а этот сразу на человека похож. Тьфу. На нормального мужика.

^ «Моль» — жаргонное, от аббревиатуры МЛА, малые летательные аппараты — разведывательные, защитные, иногда атакующие дроны, обычно включённые в состав вооружения любого военного корабля.^

— Неправда, он очень спортивный парень! — обиделась я за бывшего.

Да, великой любви у нас не было, но к Илье я по-прежнему относилась замечательно, не могла сказать о нём ничего плохого и не хотела, чтобы говорили другие. Всё-таки он хороший, а отец к нему с самого начала был предвзят.

— Да я разве про мясо говорю? — хмыкнул отец. — Оно же в характере дело. Да и в отношении, раз на то пошло.

— В отношении чего? — совсем растерялась я.

— Твоём к ним и наоборот, — со смешком пояснил адмирал, покосившись на Нидара. — Тут-то всё, чую, серьёзнее.

Харр в разговор не вмешивался, но уши явно ловили каждое слово, тем более мы вежливо продолжали разговаривать на местном языке. Не считая, конечно, любимых отцовских словечек, аналогов которым на Индре не существовало, но вряд ли они сильно затрудняли понимание.

— И как ты это определил? — удивилась я неожиданной отцовской наблюдательности, обычно он таковой не блистал. Или просто не демонстрировал?..

— Велика проблема. Того ты привела знакомиться с видом престарелого каптри, а тут — как мичман в первом полёте.

— Чего? — вытаращилась я.

— Сейчас мямлишь, краснеешь и бледнеешь, а тогда пришла — море по колено и космос в кулаке, — снисходительно перевёл отец. — Да и Илюха на тебя не как этот косился.

— Что, и даже не будешь ругаться, что я собираюсь тут остаться?

— А то ты раньше на Земле долго торчала и часто в гости приходила! — отмахнулся адмирал. — Самостоятельные все растёте, деловые, — усмехнулся с отчётливой гордостью. — Тут хоть под присмотром будешь, — выразительно кивнул он на Нира. — Ну и… с ушами этими и усами тебе на родине не очень-то сладко придётся. Заманаешься со всеми объясняться, тут-то поспокойней.

— Спасибо! — умиротворённо вздохнула я, только теперь осознав, насколько на самом деле мне было важно его понимание и поддержка. И призналась через несколько секунд: — Неожиданно… Я боялась, что ты будешь возмущаться гораздо сильнее.

— Ну если бы ты мне три дня назад под руку попалась, по горячим следам, то уж конечно получила бы большую приборку! — хохотнул он. — Но было время остыть. В конце концов, нам с Лёлей главное, чтобы вы все счастливы были. Внуки, конечно, хвостатые будут, ну да ладно уж, — не удержался от подначки. Опять взял меня за плечи, чуть повращал туда-обратно, рассмотрел внимательно, потом стоящего рядом харра, который всё это время продолжал держать хвостом мой хвост, опять меня. — А так, конечно, дичь. К татуировкам твоим я был готов, но вот это…

— К этому и я не готова была, — согласилась со вздохом. — С мамой бы еще договориться!

— Ну, с мамой как-нибудь разберёмся, она у нас понимающая.

Но на этом месте наш личный разговор прервало появление из корабля блондина с глазами убийцы. Он на ходу обвёл задумчивым взглядом площадь, пристально всмотрелся в пирамиду, словно надеялся что-то различить сквозь камни, и остановился рядом с нами.

— А где Щеглов?

— Допрашивает, — отец кивнул на палатки. — Что-то прояснилось?

— Я мог бы и не лететь, мой опыт тут бесполезен, — кривовато усмехнулся белобрысый. — У них старые счёты. У моих покойников с теми, кто эту штуку построил. Они долго и по мелочи воевали между собой и терпеть друг друга не могли. Кажется, больше по идеологическим соображениям, чем по территориальным.

— Каких покойников? — не выдержала я.

