Глава 16

Всё случилось быстро.

Ярик прицелился и нажал на спусковой крючок.

Бах!

Наум издал хрипящий звук и отошёл назад, хватаясь за шею. Из раны в горле пошла кровь, ярко-красным потоком брызнула на землю. Сдохнет быстро, но он всё равно наставил оружие на брата.

А я уже выхватил пистолет Левитана, который он сегодня дал мне. Предохранитель уже был снят заранее, я нажал на спуск самовзводом, плавно, как учили давным-давно.

Бах!

ПМ подбросило от отдачи, в нос ударил резкий запах сгоревшего пороха, гильза отлетела в сторону. Наум упал, споткнувшись о старую грядку, и растянулся рядом с машиной, продолжая хрипеть.

Костя Левитан выбросил руку вперёд, совершенно буднично, будто отмахивался от комара. Ржавый нож вылетел вперёд и с чавкающим звуком вонзился в грудь исцарапанного Гуся, в самую верхнюю часть, аккурат между ключиц.

А я нацелил ствол в сторону Шмеля. Тот оказался самым тормознутым из всех, и не сразу понял, что случилось. Так и стоял с тупым видом на лице и с оружием в руках, тараща глаза. Но вскоре в них проявилось понимание. Правда, ничего он не успел сделать.

Бах!

Здоровый бандит с удивлением посмотрел на меня. Даже не дёрнулся от попадания. А на груди начало расплываться кровавое пятно, прямо на эмблеме «Адидаса». Шмель недоумевающе посмотрел туда, потом на меня.

— А я-то чё сделал? — спросил он.

Я выстрелил ещё раз, пока он не вскинул пушку. Шмель, наконец, упал. Плюхнулся на землю, как мешок с навозом.

— За пацанов, которые там остались! — прохрипел Ярик, глядя на тело Наума. — А не за вас, падаль! Н***ть меня хотел? Чтобы я брата родного положил? Ах ты ж…

Он пнул тело Наума, потом положил ТТ на капот «Тойоты» и прижал руки к своему затылку, глядя куда-то вперёд. Левитан подошёл к нему и потрепал его за плечо, потом глянул на меня и развёл руками. Я кивнул, мол, что ещё оставалось делать. Или мы, или они. Он снова кивнул.

Наум вдруг начал дёргать ногой. Я на рефлексе вскинул пистолет, но стрелять не стал.

— Да можно не палить, — сказал Ярик, даже не глядя туда. — Так бывает, дёргаются ещё иногда. В натуре.

— Тебе виднее, — я осмотрел поверженных врагов. — Скатертью дорога. Теперь давайте приберёмся. А то кто-нибудь приедет, а у нас бардак на даче, да и батя бы наш не оценил, он порядок любил. Если что, мы все у меня дома сегодня сидели, смотрели кассеты на видике. Фильм и что там было — обсудим по дороге. Димка и Юлька всё подтвердят.

— Надо пальчики ещё с пушек стереть и выкинуть, — опомнился Ярослав и начал шлёпать себе по карманам. — Вот засада, я ещё патроны без перчаток снаряжал. Надо…

— Да это в кино так показывают, что легко найти отпечатки…

Я поставил ПМ на предохранитель, а у ТТ вытащил магазин. Но не выкинул оружие, а осторожно убрал. Они пригодятся.

— На деле отпечатки хрен какой криминалист с пистолета снимет. Поверхностей на нём мало подходящих, гладких, да и всё в смазке. Чёткий след нужен, а его ещё получить надо. Ну а с гильз — вообще нереально что-то снять, они между собой и так трутся, так и температура высокая, ёпрст, все жировые отпечатки исчезают. Зато с какого пистолета пуля вылетела — определят быстро.

— Буду знать, — пробормотал брат.

— Давай-ка по карманам глянем, у них тоже пушки заберём, — я показал на тела.

Никто не спорил, оружие ещё может пригодиться. Пистолеты у братков обычно не засвеченные, не хотят они, чтобы их подтянули по какой-нибудь мокрухе, если случайно возьмут со стволом.

А если доводилось в кого-то стрелять, то от оружия после этого избавлялись. Если только это не были редкие дорогие пушки, вроде снайперских винтовок ценой в тысячи долларов. Но такие игрушки и применяли только по подходящим целям, а не палили из них во всех подряд на каждой разборке.

У Шмеля я взял китайский ТТ, Левитан вытащил у Гуся китайский ПМ с самодельным глушителем и старинный потёртый револьвер «Наган». А вот Наум, который уже перестал дёргаться и точно умер, меня обрадовал — у него я нашёл немецкий пистолет «Вальтер».

