Глава 21

Деньги сейчас были, причём такая сумма, которой у меня никогда в жизни не было. И раньше я даже представить себе не мог такое

Если бы я сейчас вёл себя на свой возраст — на двадцать три года, я бы отрывался по полной: купил бы себе БМВ, обедал бы только в ресторанах, не вылезал бы из стрип-клубов, да и по обычным ночным ездил бы постоянно. Клеил бы там девочек и сорил деньгами.

В итоге этот тип в мерсе сразу бы меня вычислил. Или подельники Зиновьева нашли бы, они же не дураки, они точно ищут, кто спёр их общак. И когда услышат, что в городе кто-то тратит деньги направо и налево, сразу захотят посмотреть, за чей счёт этот банкет.

Ну и не только траты они проверяют. Даже если унести в обменник крупную сумму или положить в банк, они это тоже вычислят. Но в банк я это точно не понесу. Ага, щас, я-то знаю, что случится в августе этого года.

То же самое касается акций и прочих ценных бумаг, это всё отслеживается. Поэтому лучший вариант для нас — иметь всё наликом, потихоньку скупать доллары, а дальше посмотрим.

Курсы валют я не считал, но денег, которые мы «изъяли» у опера Зиновьева, на первое время хватит. Сможем встать на ноги и раскрутиться, ну и содержать надёжных ребят. И тачку взять, нужна она мне, много работы, много где надо ездить.

Вся сумма разделена на части и пересчитана, на два раза, и Ярик каждый раз, когда я называл сумму, матерился с восторгом, но свистеть от удивления боялся. Мол, денег не будет…

Пока с Димкой ехали к Кардану, я прикидывал в уме, сколько у нас есть и сколько я могу потратить на машину.

У нас есть сто пятьдесят три тысячи долларов — полтора килограмма баксов примерно. Сумма впечатляющая, что на это время, что в будущем. Хватит, чтобы поддерживать бизнес и группу парней какое-то время даже во время дефолта… особенно во время дефолта, когда доллар вырастет в цене.

Вроде бы и много, но я понимал, что как только начнётся серьёзная работа, они уйдут быстро. Считай, только калаш обходится в полторы-две тысячи баксов, имею в виду, не китайская копия, а надёжный советский. И всё придётся покупать за чёрный налик, а это — дорого.

Ещё двести тысяч, целых двадцать пачек или два кило баксов — фальшивые. Это куклы: по краям нормальные купюры для проверок, на них и маркером особым пометки сделаны, а внутри — дешёвые и тонкие, как газета, бумажки с нечётким рисунком, будто их печатали на обычном цветном принтере.

Зиновьев, похоже, сам не успел проверить, или держал их для какой-то цели. Выбрасывать мы их не стали, мало ли, вдруг пригодятся. Спрятали в тайнике Ярика как можно дальше от нас и отдельно от остальных купюр. Если кто найдёт — печально, но не смертельно, к нам не привяжут.

Немецкие марки я менять пока не собирался — в обменниках это сразу увидят и поймут, откуда они взялись. У ментов достаточно влияния, чтобы это выяснить. Также пока останутся без движения несколько тысяч фунтов стерлингов с лицом ещё живой королевы.

А вот китайские юани, почти двести пятьдесят тысяч цветных купюр с Мао Дзэдуном и прочими китайскими лидерами, пригодятся точно. Деньги ходовые, внимания не привлекают, у нас их принимают охотно почти везде. Курс меня удивил, в памяти такое не отложилось, но сейчас, в мае, за 7 рублей можно было купить 10 юаней, рубль стоил даже немного дороже. Так что тоже стоит отложить, юань потом тоже крепко вырастет.

Ну и рубли — основа повседневных трат, пять миллионов старыми и примерно двести тысяч новыми. Их можно тратить спокойно, но без фанатизма, само собой.

У меня есть хорошая отмазка для таких трат на машину — родной брат, у которого денежки водились, мол, он мне подогнал или я машину для него ищу. Короче, эта покупка внимания не привлечёт.

Так что на машину я мог позволить себе максимум пятнадцать тысяч баксов, и смогу купить вполне себе приличную рабочую иномарку по текущим ценам. Больше — пока нет. Но ключевое здесь — пока.

Ярик, когда мы с ним считали деньги ночью, разошёлся и расхрабрился, вообще начал предлагать взять воровской общак у Смотрящего за областью.

