ГЛАВА 12. Исследователи

Генерал зря волновался, поругаться с местными отец не успел и даже не попытался. Они все мирно сидели в комнате, с одинаковым интересом изучая странный камень. Причём отец оказался рядом с Бетро, и эти двое выглядели как существа, в полной мере нашедшие общий язык. Нидар стоял у входа, привалившись спиной к стене, и наблюдал за происходящим, так что, когда я шагнула в помещение, через пару мгновений оказалась в объятьях рыжего, успев только ойкнуть от неожиданности.

Харр поймал меня за талию, рывком придвинул к себе, выдавая крайнее беспокойство: в спокойном состоянии он всё-таки сдержанней. Хвосты тут же тесно сплелись.

— Всё хорошо? — спросил тихо, напряжённо вглядываясь в моё лицо.

Я кивнула, улыбнулась ободряюще, и мужчина заметно расслабился.

— И до чего вы успели договориться? — спросил тем временем Щеглов.

— Полный консенсус, — отмахнулся отец. — Уважаемые харры одобрили идею совместных исследований, вот эти трое будут заниматься ими от лица Индры.

Я на этих словах озадаченно покосилась на Нира, но тот только едва заметно поморщился, явно не желая обсуждать это решение при посторонних.

Интересно, в чём подвох? По-моему, старшие не очень-то рвались получить знания, так что изменилось?

Щеглов недоверчиво кашлянул, разглядывая собравшихся. Кажется, он тоже не поверил, что всё получилось так легко. Посмотрел на хмурого и совершенно потерянного Митчела, нахохлившегося в углу с видом мокрой вороны, на остальных откровенно скучающих хвостатых, которым, с их любовью к норам, в довольно просторном пустом помещении явно было неуютно. Рассеянно качнул головой и остановился у входа, заложив большие пальцы за ремень.

— Стало быть, они не будут возражать, если от нас прилетит еще пара специалистов?

— Не будут, — уголками губ улыбнулся Бетро. — Столько, сколько посчитаете необходимым. В разумных пределах. Вы разобрались с этими преступниками?

— Разобрались, — генерал отразил выражение лица харра. — Будьте уверены, они больше вас не побеспокоят. И позвольте принести извинения за то, что случилось с одной из местных женщин. Надеюсь, она не сильно пострадала?

— Эрра в порядке, — заверил Бетро. — Наверное, больше нет смысла что-то обсуждать? — спросил, переводя взгляд с отца на Щеглова и обратно. — Нидар объяснил, что Тамара сегодня устала и приступать к делу лучше завтра.

— Если вопросов больше нет, это лучший вариант. Профессор?

Митчел только выразительно развёл руками в ответ и поднялся со своего места, но вид его стал ещё более потерянным.

— Тамара, а вы не желаете зайти в гости, на корабль? — предложил Щеглов. Заметив, как подобрался на этих словах, прижав меня покрепче, Нидар, поспешил уточнить: — Разумеется, приглашение касается вас обоих. Да и вообще всех желающих.

Но Бетро предсказуемо отказался, остальные незнакомые харры его поддержали. Остановиться аборигены решили на прежнем месте, где ждали моего пробуждения шреты. Люди никак не прокомментировали такую тягу к природе, только профессор удручённо качнул головой.

Он же не выдержал первым, когда мы впятером зашагали к кораблю.

— Бес знает что такое! — эмоционально высказался Митчел. — Чудовищно! Вопиющий непрофессионализм. Я, конечно, не ожидал от современных здешних обитателей фундаментальности познаний, но это совсем никуда не годится!

— Вы о чём? — полюбопытствовала я, потому что офицеры только переглянулись понимающе, но разговор не поддержали, да и Нир помалкивал.

— Об этих аборигенах, конечно! — обрадовался внимательному слушателю Митчел и тут же заметно встряхнулся. — Это, с позволения сказать, не учёные. Это… да я не знаю, как это назвать! Я даже начал сомневаться в их разумности!

Осторожные расспросы позволили выяснить, что так выбило из колеи профессора. Но ничего неожиданного, к счастью, не случилось, дело предсказуемо оказалось в специфическом отношении харров к познанию. Я искренне посочувствовала бедняге: сама через это недавно прошла, и мне всё-таки полегче было, я не настолько фанатичный и опытный исследователь.

— Что случилось? — не выдержал в конце концов и Нидар, потому что разговаривали мы на имперском, которого харр не понимал.

— Всё в порядке, — улыбнулась я. — Профессор впервые столкнулся с вашим отношениям к знаниям, ему сложно принять такую картину. Ты не знаешь, этих троих привезли просто для галочки? То есть в большей степени наблюдать за людьми, чем что-то изучать?

— Не совсем, — неопределённо поморщился рыжий и недовольно прижал уши. — Я тебе потом объясню.

Внутри корабля, к счастью без проблем впустившего харров, мы с Ниром озирались с одинаковым любопытством. Он вообще первый раз в жизни посетил космический аппарат и внове ему было решительно всё, а меня интересовало, чем и насколько отличается этот продукт древних технологий от привычных транспортных средств. Да и новые органы чувств добавляли неожиданных впечатлений. Одни раты чего стоили, улавливавшие постоянный странный шум, одновременно похожий и не похожий на излучения в лесу. Здесь сигналов было меньше, но зато — чище и интенсивнее.

Впрочем, вскоре меня постигло разочарование, потому что как таковых различий я не нашла. Техника древних харров выглядела значительно более экзотично и впечатляюще, а тут… Лаконичные современные интерьеры, похожие на привычные пластики материалы — скучно.

Внутри нас почти сразу покинул профессор. Извинившись, он заявил, что хочет немного поработать и пересмотреть план исследований, хотя я предположила, что ему просто нужно успокоиться в одиночестве.