Причём это версия, у которой часть ствола с мушкой открыта, кожух затвора прикрывал только основание ствола. На раме пистолета я увидел обозначение P1 и год выпуска — 1967. Ага, послевоенный, но внешне выглядит, как немецкие пистолеты в фильмах про войну.

Вряд ли Наум использовал пушку для повседневных нужд. Скорее всего, это дорогое оружие для понтов, поэтому должен быть чистый. Заберу и его, пригодится. Стрелять должен точно в цель.

И засвеченные пушки тоже нужны, но только для одного дела, стрелять с них мы уже не будем. Нужно будут заранее озаботиться о прикрытии, ведь если эти тела найдут, то надо будет доказать, что это не мы их грохнули, а кто-то другой на очередной разборке.

А пока же от тел надо избавиться, выстрелы-то наверняка слышали в округе. Вряд ли кто-то уже бежит звонить в милицию, народ от такого отучили. Да и у ментов в городе много работы. Но лучше перестраховаться…

Оружие забрали, деньги тоже, травку и порошок оставили при них, ну и банковскую карту, которая была у Наума, тоже не тронули. Банкоматов на весь город и десятка не наберётся, а уж в магазинах такие пока ещё не принимают нигде в Бекетовске. Рановато ещё для таких карт, получку людям до сих пор платили только наличностью, а на такой карте легко можно попасться. Зато взял тёмные очки и кепку Наума, пригодится, взял и его водительские права. Вот это сегодня пригодиться.

Ещё у каждого в кармане нашли заявление на имя начальника РОВД, что гражданин такой-то нашёл пистолет и несёт его в милицию, чтобы сдать, как и положено законопослушному жителю. Так часто делали братки, мол, не хочу я со стволом, я его сдавать тащу.

Правда, у ленивого Шмеля дата оказалась позавчерашней, он не переписал заявление, а у Гуся не был упомянут ПМ с глушителем. Огребли бы проблем, если бы попались. Но такие пришлось писать и нам, куда деваться. Пока не оставим стволы в тайнике, надо соблюдать все меры предосторожности.

Пейджеры и мобилы оставили трупам. Техника выключена, но эти вещи уже привязаны к владельцам, могут отследить, лишний риск ради небольшой выгоды нам не нужен. Если рисковать, то по-крупному, чтобы риск окупался.

Вот как с опером, которым я хотел заняться сегодня. Надеюсь, он вырвется из капкана, у него было достаточно времени для этого. Вырвется, чтобы встретиться со мной. Есть у нас с ним одно незаконченное дело.

— К реке их надо, — я показал на трупы. — Дача-то наша, вопросы к нам буду, что здесь три жмура делают. А всё равно кто-то увидит их, если оставим.

— Точняк, — Ярик закивал. — Слушай, а про чехов и наркоту — правда?

— Видел, как он дёрнулся, когда я сказал? Самая что ни на есть правда.

— А менты и чекисты? — он строго посмотрел на меня.

— Я к ним ходил, чтобы тебя отмазать, пока тебя в банде не съели. Не Басманов, так Наум бы довёл всё до конца. А то, что менты с ними делать хотели — их дело. У меня работа такая — я взял кошелёк из кармана куртки Шмеля и вытащил из него доллары, — падаль эту гасить. Любыми методами, любыми средствами, любыми возможностями, — я бросил кошелёк на тело и потряс деньгами. — А это — средства на эту работу. Денег много не бывает.

— Типа как «Белая стрела» ментовская? — Ярик задумался. — Хотя про них базарят много, но никто их не видел.

— Вроде того. Потом поговорим, обсудим всё. Погнали.

Река была чуть в стороне, вот я и отправил парней с телами туда. Там как раз обрыв, где неудобно купаться или рыбачить, поэтому народа там не бывает. Можно скинуть трупы, и их унесёт течением. Найдут через несколько километров, а может, и не найдут.

Если всплывут, их вскроют, найдут пули, сравнят с теми, которые получатся после отстрела этими стволами, из которых мы постреляли братву, и сделают выводы. Главное — чтобы эти стволы оказались в нужном месте. А если не всплывут… ну, что же, бывает. Главное, что я готов к худшему варианту.

О прикрытии надо заботиться самому. Если кто-то в органах и может закрыть глаза на то, что мы где-то прибили бандитов и скрылись, но если мы попадёмся на горячем, то помогать уже никто не будет. Прикрытие — только наша забота.