Но вот это — сверхрискованно, на такое нам идти рано. Дело даже не в том, что деньги охраняют и они неизвестно где находятся. Просто про общак, который хранился у Зиновьева, никто толком не знал, поэтому подельники продажного опера не могут об этом объявить во всеуслышание, их самих спросят, откуда у них такие суммы. Поэтому они не отсвечивают.

А вот если кто-то покусится на воровской общак — так тогда всю область на уши поставят, всех уголовников подключат. Да ещё маловато у нас сил для такого налёта, и никто не знал, где эта сумма находится.

Но идейка интересная.

А пока работаем с тем, что есть.

Новая девятка из салона сейчас стоит примерно 7500 долларов, цены до кризиса совсем другие. У иномарок разброс цен высокий, от нескольких тысяч до почти сотни. Все цены в долларах, то есть в у.е., как тогда было принято писать.

Но долго я не выбирал. Едва Кардан предложил мне один вариант, я уже понял, что именно куплю.

Увидел его. И не поверил, что такое возможно. Потом подумал, что в последние дни видал и более необычные вещи, так что это ещё мелочь.

Я увидел именно свою тачку, которую покупал в 2009-м. Тогда на ней был намотан километраж, причём немалый, уже подгнивал кузов внизу, ну и салон не впечатлял, там мало что родного осталось. Но тачка была на ходу, и после ремонта ездила ещё долго.

А сейчас — другое дело, всё почти новое. Обошёл вокруг, заглянул в салон. Сиденья велюровые, ещё ничего не прменяли. Магнитола тоже родная. Спидометр и руль заводские, а не от «Чейзера».

Пробег небольшой, в Японии на ней будто и не ездили, и владелец здесь особо много не катался. Почти как новая.

Это тёмно-вишнёвая «Тойота Марк 2» 1993-го года в 90-м кузове. Бензиновый движок, 2,5 литра, на двести лошадок. С родным велюровым салоном, с коробкой-автоматом и рулём справа.

Так и манил к себе. Это тот самый «марковник», на котором я столько ездил, я его узнаю из тысячи, только в отличном состоянии.

— Сколько? — спросил я.

Владелец, коммерсант с Острова, владелец нескольких магазинов компьютерной техники, крепкий и уверенный мужик со шрамом на лице (в него стреляли братки) сразу озвучил цену:

— За что взял, за то и продаю. Почти не ездил. Пятнадцать косарей.

— Это точно не в рублях, хе, — тихо добавил Димка.

Я обошёл машину ещё раз. Кардан тоже ходил рядом. Он получит фиксированную сумму от сделки, а не процент, так что ему неважно, буду я торговаться или нет. Но для своей репутации Кардану нужно, чтобы всё прошло гладко. Он же нас свёл и будет помогать со всеми бумагами. Поэтому и смотрит, чтобы косяков у тачки не было, он же рекомендовал продавца и машину.

— В салоне за пятнадцать отдают, — произнёс я. — Новый.

— Этот тоже как новый, — сказал коммерс, недовольно морщась, но всё же добавил: — Четырнадцать.

— А чего решил продать «самурая»? — спросил я.

— Не люблю праворульки, — признался продавец. — Да я и бэху хочу, не хватает чуток. Поднапрячься, и возьму.

Я продолжал осмотр, искал вмятинки на кузове, которые я помнил, но их ещё не было. Покопался в движке, зная, какие там проблемы, но и их тоже нет. Даже радиатор не придётся менять. И не поторгуешься на этом, всё пока ещё или идеально, или в хорошем состоянии.

Вывод понятен: в первой моей жизни тот, кто купил «марковник» у этого коммерсанта, машину не жалел, гонял её вовсю, но она всё равно пережила все издевательства и ездила ещё долго.

Но это ерунда. Я сел на сиденье, которое японцы будто сделали именно под меня, даже регулировать не надо, всё и так идеально, и завёл движок, повернув ключ.

Вот это звук, сразу вспомнилось, как я тогда покупал эту машину. Было много проблем, но звук…

— Десять тысяч наличными, — я высунулся из окна. — Закрываем сделку быстро, деньги отдаю сегодня баксами.

— Тринадцать с половиной! — воскликнул он.