Полковник опять смерил меня взглядом, от которого очень захотелось спрятаться за Ниром, а тому, судя по напряжённой позе, заслонить меня плечом. Но сдержались оба.

— Да ладно, какой смысл тут секретничать, — проворчал Глеб Егорович себе под нос. — Несколько лет назад мне удалось перехватить контроль над космической станцией одной древней и теперь уже окончательно вымершей цивилизации. Собственно, вот это — существенная её часть, — он кивнул на корабль. — Они поклонялись Случаю, а хвостатые, которые строили эти пирамиды, наоборот, искали во всём закономерности. Да и методы «моих» инопланетян им не нравились: это были довольно неприятные и жестокие ребята, а хвостатые всё-таки куда больше ценили жизнь как таковую. Даже, кажется, защищали некоторые планеты с диким населением вроде тогдашней Земли. А поскольку я теперь неразрывно связан с этой станцией, техника хвостатых воспринимает меня врагом.

— Погодите, как это — столкнулись с древней цивилизацией? — запоздало опомнилась я. — А почему об этом никому неизвестно?! Это же такой интересный…

— Почему — никому? — усмехнулся полковник. — Кому надо, знают. Изучают даже, просто дело секретное. Тебя тоже засекретят, не волнуйся, — он кивнул на пирамиды. — Одно дело горсть мёртвых камней, это можно и археологам отдать. Но живые технологии — слишком ценный ресурс.

Полковник выразительно пожал плечами, а мне осталось только согласно вздохнуть. Ну… будем откровенны, глупо было ждать иного!

— Как странно он двигается, — заметил Нидар, когда блондин ушёл вслед за остальными иэсбэшниками в палатку.

— Что ты имеешь в виду?

— Не как другие урши. Или он не урши?

— Долгая история, — поморщился отец. — Считай, что нет. А это небось те самые остальные, уполномоченные решать вопросы от лица коренного населения Индры? — предположил он, глядя куда-то вперёд и вверх.

Обернувшись, я заметила приближающуюся толстую стрекозу местного вертолёта: похоже, харры решили до последнего не светить свои особые возможности перед людьми. Двигался он с подветренной стороны, так что звук нас заранее о визитёрах не предупредил.

В молчании мы ждали, пока винтокрылая машина приблизится ещё, пилот найдёт место для посадки и втиснет на него зелёную тушку — перед храмом нынче было довольно тесно. Отец на правах единственного оставшегося не при делах начальства решительно двинулся навстречу харрам, которые начали выгружаться из повесившего лопасти вертолёта. Мы с Ниром было шагнули следом, но тут меня окликнули:

— Тамара Львовна! — Щеглов выглянул из палатки. — Подойдите сюда, будьте любезны. Надо и ваши показания зафиксировать.

Остановившийся отец ободряюще кивнул, когда я бросила на него вопросительный взгляд, а Нидара уже успокаивала я:

— Иди, это важнее, не съедят же они меня.

Рыжий молча склонился, коснулся губами моих губ в лёгком поцелуе, нехотя выпустил руку и ещё более нехотя — хвост. Но двинулся следом за моим отцом, а я — к терпеливо дожидавшемуся генералу.

— Не представляю, что нового могу вам рассказать, — пробормотала неуверенно, входя следом за ним в палатку. Ту самую, где несколько дней назад со мной разговаривал Майкл. Только роли теперь поменялись.

Он сидел на стуле посередине пустого пространства, со сцепленными за спиной руками. Конвоиры стояли с настолько каменными лицами, что я засомневалась, живые ли передо мной люди или киборги? Меня арестант явно узнал, смерил очень странным, больным взглядом, под которым сразу стало здорово не по себе. Лучше бы оскорблял и слюной брызгал, честное слово! А так я почти почувствовала себя виноватой.