Кстати! Надо будет организовать отделение, кто будет заниматься только уликами. Не всегда же будет получаться стравливать злодеев между собой, иногда придётся и самим пачкать руки, ёпрст.

Дело кипело, а звука сирен я так и не слышал, все менты до сих пор возятся в городе, проверяют бизнес Беляшика и его друзей. Тем временем я найденной в сарае ржавой лопатой снял слой земли с кровью, присыпал новой, старый рассыпал подальше. Мы ещё отогнали тачки… кстати, хорошо, что братки приехали на машине Ярика, не придётся думать, как избавляться от транспорта… так вот, отогнали их, я немного пошаманил со следами протекторов, замёл их. Пара дней и дождь, и от них уже ничего не останется.

А обо всём остальном позаботимся природа-матушка и я.

В общем, провозились какое-то время, никакой милиции так и не было. А дело уже шло к вечеру, ничего пока не закончилось.

— Слушай, если в бригаде узнают… — с тревогой начал Ярик, когда мы закончили.

— А вот сегодня вы оба заляжете на дно. Ничего не слышали, ничего не знаете, Наум сказал скрываться, вот ты и скрылся, а об остальном я позабочусь. Поехали. Настю твою ещё захватить надо, а перед этим ещё пару дел сделать. А потом у вас такое прикрытие будет, что никто вас не осилит, никакая братва, — заверил я. — Сами от вас прятаться будут, — я посмотрел на него внимательнее. — Правильно ты сегодня сделал, Ярик.

— Посмотрим, — он пожал плечами.

— Наум бы тебя потом подставил. И Костю точно, а Костя смотри, как за друзей радеет, на всё готов. У него их мало, но… Пока отдыхай, брат, потом поговорим. Столько людей хороших скоро узнаешь, увидишь, что и другой путь есть.

— А пушки? — вдруг вспомнил он и чуть было не нажал на тормоз. — Если попадёмся с ними…

— Не попадёмся. Поехали.

Поехали на двух машинах — я с братом на его «Тойоте», Костя следом на батиной «Ниве». На «Тойоте» мы мелькнули в одном посёлке, там была гостиница у железнодорожной станции, а вернее — общага гостиничного типа. В неё я пришёл в кепке и очках Наума, много говорил с дерзким блатным акцентом, нагло ходил с выключенной мобилой, делая вид, что разговариваю с кем-то. Сказал ещё вслух при всех, Шмель и Гусь закусились с местными из-за баб, вот поеду разбираться.

Потом оставил права Наума на кассе (документы особо не проверяли, лишь бы платил), снял место в двухместном номере (одноместных не было), зашёл туда, вылез через окно, благо, соседа не было, и на этом всё. Кепку и очки выбросил по дороге.

Если спросят у Ярика, куда делся его бугор… вдруг кто-то видел, как Наум садился в машину… так Ярик и скажет, что оставил Наума у этой гостиницы. Здесь найдут права, персонал вспомнит про наглого парня в кепке, и след потеряется здесь. Ну и посёлок этот выше по течению реки. Подумают, что сбросили их в воду где-то здесь, если трупы выбросит на берег.

Мало ли, не факт, что это будет. Но алиби я делаю такое, чтобы поверил сам. Брата же отмазываю, надо много чего предусмотреть.

Этот этап закончили, поехали дальше.

По дороге включил радио. Оно не сразу заработало, сигнал здесь слабый. Я немного покрутил настройку, поймал китайскую волну. Звук у неё был очень чёткий, но что там лопотали, понять невозможно. Продолжил крутить колёсико и вскоре поймал канал Бекетовских новостей. Его я включил погромче.

— … найдено тело Белякова Александра. Предприниматель был убит в собственном кабинете…

— Беляша замочили? — удивился Ярик, посмотрев на меня. — Ночью же видели его.

Оба-на, интересно, вдруг его опер Зиновьев прикончил? Они же наверняка выяснили между собой, кто именно сотрудничает с ФСБ. Вот опер и перенервничал, нажал на спуск, уноси готового.

Но если из всех троих ключевых фигурантов дела выжил Зиновьев… Так даже лучше вышло, не придётся искать медвежатника для одного дела.

Заодно есть тот, кого можно обвинить в гибели Наума и его команды, если найдут тела. А то бы пришлось подкидывать стволы Беляшику и его головорезам, а это сложнее.

— Давай-ка разворачиваться, — сказал я. — Давай-ка прокатимся, на озеро одно, на базу отдыха. Погодка шепчет, шашлычков бы.