— Двенадцать, — сказал я последнее слово.

Коммерсант помялся, но протянул мне руку.

Готово.

И как говорил Кардан, все нюансы оформления много времени не заняли.

Уже вечером я ехал на новой машине, подвозя Димку домой. Машина ехала по трассе, быстро, легко, и настроение было хорошее. Да и магнитола родная работала, а у Димки при себе нашлась подходящая кассета.

— Мне на днях исполнилось шестнадцать лет! — распевали мы оба, подпевая «Сектору Газа», гремящему из колонок. — Захотел я двухколёсный драндулет!

— А ничё тачка! — закричал восторженный Димка. — Ух и прёт, ух-х!

— Вообще не говори, — согласился я со смехом. — Я будто помолодел лет на двадцать.

И правда, легче стало на душе, и приятно оказалось так снова поорать песни с другом детства, как в старые времена. Никогда не думал, но это и правда было очень весело.

— Так тебе и так всего двадцать с лишним, хы! — он засмеялся. — Ты же младше меня на год!

— Яву, Яву, взял я на халяву! — проорали мы куплет.

Заехал, забрал Юльку с работы, ну развёз всех по домам. Ну а после выехал за пределы города.

Ехал долго, час с лишним, пока не стемнело.

Снова дача, на этот раз кого-то из родственников Кости Левитана. Эта дача приличная, за домиком ухаживали, а поле за ним — уже распахано. Скоро будут сажать картошку, у нас её как раз садят к середине мая, а то и к концу месяца, когда земля хоть немного оттает после зимы. Но в этом году май был тёплым.

Ну и остальное подготовили для дачного сезона, на праздниках работали, скорее всего. Что-то посадили в теплице, у забора уже выросли парники для огурцов. Но хозяев сейчас здесь не было, они приедут на следующие выходные и сразу начнут вкалывать на земле.

Во дворе стояла «Нива» Кости. Ярик ходил в тельняшке по двору, иногда что-то метая в толстый деревянный столб. Левитан что-то искал в сарае, но завидев меня, пошёл открывать ворота.

— Хрена ты взял, — удивлялся брат, осматривая тачку. — Блин, я вот такой искал! Чтобы в 90-м кузове! Но вечно, то в продаже нет, то у меня самого бабла не окажется. Можно погонять?

— Канеш, — я вылез из машины. — Что делаете?

— Да вот, Левитан ножики метать учит.

В руках Ярик держал заточенный обломок штыка, очень старого, судя по характерному широкому долу на клинке. Это первый вариант штыка для АКМ-47, но без рукоятки, только сам клинок.

— Дай-ка.

Я взял штык, чуть покрутил его в руке, чтобы привыкнуть к весу и балансу, а потом размахнулся и кинул в столб, как меня учил Валерка, тот самый мой друг, который меня ещё толком не знает. Ну ничего, скоро разберёмся с этим Кентом, и Валерку к нам подтянем.

Воткнулось хорошо, остриё вошло в дерево со стуком, и клинок ещё долго дрожал. Не отломилось, как иногда ломались более хрупкие кончики поздних штык-ножей.

— Короче, видел я Глеба Сибиряка, — сказал я, вынимая штык из столба, — и мы с ним увидели, кто крыша у Кента…

Рассказал им всё, что видел: и про мотоциклиста, и про бандита. Ярик пожал плечами и почесал затылок.

— И чё делать?

— Да вот есть один план… — я задумался, — только нужен глушитель для ПМ. На два выстрела буквально.

— Для ТТ не подойдёт? — спросил брат. — У меня есть в загашнике, самодельный, но проверенный.

— Будет табельный ствол — ПМ. Знаю, где его взять, нужен именно тот.

— Ты чё-то задумал, — заключил Ярик, изучая меня взглядом. — В натуре, Лёха, ты прям — другой человек стал, никогда не думал. Планы-планы-планы, и всё работают. Видал? — он посмотрел на Костю. — Чё мой брателло вытворяет. В братву бы пошёл — давно бы паханом стал, отвечаю.

— Так, — я подозвал их к себе, — Мне от вас нужно кое что ещё, кроме глушака… телефоны и пейджеры некоторых людей, Кента и Зенитного этого хрена, Ваньки.

— Найдём, — Ярик кивнул. — У меня даже записано где-то.