Вытянутое и на удивление просторное помещение кают-компании было разделено на несколько зон по не вполне понятному признаку: в каждой располагалась отдельная группа мягких светлых диванов или кресел, и только. Я даже голографических экранов не заметила и вообще никакого развлекательного оборудования, но с выводами не спешила. Может, всё это аккуратно запрятано в безликих жемчужно-серых стенах.

— А снаружи корабль кажется гораздо меньше, — заметила рассеянно, когда мы вошли и расселись в одном из закутков. Офицеры в широких креслах, мы с Ниром — на одном из диванчиков, которые были не намного шире.

Была бы я одна — притулилась под бочок к отцу, но, подумав, Нира оставлять не стала и устроилась рядом с ним. И правильно сделала. Рыжий от этого заметно расслабился, сел удобно, не притискивая меня к себе нервно, как утопающий, а просто продолжил держать за руку. Ну, не считая сплетённых хвостов; я уже диву давалась, как этой конечности не надоедает.

— Не кажется, — охотно отозвался генерал. — У этой штуки какие-то особые отношения с пространством, она внутри действительно больше. Но об этом лучше Глеба расспрашивать, я не углублялся в вопрос. Если он, конечно, захочет отвечать.

— Нет уж, спасибо. Я из общего любопытства спросила, — я даже поёжилась в ответ. Мало мне харрских заморочек, еще и в эти влезать…

— Ладно, давай рассказывай уже, куда Тата ухитрилась вляпаться, помимо древних цивилизаций, — сказал отец, вольготно развалившись на своём месте.

Щеглов окинул нас с харром полным сомнения взглядом, но всё же ответил.

— Да ничего нового, ты же знаешь нашу радикальную оппозицию. Денег ей добрые соседи не жалеют, а дальше уже по усмотрению. Кто-то громко кричит и аккуратно тратит, в том числе на себя любимого, а есть идейные, как этот. Я бы его даже пожалел, если бы статья была другая, а не измена родине.

— А кто он такой? Почему его называли майором? И что, они действительно всё это время караулили на планете, пока я прилечу? Им заняться больше нечем было?! И куда ИСБ смотрела?!

Горячилась я напрасно, всё оказалось довольно банально и совсем не так грандиозно.

Когда Империя зачищала Индру от отбросов человеческого вида, как это часто бывает, выскрести грязь полностью вот так сразу не удалось. Кто-то успел удрать в общей суматохе, кто-то залёг на дно, умудрившись запасти на чёрный день много всякого. В здешних условиях ничего не стоило припрятать не то что оружие, но целую базу, что уж говорить про пару вертолётов из числа завезённых еще бандитами. Кое-кто из этих, запасливых, нашёл своё место на Индре и после чистки, в спокойное время.

Из числа последних был тот охранник, который случайно включил оборудование в зале, Томас Либерман. Он с большим интересом ввязался в экспедицию отчасти потому, что раньше уже бывал в храме. Каменные древние пирамиды с самого начала вызывали любопытство молодого парня, сошедшегося с пиратами исключительно из-за наивной тяги к приключениям. Годы прошли, но любопытства не убавили. Во всяком случае, так утверждал Майкл, а самого беглеца ещё предстояло найти. Если бывшие друзья, конечно, оставили его в живых.

Когда произошла трагедия, Томас вспомнил не об остатках экспедиции, а о том, что неподалёку от храма остался схрон, устроенный его бывшими приятелями. Выключенным приборам ни местная техника, ни атмосферное электричество страшны не были, поэтому законсервированные средства связи оказались в рабочем состоянии. И за помощью Либерман по старой привычке пошёл не к властям, а к бывшему командиру, который по прихоти судьбы совершенно неожиданно ответил на вызов. А потом передал информацию старому приятелю и бывшему сослуживцу.

Приятелем этим и оказался Майкл. На самом деле его звали совсем не так, но заострять на этом внимание Щеглов не стал, да и меня такие детали не интересовали. Главное, этот Майкл раньше был офицером спецназа ИСБ, которого комиссовали по ранению. За мутной формулировкой лежала настоящая трагедия: на том задании, где он пострадал, погиб почти весь его отряд. Генерал не стал вдаваться в подробности засекреченного дела, но упомянул, что отставной майор в тех событиях винил просчёты высшего руководства.

За несколько лет, не без влияния извне, личная обида переросла в убеждённый протест не только против одной ошибки, реальной или вымышленной, но против Империи в целом и лично императора.

В РАО идейный кадровый офицер с огромным опытом почувствовал себя в родной стихии, быстро занял значительный пост и получил определённое влияние. Во всяком случае, услышав историю пострадавших охранников, не только сделал вывод о наличии на Индре некоего оружия, но даже сумел убедить соратников в необходимости его добыть.

От мыслей о том, чем могло обернуться использование этими людьми этой технологии как оружия, мне в очередной раз стало жутко. Несколько воздействий на заметные политические фигуры, начиная сразу с императора, и хаос воцарится сам собой…

Всё-таки есть немалое зерно истины в отношении нынешних харров к знаниям. Конечно, не все они зло, но до некоторых цивилизации нужно сначала дорасти.

Получив одобрение своим поискам, Майкл основательно развернулся.

Под его руководством выжали всё и даже больше из памяти Либермана. Расспросили местных, небезуспешно стараясь не привлекать излишнего внимания. Собрали всю информацию, какую удалось, о выживших членах экспедиции, в первую очередь обо мне. Подробности того дела в ИСБ засекретили, но не настолько, чтобы Майклу не сумели помочь связи, оставшиеся со времён службы. И связям этим теперь грозила серьёзная, всесторонняя проверка.