— Шашлыки? — Ярик уставился на меня.

— Да. Говорю же, я с такими как Наум, разбираюсь, независимо от того, кем он работает. Вот с этим тоже нужно вопрос закрыть… Там будет один такой кадр, увидишь. Поехали, он точно туда приедет.

Ярик удивился, но моргнул фарами Левитану, и на повороте мы все свернули в сторону Карасёвского озера.

У Зиновьева есть бабки, он откладывал их на чёрный день, и вот, он наступил. Теперь продажный опер хочет взять и свалить в закат, пока ещё не перекрыли все дороги. И сможет, если не вмешаюсь.

А так он жадный, и роскошь любил. Вот и оформил на покойной тёщу дорогой участок земли на берегу у Карасёвского озера, и там хотел построить себе особняк.

На участке раньше располагалась база отдыха ткацкого комбината, но комбинат закрылся, базу отдыха забросили, и остатки домиков снёс бульдозер. Началась большая стройка.

Заработал Зиновьев не мало, и он явно жил не на зарплату. Его домик уже был почти готов, второй этаж осталось только немного достроить, а на первом уже было подготовлено несколько комнат для жилья. И пристань сделали на берегу, мент потом купит себе катер, будет рассекать по озеру, рыбу распугивать. И что хорошо — на его работе об этом участке не знают, поэтому милиция в лучшем случае будет там завтра. Не смогут так оперативно выяснить, где он может таиться. Разве что чекисты выяснят.

Но я помнил с первой жизни, что бабки, полученные от услуг, которые опер оказывал криминалу, он хранил прямо там, в подвале дома, потому что банкам не доверял. Сейф у него был там, видел его сам, когда проводили обыск. Код я не знал, в первую мою жизнь его вскрывали болгаркой. Поэтому я и собирался искать медвежатника, чтобы изъять содержимое.

Но раз Зиновьев жив, и для него уже сильно пахнет жареным, он обязательно вернётся сюда за бабками. Заберёт — и ищи-свищи его где-нибудь в Греции или Бразилии.

Но мы успеем его перехватить.

Остановились мы в стороне от дома, спрятали машины за деревьями, пошли к озеру пешком, заняли позиции у периметра будущего особняка, у высокого забора из аэродромного железа. Листы сворованы с разорённого военного аэропорта в десятке километров к северу отсюда, оттуда вообще пёрли всё, даже корпуса самолётов разрезали и везли в Китай на цветмет.

С нашей позиции видно, как на другом берегу озера молодёжь жарила шашлыки. Там собралась компашка, веселились, пили пиво, ждали, когда пожарится мясо. Видно силуэты парней в шортах и девушек в купальниках. Хотя кто-то купался голышом. Доносилась музыка, но слова разобрать невозможно. Костя принюхивался, будто мог разобрать запах жареного мяса, но вряд ли он долетал сюда.

Но вот на территорию дома мы пока идти не будет. Там радиосигналка, Зиновьев договорился с вневедомственной охраной, чтобы при случае приехал экипаж из посёлка. И приедут, а вести бой с ними в мои планы точно не входило.

Перед тем как залечь в засаде, я оглядел следы у ворот: никто сегодня сюда не приезжал. Значит, есть смысл ждать.

— И он точно приедет? — недоверчиво спросил Ярик. — Менту из города валить надо, а не сюда рвать.

— Посмотрим. До ночи точно должен приехать.

Ну, мы бы и раньше сюда приехали, но надо было обязательно замести следы. А оперу Зиновьеву — прикончить Беляша, найти подходящий транспорт и подождать, чтобы патрули ГАИ, которые стояли у всех въездов в город, устали и перестали досматривать всех подряд.

Ярик тем временем накрутил самодельный глушитель из масляного фильтра на китайский ПМ по моей просьбе. Я взял оружие, а заодно приготовил те «мокрые» стволы с нашей разборки. Вот они сейчас пригодятся.

Так, что ещё? Возможно, что фсбшники всё-таки взяли опера. Но я думал, он выкрутится, это всё же хитрый жук с хорошими связями, его могли предупредить о том, что спецслужба проявляет к нему интерес. Поэтому и рассчитывал, что он всё равно явится сюда, раз выжил в разборке с Беляшом. И тогда он точно не избежит наказания. Того, кто убил мента — искать будут по всему городу. А вот если этот мент сам в розыске, сильно наследил и набрал себе влиятельных врагов, вроде Иванова — искать будут не очень тщательно.