— М-м-может, — начал Левитан, морщась от раздражения, что не может сказать. — Я их сам м-м-м… н-ну, я…

— Ты уже повоевал, братан, — Ярик глянул на него. — Так что прикрывай, и так хорошо помогаешь. А тут Лёха чё-то хитрое придумал.

— Хитро, но жёстко.

* * *

На следующий день я на свой «Тойоте» ездил по барам и кафе, искал одну женщину. Не каждое кафе подойдёт, нужно именно такое, куда часто ходят коммерсанты, но обычно игнорируют братки. Потому что та особа, которая мне нужна, работает с богатенькими, но рисковать с бандитами боится. Бандиты за такие фокусы не помилуют.

Время как раз обед, частные предприниматели должны проголодаться. Да и сделки тогда все заключались в сауне и за выпивкой, без этого будто ничего не работало, так что в кафе днём они ходят часто, как и по баням.

Попробую здесь. Увидел поддержанную белую «Тойоту Карину», рядом с ней коммерсанта в блестящем пиджачке. Коммерс, уже поддатый, заваливался в кафе «Хуторок».

Я припарковался недалеко от входа. Это уже третья забегаловка, куда я захожу. И здесь мне улыбнулась удача.

За барной стойкой сидела блондинка в очень короткой кожаной курточке с множеством заклёпочек, под которой была короткая маечка, обтягивающая высокую грудь.

Юбка слишком короткая, на стройных ножках — колготки сеточкой. Она пила коктейль из непрозрачного бокала и оглядывала зал взглядом опытной хищницы. Губы ярко накрашены в красный, и чуть блестели.

Она гипнотизировала взглядом коммерса на «Карине», потом уставилась на меня. Задумалась, кто из нас побогаче, решила, что всё же я.

— Привет! — она улыбнулась.

Точно это она, вспомнил, хотя в моём кабинете она тогда выглядела иначе.

Ритка и правда симпатичная, фигурой не обделена, и кожа на редкость гладкая. Поэтому сказать, что ей уже не двадцать, а уже тридцать пять, почти невозможно. Если её не знаешь, то реальный возраст никогда не угадаешь.

Волосы — парик, на самом деле она брюнетка, под майкой — лифчик с накладными сиськами, потому что в жизни у неё далеко не третий размер, а намного поменьше. Ну и в дополнении к остальному — в бокале у неё не коктейль, а вода или сок.

Ну хоть остальное у неё было на уровне.

Она притворялась проституткой, но на деле кое-чем от них отличалась. Это — профессиональная клофелинщица, хитрая и осторожная. На встрече с клиентом она предлагала ему выпить и подмешивала конскую дозу снотворного, тот вырубался, а она чистила его карманы. Потом профессионально меняла маскировку и вскоре сидела в другом кафе, подстерегая очередную жертву.

Я её допрашивал как-то в нулевые, в 2004-м, кажется, или в 2006-м уже. Она тогда неправильно рассчитала дозу, и её клиент, пожилой мужик, вместо того чтобы вырубиться, помер от сердечного приступа у неё на руках.

Честно говоря, того мужика никто не жалел, вредный был гад, с замашками бандита. Он проходил в прокуратуре по другому делу — сильно избил молодого официанта по пьяной лавочке, когда тот заступился за девушку, к которой этот мужик нагло приставал. К сожалению, у парня оказалась серьёзная болезнь, и он скончался через пару дней.

Но гада, который, по сути, убил пацана своими руками, отпустили под подписку о невыезде, несмотря на наши протесты, а статью переквалифицировали в «убийство по неосторожности». Оказалось, что у него есть хорошие знакомства и дорогие адвокаты.

И он сразу пошёл по проституткам, вообще ни о чём не жалея. Но нарвался на Ритку-клофелинщицу, которая сама того не желая отправила этого хрена на тот свет.

Туда ему и дорога, а попадись он мне сейчас — на подписке бы долго не гулял. Но тогда я поступал иначе, по закону, ведь таков был порядок. Вот я её и допрашивал. Тогда она выглядела постарше, но всё равно казалась молодой и горячей, а сейчас так вообще, на пике привлекательности.

— Привет, — я сел рядом с ней.

— У тебя такая машина красивая, — Ритка призывно смотрела мне в глаза, приоткрыв ротик. — И ты сам ничего. Покатаемся?