Бойцы РАО тщательно осмотрели развалины, и здесь основная надежда была на Горбачёва, который позиционировал себя знатоком древних цивилизаций. Майкл искренне верил в собственную исключительность и удачу и считал, что непременно достигнет успеха там, где провалились его бывшие сослуживцы. Но знаток оказался не таким уж проницательным, а удача — дамой капризной, и почти четыре месяца попыток разгадать тайну пирамид не увенчались успехом.

Воровать меня на Земле было рискованно, всё же ИСБ продолжала приглядывать, да и без них было кому хватиться. Оставалось наблюдать со стороны и ждать, тем более с современными технологиями очень легко оставаться в курсе поступков какого-то человека, который и не думает прятаться. Деятельность на Индре тоже свернули, лишь изредка прощупывали обстановку.

Несколько лет я жила тихо и незаметно, они уже собрались снять наблюдение. И тут вдруг этот полёт на Индру.

Естественно, Майкл решил, что я либо всё вспомнила, либо помнила всегда, но выжидала, как и они, удобного момента. Зачем бы мне могли понадобиться те технологии, которых жаждал он сам, отставной майор ответить не сумел. Может, я вообще не за ними решила вернуться, а за каким-нибудь кладом!

Именно тогда Майкл вновь развил бурную деятельность и даже притащил сюда наёмников. И совсем не так много, как мне думалось: тот отряд, с членами которого мы столкнулись в лесу, был единственным, не считая нескольких человек непосредственно из РАО здесь, возле храма. И даже тех бойцов майор считал лишними, пока не выяснил, насколько может быть опасен один местный дикарь в естественных условиях. Тогда же сократившийся почти вдвое отряд (трёх убил Нир, ещё четверо сгинули в лесу) перебросили сюда.

А ИСБ за мной, конечно, присматривала, но не столь уж плотно. И их, тоже в своё время не сумевших решить загадку гибели экспедиции, моё путешествие в храм не особенно насторожило: психолог, с которым я билась над собственными снами, предположил, что я хочу вытеснить опасения перед этим местом. ИСБ-то в существование каких-то древних технологий, как и я, не верила!

А смерть археологов… следы побоища были более чем красноречивыми, никто посторонний во всём этом не участвовал. Да и охранник, который отстреливался от воображаемых монстров, усложнил картину. Следователи так и не поняли, с чего начался конфликт, но посчитали, что возник он именно с охранниками, а потом и те что-то не поделили между собой. Учитывая отсутствие следов каких-либо психотропных препаратов в крови, им сложно было заподозрить иное. Конечно, такая вспышка агрессии озадачивала, да и остальные участники экспедиции в голос твердили, что коллектив уживался мирно, но это были только слова. Хотя закрыть дело так и не удалось: слишком много вопросов о мотивах участников.

— И что в этом всем было секретного? — спросила я, когда короткий рассказ закончился. — За вычетом пары деталей, я всё это уже от самого Майкла слышала.

— Просто вы, Тамара, гражданское лицо, имеющее подозрительные связи, — едва заметно улыбнулся Щеглов. — Гражданским лишние подробности стараются не сообщать, независимо от степени секретности.

На этих словах, прерывая разговор, вошёл белобрысый полковник.

— Судя по тому, что главного мне тоже отдали, можно готовиться к старту? — с порога нетерпеливо спросил он.

— Подождите! — опомнилась я. — Тут еще одна деталь выяснилась, пока я сегодня с храмом общалась! Я теперь знаю, где находится основная планета древних харров. Слетать бы туда…

— И где она находится? — Офицеры ИСБ озадаченно переглянулись.

— Там, — я уверенно ткнула пальцем вниз и чуть в сторону. И немного виновато пояснила под растерянными взглядами: — Я знаю, в каком направлении надо лететь. Правда, не знаю, как далеко…

— Издеваешься? — устало вздохнул полковник. — Это «там» охватывает тысячи и даже миллионы звёзд! Как ты себе представляешь этот перелёт?

— А почему его должна представлять я? — возмутилась в ответ, стоически выдерживая тяжёлый взгляд: уже более-менее привыкла, да и надёжное плечо молчаливого Нира рядом добавляло уверенности в себе. — Не хотите знать — не надо. Найдём кого-нибудь ещё…

— Глеб, не горячись, — поморщившись, одёрнул его Щеглов. — И вы, Тамара, не спешите с выводами.

— Поиски займут несколько месяцев!

— Да не истери ты! — чуть повысил голос генерал. — Как курица-наседка, твою мать!

Интересно, где он там истерику разглядел? По-моему, белобрысый был хмур, собран и раздражён, причём вполне обоснованно, что уж там. Но, с другой стороны, я-то этого типа не знаю, может, в норме он молча исполняет приказы и не рассуждает…

— Никто не заставляет мчаться туда прямо сейчас и именно тебя, — продолжил Щеглов. — Несколько тысяч лет эта планета прозябала в безвестности, потерпит и ещё немного. А мы сейчас погрузим задержанных, материалы, спокойно полетим домой, увидишь ты свою ненаглядную. Ну родит без тебя, там толпа врачей, уж как-нибудь справятся. Слушай, что ты такой нервный? До сих пор бессонница, что ли? — участливо спросил он занявшего свободное кресло Глеба.

— Это одна из причин, по которым я хочу вернуться домой поскорее, — недовольно ответил белобрысый.

— Ладно, я тебя понял, заканчиваем тут и летим, — вздохнул генерал. — Теперь что касается вас, Тамара. В ближайшие пару недель, как я понимаю, вы всё равно не планируете возвращаться на Землю, да и вообще предпочтёте остаться здесь с исследовательской группой, верно?