В помещении явственно читались следы обыска: ИСБ явно не удовлетворились теми ящиками, которые мы приготовили. Несколько закрытых коробок стояли особняком возле выхода, в прошлый мой визит сюда их не было.

— Садитесь, Тамара… Разрешите так, по-простому?

Я неопределённо кивнула. Щеглов жестом указал на один из складных стульев, поставленных возле стола с бумагами. Напротив сидел тот особист в отличном от прочих мундире — кажется, именно ему предстояло вести допрос. Следователь?.. При ближайшем рассмотрении он оказался симпатичным и обаятельным мужчиной в расцвете сил, не то что эти странные конвоиры.

Следователь выложил на стол какой-то плоский чёрный прямоугольник без опознавательных знаков.

— Записывающее устройство, — заметив моё любопытство, пояснил приятным, мягким баритоном. — Вся беседа будет фиксироваться. Меня зовут Натаниэль Джонатан Харрис, можно просто Натаниэль, я следователь ИСБ. Вы Тамара Львовна Иванова, так?

— Так. Можно просто Тамара, — опередила я следующий вопрос.

— Хорошо. Начнём сначала. Вам знаком вот этот мужчина? — он указал на Майкла. — Расскажите, где и при каких обстоятельствах вы познакомились…

Следователем Харрис явно был хорошим. Располагающая мягкая манера разговора, спокойный открытый взгляд, подкупающий неожиданными личными оттенками. Как будто искренний интерес с нотками уважения и сочувствия, убаюкивающие своей шаблонностью фразы, знакомые по бесчисленным фильмам, — подход он нашёл правильный, я быстро расслабилась и включилась в игру.

Интересно, а какую линию поведения он выбрал, когда допрашивал Майкла?

Сидел последний, кстати, совершенно неподвижно и молча, даже как будто не слушал, о чём мы говорили. Но довольно быстро присутствие его перестало нервировать, как и молчаливые конвоиры, да и дёргаться от мыслей о том, как там дела у отца и Нидара, я перестала. То ли привыкла, то ли за такое изменение настроения стоило благодарить профессионализм Натаниэля.

Вилять и что-то утаивать даже не пыталась. Для этого надо иметь соответствующую подготовку, а я довольно быстро запуталась, что именно он уже спрашивал, а что — нет. Врала бы — сразу попалась.

Да я и не хотела обманывать, всё-таки ИСБ более-менее доверяла. Единственное, что меня беспокоило, это как безопасники пожелают трактовать совершённые Ниром убийства. С одной стороны, он, конечно, местный полицейский при исполнении и вроде как вообще не попадает под юрисдикцию имперского суда, потому что Индра — независимая планета, не входящая в состав Империи. Но с другой — кого это когда останавливало?..

— Скажите, Натаниэль, а чего они всё-таки хотели? И кто они? Откуда у них деньги, информация?

— А стоит ли? — он обаятельно улыбнулся. — Мы разберёмся.

— Стоит, — ответила как могла уверенно, хотя понимала, что моё желание тут никакой роли не играет. — Хочется знать, во что мы влезли и будет ли Нидару что-то за тех наёмников.

— О последнем точно не стоит волноваться, — утешил следователь. — Они находились на планете нелегально, в нарушение местных и имперских законов, не как зарегистрированные туристы. В таком случае все столкновения с коренным населением регулируются планетарными законами. А что до истории этого господина…

— Пойдёмте, Тамара, я вам сам всё расскажу, — избавил его от необходимости объясняться генерал. — Лёве тоже будет интересно послушать. Заодно посмотрим, до чего они там договорились с местными, и попробуем всё исправить.

— Что исправить? — озадачилась я.

— Дипломат из вашего отца… не очень, — улыбнулся Щеглов, галантно пропуская меня вперёд. — Имя донельзя говорящее. А вы куда? — озадачился он, когда я, сориентировавшись на местности, уверенно зашагала к ближайшей жилой пирамиде.

— Они там, внутри.

— Хм. Тогда ведите.