— Прокачу, — сказал я с усмешкой. — Только в стакан мне ничего не доливай, Ритка-клофелинщица, как ты любишь… сидеть!

Я не грубо, но настойчиво взял её за гладкое предплечье и усадил на место. А на бармена, который было кинуться ей на помощь, я посмотрел и покачал головой, мол, не лезь. Он остановился. Явно с ней в доле, охраняет от настырных клиентов.

— Это случайно вышло, — оправдывалась Ритка. — Я не хотела.

— Слушай, ты же ещё молодая, — сказал я. — Займись другим делом, а это для тебя — опасно. Влететь можно.

— Начальник, ты меня жизни учить решил? — она поморщилась и сразу стала выглядеть старше. — Не надо меня учить, меня эта жизнь сама всему научила.

Даже голос стал грубее. Ритка закурила, и всё, вместо юной и готовой на всё девчонки, рядом со мной сидела уставшая от жизни проститутка.

— Ты меня с кем-то путаешь, — произнёс я. — Я не твой клиент и не мент, но о тебе наслышан. Дело у меня к тебе есть. Есть один мужик — гад ещё тот… короче, надо тебе с ним поработать, в твоём стиле, как ты умеешь.

— А меня потом не найдут? — она достала зеркальце и начала в него смотреться.

— Ну так ты в маскировке понимаешь, а кто мне помог, я говорить не буду. Да и он тебя даже не запомнит. Убойную дозу рассчитай, чтобы он наутро маму родную не вспомнил. И к сестре съезди, давно же хотела, ты как-то говорила. А потом его упекут куда надо, и ему не до тебя станет.

Она удивлялась, откуда я столько о ней знаю, но я положил на стол пять купюр по сто баксов, но прижал ладонью. Гонорар серьёзный, но это самый лёгкий способ добиться того, чего я хотел.

— Главное, — продолжал я. — Молчи сама, а об остальном я позабочусь. Да я и знаю, что к тебе с таким обращаются, наводки делают, чтобы вычистить тех, кто побогаче. Ты же умница, про всё молчишь. Вот и здесь никому, лады?

Она помялась, я добавил ещё сто баксов, но деньги пока не давал.

— Поехали, — я показал на выход. — С тебя — переодеться, маскировка нужна. Увезу до точки сам.

— У меня всё дома, — сказала Ритка. — У меня всё там.

— Погнали.

Сам я себе тоже небольшую маскировку организовал. Взял очки с большими диоптриями, кепку и джинсовую куртку на случай, если он меня увидит в подъезде и запомнит. Вряд ли так будет, но лучше перестраховаться.

Ну а Ритка преобразилась, когда вышла из дома, где наводила марафет. В подъезд зашла блондинка, а вышла высокая рыжая деваха в зелёном платье с глубоким вырезом на груди и разрезом внизу аж до середины бедра. Каблуки, другой парик, другой парфюм и голые ноги, они у неё стройные. И грудь будто стала более живой, так и прыгала при каждом шаге. Не выпало бы то, что она себе в лифчик пихает.

Меня-то не обмануть, глаз намётанный, ясно, что это Ритка. Рустемов узнать её в теории может, опер всё же, вот только он работал в другом районе — в Железнодорожном, и за пределы своей земли выезжал неохотно, а клофелинщица не ходила работать за пределы Центрального. Вряд ли они пересекались.

Поехали дальше, но по пути я вылез рядом с таксофоном. Номера телефонов раздобыл мне Ярик, а адреса — Глеб, как и договаривались. Дальше — надо отправить цели по нужным нам местам.

Кого куда — я уже придумал.

— Кент, здорово, — прохрипел я чужим голосом, когда на той стороне взяли трубку. — Я это. Ванька-Зенитный с тобой пересечься хочет.

— Да без проблем, — Кент откашлялся. — А чё случилось? Девочку новую пощупать хочет? Так за ней же мент приедет.

— Денег ты ему мало засылаешь, менту больше башляешь, не нравится ему это. Предъявить тебе за это хочет.

— Да он что⁈ — сутенёр возмутился. — Как договорено, так и плачу.

— Жди в три часа дня! Приедем все вместе!

Ну, главное — озадачить их, чтобы задавали меньше вопросов и не успели всё обдумать. Только конкретику — есть проблема, которая касается именно его, пусть над ней и думают.