— Ну да, скорее всего, — я неопределённо пожала плечами. — Просто я пока слишком дезориентирована и не понимаю, как жить дальше. Когда прилетят настоящие серьёзные специалисты, надобность во мне как исследователе отпадёт. Тут больше простора физикам и биологам, а я же историк. К старой своей работе я вернуться тоже не смогу, на Земле мне в таком виде делать нечего. Да и Нира туда не потащишь, разве что в гости. Наверное, останется только переквалифицироваться в домохозяйки, — вымученно улыбнулась, опять переводя взгляд на генерала.

— Не спеши, — мягко возразил харр.

— Почему? У вас же тут это вроде обычная ситуация, — я неопределённо пожала плечами. — Буду вести себя как приличная харра… Историки-то вам тут не нужны.

— Да, обычная, — эхом отозвался он. — Но люблю я тебя, а это будешь уже не ты.

Ответных слов опять не нашлось, поэтому я уже привычно поднырнула под локоть мужчины и крепко прижалась к его боку.

— Старшие еще ничего не решили, — негромко продолжил Нир, аккуратно обнимая в ответ. — Они могут вскоре изменить мнение и отношение к знаниям.

— Ваш… кхм. Γосподин Нидар абсолютно прав, — неожиданно поддержал его генерал. — Не стоит так уж сразу списывать себя в запас. В храме вы еще пригодитесь, никто не мешает вам делать вашу работу. Да, кое-что пойдёт только в архивы, но некоторые вещи можно будет опубликовать под грифом, а некоторые вообще обнародовать. И поиски главной планеты древних харров — дело весьма важное. Глеб безусловно прав, на это могут уйти не месяцы — годы, так почему бы вам не заняться подготовкой?

— И вы мне всё это доверите? — нахмурилась я. — Я всего лишь младший научный сотрудник, а у вас наверняка и профессора имеются!

— Имеются, конечно. Но не так-то просто сорвать с места занятых людей даже ради такой интересной задачки. Они все заняты не менее важными и нужными делами. Впрочем, если вы полагаете, что не справитесь…

— Ну вот только на слабо меня брать не надо! — перебила я. Невежливо, конечно, но… — Извините, но как-то это грубо для вашего уровня.

— Грубо или нет, а со многими работает безотказно, — улыбнулся Щеглов.

— Не спорю, но мне гораздо интереснее, почему вы вдруг решили доверить такое дело мне?

— Тата, хватит тормозить, — со вздохом вмешался отец, до сих пор молча наблюдавший за происходящим со стороны. — Твои хвост с ушами и тёплые отношения с местными — ценный ресурс местечковой политики. Да, в масштабах Империи этот ваш Индра — тьфу. Только и «моль» может решить исход сражения. Я уж не говорю о том, что твоё — в нынешнем виде типичной харры — участие во всех этих гробокопаниях сильно меняет вид со стороны. Если командовать будет бородатый пиджак из Академии наук — то это вторжение жадных имперцев в дела суверенного государства. А если аборигенка с подачи местного правительства — то это уже оказание поддержки развивающейся цивилизации. Чуешь разницу? Так что будешь ты пользу нести или в подволок плевать — ИСБ оно параллельно. Главное, чтобы числилась.

^Подволок — внутренняя сторона палубной обшивки, то есть потолок, у морских и космических судов.^

— Ты уж слишком категоричен, — мягко улыбнулся Щеглов.

— Зато точен, — отмахнулся отец. — Или ты мою дочь втёмную планировал использовать?

— Так было бы проще, — спокойно согласился генерал. — Но не в твоём же присутствии! И про категоричность я говорил о другом, ИСБ не параллельно. Если Тамара займётся этим делом всерьёз и не понадобится отыскивать какого-нибудь… как ты там сказал? Бородатый пиджак? Так вот, я был абсолютно честен. Этих… пиджаков, — безопасник вновь попробовал слово на вкус: похоже, очень ему приглянулось такое название, — и так немного, а уж тщательно проверенных археологов — тем более. Ну не относится археология к тем областям науки, которые мы курируем. Да, приглядываем, как и за всем остальным, но в подавляющем большинстве случаев всё это — просто куски камня и пластмассы. Конечно, приятно, что в глазах даже таких осведомлённых граждан, как Лев, ИСБ всё знает и всё может, но увы, на практике даже наши ресурсы конечны.

— А я что, проверенная? — опешила я.

— Вы в любом случае уже влезли в это дело по уши, так что проверенность особой роли не играет. — Генерал выразительно поднял взгляд выше, на упомянутые уши. — Но — да. Пять лет назад, после той трагедии, вас проверили так, как не всех официальных служащих проверяют. Чисты как младенец и весьма благонадёжны. Семейная черта. — Он с непонятной насмешкой покосился на отца; кажется, это была какая-то шутка, понятная только им двоим. Но проявить любопытство я не успела, мужчина продолжил: — Ладно, не будем дольше нервировать Глеба.

Полковник молча и с невозмутимым лицом поднялся, однако вся его фигура выражала нетерпение. Мы с Ниром тоже встали, и тут я решилась на один маленький, но нужный подвиг.

— Скажите, а… зеркало тут есть? — спросила, переводя взгляд с одного иэсбэшника на другого и обратно.

Белобрысый раздосадованно поморщился, но просьбе внял, и в следующее мгновение большим зеркалом стала одна из стен. К которой я неуверенно приблизилась, разглядывая отразившуюся там харру.

Нир, проследовавший за мной, остановился чуть позади, обнял одной рукой за талию, а второй ободряюще сжал плечо.

— Тата? — насторожённо окликнул отец.

— Ну… могло быть и хуже, да? — пробормотала неуверенно.