Уже темнело, на том берегу ещё горел костёр, но народ уже начал собираться, все одевались. Ветер задул сильнее, с юга шли тучи. Поздновато уже. Подождём ещё немного, и если не будет результата — сворачиваемся.

Но едва я хотел сказать это парням, как увидел, что на просёлке засветились фары.

Вскоре рядом с воротами остановилась белая девятка. Ого, тачка Мажора? Барыга, которые толкает дурь у школы? И этот модный парень сам за рулём, только без своих тёмных очков, а волосы торчат дыбом. Отпустили из прокуратуры? Возможно.

Он вылез, снял сигналку, нажав на пульт, затем начал открывать ворота, сдвигая их в сторону. Силёнок не хватало, он пыхтел, пока воротина с лязгом катилась по направляющим на земле.

— А я ему говорю, — продолжал он вести диалог с кем-то, кто лежал на заднем сиденье девятки, растягивая гласные. — Начальник, чё ты гонишь? Нет у тебя на меня ничего! Брешут, собаки! Я вообще чист, как слеза младенца…

Он вернулся в машину, девятка заехала на территорию, остановилась у коробки из кирпича, которая должна была стать гаражом. Фары погасли, двигатель выключился.

Одновременно открылись передняя и задняя дверь девятки. Мажор вышел, продолжая жестикулировать, а из задней осторожно выполз лысый мужик в кепке и тёмных очках. Это опер Зиновьев шифруется, сразу его узнал.

Значит, Мажора отпустили, ведь ничего на него толком и не было, а наркоту он мог и скинуть. А может, решили проследить, куда поедет.

Хотя тогда бы хитрый опер не сел к нему в тачку. Ну или у него выхода больше нет, а больше выручить никто не может. Ну, не думаю, что они с ним друзья. Скорее опер пообещал заложить барыгу, если тот откажется помогать, или просто пообещал грохнуть.

А Мажор продолжал с жаром рассказывать, как его сегодня допрашивали. Не язык, а помело, говорит и говорит…

Так, скорее всего, он вёз Зиновьева не из самого города. Опер мог выбраться на своих двоих, чтобы не попасться, а Мажор забрал его в условленном месте и привёз сюда. Поэтому и рассказывает до сих пор, как его держали в прокуратуре, а ехали бы из города — уже закончил бы историю. Хотя Мажор оказался излишне болтливым, мог чесать языком и чесать.

Надо наблюдать, а потом действовать.

— Это он, — шепнул я брату, и он кивнул.

— А потом вообще говорит про какого-то чекиста, пацан типа что у него помер, и стращает меня, — Мажор пошёл закрывать ворота. — А я ему: я ваще не при делах. Я ваще не знаю, чё тут в вашем Мухосранске происходит, я из Москвы ваще-то.

— И барыжишь дурью, — со злостью проговорил мент. — Долги возвращаешь, а то все бабки родительские на шлюх и кокс спустил, д***б!

— Не барыжу, а схемы тебе предлагаю, по основам маркетинга, как нас учили в универе, — парень хохотнул. — Вот вы тут совсем отстали от жизни. Я тебе и скидки предлагал для постоянных клиентов, и… — из-за ветра я не услышал несколько фраз. — Но вы хоть пробнички освоили в своём бизнесе… а так-то я больше всех денег приношу. И долг тебе вернул, не наговаривай. Подзаработаю малясик, вернусь в Москву.

— Замолкни, москвич, — бросил опер. — Думаешь, я не знаю, что ты вообще из Воркуты родом. Иди-ка сюда и… — опять не слышно. — Смотри! Вот принеси мне…

— Чё я-то опять? Я и так настрадался сегодня…

Мент открыл багажник девятки, что-то достал оттуда. Мажор взял сумку и подошёл к сараю из профильного железа, открыл и заглянул внутрь, всё это время продолжая рассказывать назойливым неприятным манерным голосом.

Ярик выдохнул с таким видом, будто хотел его за это прибить. Да и я бы тоже не отказался.

— А ваще, я не понимаю, чё у вас за это взялись, — говорил Мажор, копаясь в сарае. — Подумаешь, сдох кто-то. Ну и чё? Кому ваще до этого дело? У вас тут всё равно алкашня одна растёт, в жизни ни привета, ни просвета. Подумаешь, парочка сопляков сдохнет, зато остальные будут приносить серьёзный доход. А раз молодые, то здоровья надолго хватит, у твоего бренда будут надёжные клиенты. Я бы вообще легализовал это, серьёзный доход, живо бы бюджет пополнили… А ещё… я схемку ещё одну придумал…

Ого!