Я уже набирал новый номер.

— Алё, Ваньку позови, — таким же грубым голосом говорил я, но быстро, не давая собеседнику вставить ни слова. — Алё! Я это! Короче, с Кентом базарил, он оборзел сильно, говорит, денег много тебе засылает, будет с нового месяца меньше отдавать.

— Он чё там, совсем уже! — проорал кто-то в трубку. — Где он? Я ему…

— Мне ваще думается, что он крышу новую нашёл. Или менту решил платить больше, всех девочек уже ему отправляет. Короче, он в три часа он дома будет, приезжай.

— Ну я приеду, Тимон, я ему…

Перепутал меня с кем-то, но так даже лучше.

Я положил трубку на место, полистал записи, снова снял её и набрал номер Железнодорожного РОВД.

— Алло, Рустемова можно услышать? — спросил я совсем другим голосом.

— Это я, кто спрашивает? — неохотно отозвался Рустемов.

— Да я водитель новый, у Кента работаю.

— На мобилу звонить надо! — злобно прошептал он.

— Дозвониться не могу, а вопрос срочный. Кент просил уточнить, когда вы дома будете. Новую девочку хочет подвести.

— Ко мне домой? — тот удивился. — Я так-то сам к нему хотел… ну ладно, — он задумался ненадолго, — мне же проще. Через полчаса давай ко мне. И не опаздывай, я так-то на работе, долго ждать не могу.

— Не опоздаю, — я усмехнулся.

На работе он, ага, сразу свалил. Понятно, как он там работает. И это он всех «новеньких» так проверяет? Вот гад.

Уже через двадцать минут я был у его дома, но остановился на другой стороне дороги, чтобы он не засёк мою тачку из окна. Сразу обратил внимание на гаражи, его мотоцикл там должен стоять, на работу опер на нём не ездит. Придётся его сегодня мне взять самому.

Мы сидели в машине, и вскоре я увидел, как Рустемов торопливо зашёл в подъезд. Горит у него, не терпится. Тем лучше для нас.

— Ну, девонька — на точку! — позвал я Ритку.

Она поправила лифчик под платьем, взяла бутылку коньяка, которую я купил заранее, и пошла в бой. Я следом за ней, оставаясь на большом расстоянии. У подъезда был замок, но предусмотрительный Рустемов подложил кирпич под дверь, чтобы мы вошли.

Ритка шла первой, я двигался за ней на пролёт ниже. Она поднялась до нужной квартиры, в очередной раз поправила грудь, поправила волосы и нажала пальчиком на звонок.

Дверь сразу открылась.

— Чё-то я не понял, — возмутился Рустемов. — Кент мне новенькую обещал на тест-драйв. А ты вроде давно в этой теме. Где новенькая?

— Я новенькая, — нежным голоском пропела Ритка. — И дам тебе столько новых впечатлений…

— Ну проходи… — нехотя согласился он и задумался. — Хотя, может, и правда, так лучше. А то порой таких зажатых присылает, дурочек деревенских, их пока… ну давай, шевели булками!

Судя по звуку, он шлёпнул её по заднице, и они зашли в квартиру. Я поднялся выше, на всякий случай держа наготове под джинсовой курткой «Вальтер» Наума. Мало ли, вдруг придётся действовать иначе.

Из квартиры раздался смех, музыка, потом ещё смех. Я спустился, чтобы не торчать у самой двери, а то это подозрительно. Но пока всё идёт по плану. Через пять минут сверху спустился толстый парень с пластиковым ведром мусора. Я сделал вид, что курю, парень спустился ниже, даже не посмотрев на меня.

Щёлкнул замок двери, вышла Ритка, поправляя сползшую куда-то совсем вниз грудь.

— О праве первой ночи мне рассказывал, — она хихикнула. — Начитанный мальчик какой оказался. А он телохранитель? Или бандит? У него пистолет есть, и не один, — Ритка заулыбалась.

— Вот и всё, — я сунул ей деньги. — Здесь бонус за быструю работу. Всё, иди. Обниматься на прощание не будет, а то у тебя накладные сиськи уже на животе болтаются.

— Это он меня лапать хотел, — она подтянула их выше.

Раздался цокот каблуков, когда Ритка сбегала вниз, а я поднялся в квартиру.