Если не думать, что вот это — я, то пара инопланетян смотрелась органично и даже красиво. Высокий мощный мужчина, эффектный и яркий; кажущаяся на его фоне очень тонкой и изящной женщина, которую светлая, золотистая расцветка делала еще более нежной и пушистой. Но не думать не получалось.

Впрочем, привыкнуть можно. Я теперь отчётливо понимала, что имел в виду искин, говоря о минимальных изменениях: фигура, не считая лап, осталась моей, да и лицо изменилось незначительно.

— Ты красивая, — тихо, веско проговорил Нидар у самого моего уха. То непроизвольно дёрнулось от щекотки.

— Ага, наверное. Осталось привыкнуть, что это — я, — вздохнула в ответ. Перевела взгляд на отца. — Как у тебя получается быть таким спокойным?

— А я уже почти привык, — со смешком пожал плечами тот. — Живая, здоровая, вроде бы в надёжных руках, — выразительный взгляд достался Ниру, — а лапы эти с усами — мелочи жизни. В конце концов, безо всяких инопланетных технологий ты могла бы, например, пол сменить. Вот где был бы ужас и катастрофа, потому что недоглядели, упустили и недовоспитали. А сейчас — так, форс-мажор. Но маму, конечно, надо подготовить. Я с делами разберусь и привезу её в отпуск. Готовься, как до Земли долетим — будешь с ней разговаривать.

— А она дождётся, пока ты с делами разбираться будешь? — нахмурилась я.

— А кто её одну отпустит? — парировал он. — Да она и сама так далеко не полетит, знаешь же. Ладно, пойдём тебя провожать, а то Жаров в нас гневную дырку проглядит.

— Пойдёмте, — поддержал его генерал. — Только еще одно уточнение. Вы, наверное, и сами понимаете, но я озвучу. Никаких контактов с прежними знакомыми вот в таком виде. Связываться можете, но лицо не светите. Пока не хотелось бы прибегать к радикальным решениям вроде имитации вашей гибели.

— Да мне и связываться особо не с кем, кроме семьи, — я пожала плечами. — Если вы решите вопросы с институтом и меня не станут разыскивать после окончания отпуска, то проблем не возникнет.

— Прекрасно.

В лагере осталась пара сотрудников в штатском и профессор Митчел, а остальные не задержались. Отец крепко обнял меня на прощание, пожал руку Нидару, немного озадачив его этим обычаем, и корабль улетел, оставив нас на каменистой площадке вдвоём. Рядом привычно шумел лес, на который я уже перестала обращать внимание, и место выглядело заброшенным. Как будто и не прилетали.

Стало тоскливо и неуютно. Встреча получилась слишком быстрой и скомканной, и хотя всё самое важное было сказано, осталось чувство неудовлетворённости. Хотелось поговорить с отцом подольше, обсудить, пожаловаться, посмеяться… Увы. Всё-таки он сорвался с места внезапно, а при его должности это не лучший поступок.

— А пойдём опять на берег? Прогуляемся, — тихо попросила я Нира. Надо же пользоваться плюсами новой жизни!

Рыжий не стал ничего спрашивать, просто за руку потянул прочь. В тишине мы дошли до места переноса, в тишине ступили на залитый закатными лучами розовый песок. Прошли несколько шагов почти до самой кромки слабого прибоя — стоял штиль, и море шелестело едва слышно, словно дремало. Харр сел и потянул меня следом, устроил перед собой, удобно баюкая в кольце рук, так что мелкие волны почти лизали пятки. Я откинулась на широкую грудь, блаженно прикрыла глаза.

— Всё будет хорошо, — привычно повторил Нидар. — Не грусти. Я могу тебе чем-то помочь?

— Ты уже помогаешь, — пробормотала в ответ.

— Разве?

— Угу, — буркнула я и потёрлась о его плечо. — Ты не обращай внимания, всё на самом деле лучше, чем было до их прилёта. Просто с отцом не удалось нормально пообщаться, и мне обидно. Как-то всё получилось глупо, нелепо, бегом…

— У тебя очень хороший отец, — заметил харр.

— Это он, видимо, слишком шокирован моим преображением, поэтому тебе мало досталось, — хмыкнула я насмешливо. — Но, даже несмотря на это, странно, что он не выкроил несколько минут на серьёзный мужской разговор, ему бы вполне могло хватить. Спешил, что ли, сильно и всерьёз не до того?

— Какой разговор? Что ты имеешь в виду? — растерялся Нир.

— Ну, папа обычно всех наших кавалеров тщательно прессует и проверяет на прочность, — пояснила ему. — Не знаю, как это объяснить. Зависит от конкретного случая. Иногда в ход идут угрозы, что он сделает с претендентом на внимание какой-то из дочерей, если тот обидит дитятко. Иногда расспросы о том, почему мужчина выбрал себе такую профессию. Иногда обстоятельный, подробный допрос, когда у него есть время и настроение. Погоди, или не избежал? О чём вы разговаривали, когда меня вызвал Щеглов?

— Он задал несколько вопросов, — пожал плечами Нир. — Но это правильно. Должен же он знать, кому оставляет свою дочь.

— Значит, ты ему на самом деле очень понравился. Есть повод гордиться, это первый раз на моей памяти, — со смешком резюмировала я. — Но, с другой стороны, было бы чему удивляться. Как ты мог ему не понравиться, если ты так на него похож… — хмыкнула неопределённо.

Нидар молча потёрся щекой о мою макушку, и ещё некоторое время мы так просидели, наблюдая, как розовый песок и морская гладь наливаются багрянцем, а потом темнеют и блекнут, теряют краски, чтобы стать густо-серыми в плотных сумерках, накрывших побережье тяжёлым одеялом. И в какой-то момент я прислушалась к ощущениям и с удивлением поняла, что хандра благополучно прошла.