Зиновьев молча подошёл к нему со спины и ударил по затылку здоровенным газовым ключом.

Бац! Мажор завалился в сарай, вскрикнул и начал просить пощады. Мент как-то буднично размахнулся и ударил ещё раз, потом ещё. Ноги Мажора в белых штанах дёргались при каждом звуке попадания.

Потом ещё удар, и ноги больше не шевелились, Мажор затих. Зиновьев забросил ключ в сарай, затащил тело за ноги внутрь, закрыл дверь и пошёл в дом, по пути ещё раз пикнув сигналкой на пульте.

— Выходим, — шепнул я.

Теперь пора, Зиновьев сжигает все мосты. Не доверяет больше никому, но деньги забрать хочет любой ценой. Достаточно их должно быть, раз так рискует.

Вернулся он минут через десять, с трудом неся в руке тяжёлую сумку. Увидев меня, он замер на месте, но я сегодня уже устал говорить. Наговорился.

Только вскинул пистолет, утяжелённый самодельным глушителем. Зиновьев выпучил глаза и уронил сумку.

Пф-ф!

А звук оказался неожиданно громким, почти как настоящий выстрел. Но отдыхающие на том берегу, собирающиеся уезжать, вроде бы его даже не услышали, никакой лишней суеты не появилось. Ветер донёс чужой смех.

Ну а мент готов, хватило одной пули. А чего с ним делать, не отпускать же его с деньгами? Чтобы он ещё грохнул какого-то свидетеля по дороге? Мажора не жалко, особенно после его циничных откровений, но мог пострадать кто-то другой. Кассирша в придорожном магазине, случайный водитель, который подвёз, мало ли кто может попасться.

Да и вопрос закрыт быстро, не собираюсь я больше возиться со следствием и судами, это меня больше не интересуют. Виновен — вопрос решаем быстро.

Зато теперь все ключевые участники, связанные с теми тремя свёртками наркоты — обнулены, как будут говорить будущем, до которого я дожил в первой жизни. А тем временем правоохранительные органы при содействии ФСБ громят поставки и барыг.

Нет, с наркоторговлей в городе не покончено, конечно же невозможно такое решить за короткий срок. Но ущерб ей сегодня нанесли солидный.

А я приоткрыл сумку, интересно мне стало, что Зиновьев хотел забрать. Ярик присвистнул. Ну, не зря опер возвращался, я бы точно рискнул за таким вернуться. Неплохо он накопил, хватило бы на жизнь где-нибудь на берегу моря в компании грудастых красавиц…

Но ведь с барыг так много не настрижёшь. В чём-то ещё Зиновьев был замешан.

Раздался громкий хлопок в ладоши и свист. Это Левитан, смотрящий за дорогой, подал сигнал. Кто-то едет в нашу сторону.

— Бери! — я повесил сумку на плечо Ярику, а сам достал из кармана пистолеты.

Из одного сегодня вальнули Наума, из другого — Шмеля.

Вот ТТшник я положил в карман оперу, который так и лежал, глядя в небо застывшим взглядом, а ПМ я забросил в сарай к Мажору. Пусть следствие теперь думает, что мент с этим модным пацанчиком грохнул и Беляша, и Наума ещё положил за компанию.

После этого я размахнулся и швырнул ствол с глушителем в озеро. Он отлетел метров на десять от пристани и с плеском упал в воду. Этот ствол пусть пока нигде не фигурирует. Можно держать на будущее в надежде подбросить очередному врагу, но если не вышло решить это одним днём, от опасного «мокрого» ствола лучше избавиться. На этом можно легко попасться.

Что ещё? Следы искать замучаются, ведь во дворе загородного дома уложена плитка, а намечающийся дождь сразу смоет немногие улики нашего пребывания.

Можно валить домой, но мне стало интересно, кто это едет по дороге, потому что она вела только к этому дому.

Или кто-то заблудился, или это милиция преследует опера, или ФСБ. Или…

Мы с Яриком вернулись на старое место наблюдения. А во двор дома заехал чёрный Мерседес, следом за которым ехал красный «Шевроле».

Хм… кто-то из братвы решил добить опера?

Или у капитана была собственная крыша? Судя по людям, которые вышли из машины и с удивлением осматривали тело — вероятно.

Я остался посмотреть, чтобы увидеть, кто всё-таки крыша мёртвого коррумпированного мента. Ведь скоро мне придётся заняться и ими.