Сразу услышал богатырский храп. Сильно несло спиртягой и какой-то химией. Похоже, коньяк делали в том же подвале, что и ту чекушку водки, которую я недавно покупал — сивухой воняет один в один.

В прихожей я снял с гвоздика ключи с брелком «Харлей-Девидсон», на нём же висел обычный ключ от советского замка, должно быть, от гаража. Пригодится.

Опер Рустемов жил в однушке, и обставлена она явно богаче, чем может позволить себе опер на свою зарплату: на тумбочке стоял большой японский телевизор, музыкальный дисковый центр располагался в шкафу, там же коллекция сидюков. На кухню поставили большой импортный холодильник с двумя камерами, наверху торчал маленький телевизор-видеодвойка.

Да и прочая мебель дорогая, подороже, чем старинные югославские стенки. Много всяких безделушек, статуэтки из камня и стекла, какие-то африканские дудки, украшения, которые он привозил из отпуска, бусы… это всё фигня, куда интереснее сейф, вмонтированный в шкаф. Сейф закрыт на ключ.

Рустемов храпел на диване, рука сползла вниз и лежала на ковре. На столике перед ним стояла открытая бутылка коньяка. Но коньяк-то обычный, вернее — палёный, но умелая Ритка плеснула зелья в стакан, добавив туда клофелинчика. И стакан был уже помытый, она за собой следы убирала.

На стуле висела спортивная куртка, под ней — кобура с табельным пистолетом. Я взял ПМ, проверил затвор — в стволе патрона нет. Ну, по инструкции это и не положено, но опытные опера всё равно её нарушают. Говоря, что лучше написать рапорт, если обнаружат с заряженным пистолетом на предохранителе, чем лежать мёртвым, потому что не успел подготовить оружие к стрельбе.

Рустемов явно не рассчитывал, что кто-то на него нападёт. Я зарядил пистолет, поставил на предохранитель и убрал себе.

Так, несколько часов сна оперу обеспечено. Я походил по квартире, нашёл пару бутылок водки, вылил их в раковину и поставил бутылки рядом с ним, вроде как он выпил их все. Одну бутылку приложил к его пальцу, проверил, что отпечаток чёткий, не смазался, убрал её в пакет.

Нашёл ксиву в нагрудном кармане мастерки, там же поискал ключики от сейфа, стоящего на шкафу — не нашёл. Но искать их времени нет.

Двигаемся дальше. Открыл шкаф, нашёл там его дорогую куртку пилота, в которой он вчера щеголял, а на полочке под зеркалом в прихожей — тёмные очки. Накинул куртку на себя — тесная в плечах, но пойдёт. Зато карманы шикарные, огромные, влезет целый пузырь или пистолет, а во внутреннем я наткнулся на ключ. Так, это интересно.

Проверил сейф… оба-на, открылось! Рустемов всхрапнул, но не проснулся.

Сейф почти пустой, в нём лежали документы на квартиру и мотоцикл, а под ними пачка бумаг в большом незаклеенном конверте. Я мельком туда заглянул.

Ого, да здесь фотки. Снимки начальника РОВД Железнодорожного района полковника Голубцова в сауне, с девками голыми, им там всем очень весело. Фотки чёрно-белые, сделаны будто через какую-то дыру в стене, её края есть на каждом снимке.

Дальше — какие-то протоколы, копии, письма, постановления… явно какой-то компромат. Хитёр Рустемов, прикрывается, чтобы начальство на него не давило.

Но хитёр он недостаточно, его личный архив ушёл мне, а содержимое конверта — в объёмный карман куртки пилота, правда, пришлось свернуть в два раза.

Денег в сейфе не было, может, лежали где-то ещё, но искать некогда. Время поджимало.

Захватил бутылку с отпечатком, убрал её в карман дорогой куртяхи. Закрыл дверь на замок, пошёл в гараж, поигрывая ключами. На мне тёмные очки и его куртка. Время дневное, все должны быть на работе, но если кто увидит из окна, подумают, что Рустемов пошёл за мотоциклом. Тем более, цвет волос у нас совпадал.

Его пистолет лежал во внутреннем кармане. Можно бросить его на месте преступления, а можно вернуть на месте, ведь всё табельное и служебное оружие отстреливают, всё есть в картотеке, выйдут на него быстро. Но всё же недостаточно быстро, лучше ускорить, пока Рустемов не очухался и не принял меры. Проснуться он должен в СИЗО, откуда его выпустить не должно.