— Нир, а почему всё-таки старшие прислали тех троих? То есть почему вообще прислали и почему именно их?

— Старшие хотят понять, как изменят харров знания древних и изменят ли, — спокойно пояснил рыжий. — Выбрали из тех, кто вызвался, харров разного возраста и характера, будут следить. И за мной тоже.

— А женщин почему не привлекли?

— Пока считают риск слишком большим. Ты не голодна? И где ты хочешь ночевать? Останемся здесь?

— Здесь, — решила я. — А завтра вернёмся в храм и начнём работать серьёзно.

После возвращения в исследовательский комплекс жизнь потекла размеренно и спокойно, только немного странно. Исследователи существовали тремя почти не пересекающимися группами: харры, профессор Митчел и мы с Ниром. Вся моя помощь свелась к тому, что я объяснила, как именно нужно взаимодействовать с искином, всех познакомила и удостоверилась, что храм не отказывается делиться знаниями. При этом человека тот предсказуемо принял с большей охотой, нежели харров, но даже к последним был настроен вполне дружелюбно.

Мы даже жили в разных местах. Харры в лесу, Митчел с охранниками — освоили оставшиеся от РАО палатки, из которых вывезли только полезные следствию материалы. А мы с Нидаром вернулись в тот каменный домик, в котором ночевали прежде, причём эта идея понравилась Ниру не меньше, чем мне. Кажется, во многом именно из-за уединённости такого жилья, где не приходилось снова стесняться посторонних.

Добыть еды для нас двоих Ниру было нетрудно, а учитывая, что местное оборудование позволяло сохранять в идеальном состоянии и мясо, и фрукты, вопрос пропитания вовсе можно было считать решённым. Тем более харр принёс кое-какую посуду, пару мешочков с крупами и специи, и быт окончательно наладился.

Завтрак, день в храме, который пролетал незаметно, потом поздний обед или он же ранний ужин, и Нидар уводил меня на прогулку, показывая красивые и интересные места родной планеты. Выяснив, как именно работают переходы, харр начал пользоваться ими гораздо более осознанно и спокойно, чем сородичи: до сих пор они тыкались вслепую, интуитивно, и потому старались не злоупотреблять. Да и я с этим сложным делом почти освоилась, но пока еще не настолько себе доверяла, чтобы куда-то ходить в одиночестве. Впрочем, и желания такого не возникало, общество Нира не раздражало в любых количествах и в любом состоянии. Если же не хотелось гулять, мы развлекали себя чтением и настольными играми, которых в местной культуре оказалось на удивление много.

И хотя я уже замечала, что в последние годы, после изменившей жизнь трагедии, стала гораздо более замкнутой и мало общалась с окружающими, не считая родных, всё равно было странно и немного не по себе оттого, что подобная изоляция не доставляет никаких моральных неудобств. Да, Нир чудесный, новых впечатлений мне более чем достаточно, но всё равно — неожиданно. Несмотря на наличие связи, мне не хотелось запустить генератор и включить шимку. Я не хотела открывать новости и знать, что происходит у случайных людей в сети, с которыми прежде поддерживала подобие приятельских отношений.

Я заметила эту перемену, случившуюся вообще-то достаточно давно, на второй день новой жизни. И вечером, когда мы опять пошли гулять, поделилась наблюдениями с Ниром.

На этот раз харр выбрал живописную скалистую равнину в ложбине между двух гор — почти без растений, но зато с нагромождением камней причудливой формы и удивительно ярких, радужных цветов. Приглядевшись, я поняла, что красоту создавал не камень, а какие-то лишайники. Здесь было заметно прохладней, чем в лесу, но не настолько, чтобы быстро замёрзнуть. Тем более тут стоял самый разгар дня, так что ушли мы, надо думать, довольно далеко.

— А кто ещё тебе нужен? — слегка озадачился харр в ответ на моё замечание, но, кажется, не расстроился.

— Никто, и именно это удивляет, — вздохнула в ответ. — Люди всегда стараются держаться вместе, особенно когда делают одно дело. Ты еще увидишь, когда прилетит остальная экспедиция…

— Я видел город уршей, — улыбнулся мужчина.

— Ну, у нас же нет развитой системы телепортов, поэтому люди привыкли селиться более-менее скученно. Но ты прав, у этих явлений действительно одна природа… Неважно, я вообще не об этом! Я к тому, что прежде мне вроде бы не было свойственно подобное. Нет, я помню, что харры вообще более-менее одиночки, но… Тогда выходит, что у меня теперь и инстинкты харрские, а не человеческие? Погоди, но если это инстинкты, почему мы сначала пытались жить рядом с теми шретами, которые пришли тебе на помощь?! — окончательно запуталась я.

— Мы собираемся вместе, когда хотим развлечься или что-то празднуем, или, наоборот, нужно сделать что-то большое или решить важную общую задачу. Сейчас такой надобности нет. Но если хочешь, мы можем познакомиться поближе с теми харрами, которых прислали старшие. Или с теми тремя уршами, — без особого воодушевления предложил мужчина.

— Я совершенно точно этого не хочу, и именно это озадачивает. Не хочу не только жить рядом с ними, что вполне закономерно, но и вообще — знакомиться, общаться. Понимаешь, я вдруг осознала, что поменялась не только внешне. Больше того, внешние изменения стали скорее закономерным итогом, а началось всё гораздо раньше. Просто протекало всё это очень медленно и незаметно, наверное, потому, что Земля далеко от Индры. Это объяснимо, логично, понятно, но сознавать это — странно…

— Но ведь стало не хуже?

— Нет, конечно. Это не тот вопрос, где можно мерить хуже-лучше. Но — по-другому. Надо привыкнуть.

— Хорошо тебя понимаю, — улыбнулся рыжий.

— А, ну да, — немного смутилась я. — Но у тебя изменение картины мира проходит без внешних проявлений, не считая увеличившегося словарного запаса. Хотя по факту тебе, наверное, действительно труднее, потому что меня поставили перед фактом, а тебе самому приходится нащупывать путь. Извини, я не собиралась жаловаться, просто…

— Просто иди лучше сюда, — рассмеялся он и привлёк к себе для поцелуя.

И ведь не поспоришь, так действительно гораздо лучше!

Ещё через пару дней, когда я окончательно смирилась и с этим изменением собственного восприятия, прилетели остальные земляне. Их корабль тоже проигнорировал космодром, и, хотя внешне он кардинально отличался от предыдущего, явно имел то же происхождение. Потому и долетел так быстро, потому и храм на него отреагировал почти так же, пусть и с меньшим градусом тревоги, посчитав менее опасным.

После знакомства с новоприбывшими… урши впору было скучать о недавней размеренности и тишине, которые сразу же с их прибытием и закончились. Во многом благодаря начальнику этой странной, за считаные часы сколоченной группы.

Звали его Дмитровым Евгением Исааковичем, и был это человек редкого ума, обладающий к тому же пугающим запасом энергии. Невысокий, плотный, жилистый, он перемещался исключительно рысцой, говорил быстро, порой проглатывая окончания слов, и решал вопросы, даже не успев их до конца сформулировать.

Группа с ним прибыла сравнительно небольшая, но всё-таки — не трое человек, как у местных. Первым делом выжав из меня и профессора всю возможную информацию, он быстро назначил добровольцев, которые должны были составить компанию Митчелу в общении с храмом, а всем остальным нашёл другие дела. И уже на второй день у группы имелся конкретный план исследований, стояли основные и второстепенные задачи, и работа закипела.

Кроме самого комплекса и его памяти, интерес для исследователей представляла и я. К счастью, не такой большой, они ограничились всесторонним сканированием. Убедились в полном соответствии коренным аборигенам, сцедили пару пробирок крови для сравнения с прежним геномом и отпустили. Да оно и понятно, какой прок расспрашивать далёкий от генетики объект эксперимента, если у них есть согласный делиться знаниями первоисточник?

Моё робкое предложение заняться организацией поисков родины древних харров Дмитров встретил своим всегдашним энтузиазмом. Охотно делегировал эту задачу, отметил в собственном плане и ускакал руководить кем-то ещё.

Потрясающий человек. Во всех смыслах.

Привезённые им специалисты среди прочего сумели договориться с храмовым искином, чтобы тот не портил оборудование, так что у нас появилась устойчивая линия связи. Оттягивать дольше я посчитала уже откровенной трусостью, запустила шимку и почти сразу поймала входящий вызов от мамы.

Не знаю, какими словами и методами успокаивал её отец, но реакция на мою новую физиономию оказалась… неожиданной.

— Действительно, почти не изменилась! — облегчённо улыбнулась педагог консерватории Елена Александровеа Иванова, внимательно разглядывая мутировавшую дочь. — Папа был прав.

— Ты вот это серьёзно сейчас? — опешила я.

— Конечно. Непривычно, пожалуй, но это довольно мило, — рассеянно подтвердила та.

— Что ты такое и куда ты дело мою мать?! — возмутилась я. — У меня хвост и лапы, и всё, что ты можешь сказать: «Это довольно мило»?!

Она в ответ звонко рассмеялась.

— Тата, после папиной секретности и отсутствия связи с тобой на протяжении двух недель, в которые твой автоответчик пытался убедить меня, что всё хорошо, эти косметические изменения — сущие пустяки!

— Почему автоответчик-то? — смутилась я.

— Потому что на том курорте, куда ты якобы полетела, со связью всё прекрасно и не было нужды слать нелепые открытки, — мама слегка нахмурилась. — Милая, ну почему ты нам ничего не сказала? Неужели думала, что мы не попытаемся помочь?!

— Прости, мам. Я не хотела вас беспокоить и совсем не подумала, что так получится еще хуже. Отец определился, когда вы сможете прилететь? — предпочла перескочить на менее щекотливую тему.

— Не в этой жизни, — она скорбно вздохнула, выразительно выгнув брови. — Он едва прилетел, как его сразу вызвали в штаб. Так что небеса разверзлись и поглотили нашего папу как минимум на ближайший месяц, у них очередные большие тактические учения. А одна я так далеко точно не рискну.

— И не надо! Когда-то же он освободится, — поспешила заверить её. — Ну или с моим новым политическим статусом получится что-то утрясти, и я смогу прилететь на Землю. Хотя… кого я обманываю. Вряд ли меня туда пустят, ИСБ на подлёте пристрелит, чтобы государственные тайны не выдавала, — проворчала недовольно.

— Да ну её, эту ИСБ. Расскажи хоть, как ты там? Я папе доверяю, но всё же это совсем не то. Лучше было бы тебя, конечно, обнять, но это — вряд ли скоро.

— Лучше, — согласно вздохнула я. — А как… Странно очень, никак не привыкну. Но неплохо. И… про Нира ведь отец тоже рассказал, да?

— Тот огромный кот, похожий на очеловеченного Кекса? — улыбнулась мама. — Рассказал, разумеется. У меня сложилось впечатление, что твой жених очень понравился папе, он удивительно… уважительно о нём говорил, так что я почти спокойна. Хотя весьма заинтригована, хотелось бы взглянуть на этого необычного юношу самостоятельно.

— Нир не может не понравиться, — уверенно отмахнулась я. — Он правда замечательный! Единственный недостаток — живёт далеко, а так мне даже его хвост уже вполне нравится. Да и мой тоже начинает…

— Ну что поделать, судьба у нас такая, это семейное! — опять засмеялась она. — Находить мужчин подальше и самоотверженно следовать за ними.

— Правильно, а то им слишком хорошо живётся на свободе! — весело фыркнула в ответ.

— Разумеется! Мне искренне любопытно, хоть кто-нибудь из вас найдёт себе мужчину оседлой профессии на Земле? Почему-то совсем не верится, — рассеянно улыбнулась мама. — Ладно, раз уж не стесняешься и готова делиться радостью, расскажи что-нибудь об этом своём рыжем. У тебя так глаза сияют, когда ты его упоминаешь, любо-дорого поглядеть! Хоть издалека полюбуюсь на счастье дочери.

Я, конечно, постаралась её не разочаровать. Рассказывать ужасы и выдавать секреты не стала, но поделилась некоторыми дорожными приключениями и тем, как трепетно рыжий харр обо мне заботился. Таскал на плечах, кормил, массаж делал — в общем, правду и ничего, кроме правды.

Мама умилялась и улыбалась, а я… любовалась и тоже умилялась. Всё же она у нас хорошая и очень красивая, нам с сёстрами было в кого пойти.

Светло-рыжие, солнечные волосы немного темнее моих, глубокие зелёные глаза, гармоничные черты лица — они с отцом похожи типажом и великолепно смотрятся вместе, особенно на каком-нибудь приёме, как будто кто-то специально подбирал. Мама особенно красива в жизни, в движении — грациозная, статная, что называется, аристократичная, хотя среди известной родни никакие дворяне у нас не наследили. Рядом с могучим контр-адмиралом Ивановым контраст получается изумительный.

Вообще у Вселенной, если она действительно разумна, неплохое чувство юмора. Только благодаря этому могли сойтись в своё время молодой и выдававшийся тогда исключительно габаритами лейтенант космофлота и чрезвычайно талантливая арфистка, которой пророчили великолепную карьеру.

То ли не убедили, то ли сама она не очень-то желала такой карьеры, но юное дарование проявило неожиданную твёрдость и железный характер совсем не там, где ждали родители и учителя: прихватила единственный чемодан, электронную арфу и упорхнула со своим молодым Львом на край Солнечной империи. Знакомы они к тому моменту были меньше месяца, но мама всегда говорила: сердцем почувствовала, что счастье — там. И даже вроде бы угадала.

Вообще, стоило бы раньше провести историческую параллель. От мысли, что это у меня семейно-наследственное, стало гораздо веселее.

Проболтали мы в итоге долго. Нидар, который поначалу сидел рядом и прислушивался к незнакомой речи, отвлёкся на какую-то книжку и только настораживал уши, когда звучало его имя. А потом и вовсе перестал обращать внимание — не то увлёкся чтением, не то просто привык. Когда я распрощалась, Нир этого поначалу тоже не заметил. Пришлось привлекать к себе внимание, поднырнув под локоть мужчине и забравшись на колени, вытесняя книгу. Рыжий неопределённо хмыкнул, но возмущаться не стал.

— Разговор пошёл тебе на пользу, — заметил харр, почёсывая меня между ушами. Всё-таки до чего приятное ощущение… — Мне кажется, ты повеселела.

— Не кажется, — заверила его. — Я очень соскучилась по маме, здорово было увидеться хотя бы так.

— Когда они прилетят?

— Нескоро. У отца служба, не получилось взять отпуск, так что в лучшем случае через пару-тройку месяцев. Жалко, конечно, но… знаешь, мне в самом деле полегчало. Наверное, нужно было по душам поговорить с кем-то родным.

— Твоя мама не очень расстроилась?

— Она приняла известие философски, — хмыкнула я в ответ. — Но отец тебя одобрил, поэтому она за меня спокойна, и уши её не смутили. Вообще надо бы завести тебе шимку с переводчиком, а то неудобно, что ты имперского не знаешь. Я думаю, после храма будет легко разобраться, у них похож принцип управления. Ты не против?

— Нет, не против. Это было бы забавно, — спокойно согласился харр. Что такое шимка и для чего она нужна, я ему подробно рассказывала раньше, так что Нидар неплохо понимал, на что соглашается.

— Надо только спросить у Дмитрова, возможно ли вообще такое устроить. Лучше бы какую-то урезанную версию, без определения личности, чтобы только переводчик и терминал связи…

Нир согласился. Потом мы несколько минут уютно помолчали. Мужчина продолжал почёсывать и слегка массировать мне голову — кажется, ему тоже нравился этот процесс. А я поймала кончик его хвоста и мучила пушистую кисточку — теребила мех, водила кончиком по ладони и собственному лицу.

— Так странно, — рассеянно пробормотала себе под нос. — Обычно кажется, что жизнь такая длинная, и всё как-то постепенно происходит — учишься, учишься, потом работаешь — тоже медленно, постепенно разбираешься в своей профессии. А потом — хлоп! — и вдруг за пару дней всё меняется до полной неузнаваемости.

— Ты опять загрустила? — с лёгким укором спросил рыжий.

— Нет, — пробормотала негромко, потом повторила уже твёрже, громче, даже отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо. — Нет, наоборот, мне сейчас хорошо. Очень хорошо и уже совсем не тревожно. У меня есть родные, пусть они и далеко, есть ты и прямо здесь. Я тебя люблю, и, кажется, этого вполне достаточно для счастья. Всё будет хорошо, правда?

— Правда, — тепло улыбнулся в ответ Нидар и закончил разговор поцелуем.

И вот именно сейчас я искренне верила в эту любимую присказку рыжего харра. Будет. Не только у нас, а вообще везде и всюду, потому что…

Куда оно денется, в самом деле!