Я открыл гараж, и оттуда сразу повеяло пылью. Вот и мотоцикл, здоровый. Мотоциклы я водить умел, хотя с «Харлеем» никогда особо не связывался. Вот брат первой жены… хороший, кстати, парень, с ним я общался и после развода с ней… так вот, он на «Харлее» гонял, но там была другая модификация, потяжелее. На том мотоцикле пару раз я катался, получалось нормально, должно выйти и сейчас.

Ну что, поехали? Оседлал его и вперёд. Даже гараж не закрыл, просто двери прикрыл.

А резвый он! Я гнал по дороге, чувствуя внутри ледяной ком, когда съезжал с горочки. Ветер дул в лицо, но толстую куртку он продуть не мог. Тяжёлый мотоцикл отзывался неохотно, требовал к себе привыкнуть. Но всё же я мог им управлять.

Но нет, в следующий раз лучше на машине. Хорошо, что не надо ехать через весь город.

Через десять минут я уже был на месте, нужный дом увидел издалека. «Чероки» Кента уже торчал у подъезда, нагло заехав на клумбу, а вот «Крузак» Зенитного ещё не приехал.

Но остановился я не рядом с домом, а проехал чуть дальше, на пустырь за руинами сгоревшего частного дома, где меня ждали. Остановился и слез на землю — ноги будто ватные, но вскоре стало легче.

— Кент там, — сказал Ярик, с беспокойством оглядывая меня.

— Этот Зенитный вроде бы едет, — добавил Глеб и выдохнул. — Злой он вдруг стал чего-то.

— Чердак открытый? — уточнил я про резервный план отхода.

— В этом подъезде и соседнем открыл сам, — подтвердил молодой опер. — К дворнику заходил, он пьяный спал. Ключи взял и вернул.

— Отлично.

Бледный он, ещё не свыкся с тем, что нужно сделать. Но внутри него какая-то злоба сидит на Кента, или, может быть, на то, что ничего не могут ему сделать официально. Но сегодня он останется здесь, на машине Кости, будет нас забирать, когда всё закончится.

Ярик протянул мне пакет, внутри — толстая банка масляного фильтра, переделанного в глушитель. Пара минут, и мы надели его на ствол табельного Макарова. Пара выстрелов будет потише.

Но своё дело сделаю, и всё будет выглядеть так: двое бандитов что-то не поделили, а пьяный Рустемов прикончил подельников. На месте преступления найдут его ксиву и ствол, а мотоцикл будет стоять у подъезда. Приедут домой, увидят, что он пьяный, дальше — дело техники, не отмажется.

А остальные улики оформим на месте, чтобы уж точно наверняка. Да и когда будут трупы, сразу всплывёт, что это Рустемов их прикрывал раньше, как и шалманы на своей земле. Не помилуют, да и не за что, он со всем этим связан.

А теперь — пора.

— Погнали, — сказал я, отдав брату «Вальтер».

Я снова сел на мотоцикл, подъехал к подъезду. Ярик, в чёрной куртке с капюшоном, пошёл в ту сторону на своих двоих, чтобы прикрывать меня в случае проблем, но держался в стороне, чтобы нас не видели вместе.

Глеб переехал поближе к дому. Видел его лицо — бледное, но решительное. Сделает всё как надо, он тоже в своё время, как и Ярик, побывал в передряге.

«Крузак» Ваньки уже стоял у подъезда, прямо напротив дверей, мешая людям выходить. Я остановил мотоцикл рядом с ним, поставил на подножку и пошёл в подъезд. Идём дальше, скоро всё решится.

Осталось немного. Я поднялся наверх, держа под курткой ПМ с толстым глушителем, Ярик крался следом. Сделаем всё быстро…

Бах-бах!

Это стреляли сверху! Хлопнула дверь, и кто-то побежал сначала вниз, потом вверх, поняв, что внизу мы. Я едва увидел силуэт в капюшоне.

Мы рванули туда. Дверь квартиры Кента открыта.

Преследовать или нет? Мы с братом переглянулись, я кивнул, Ярик рванул вверх по лестнице. За него не волновался, он вооружён и стрелять умеет. Ну а я же заглянул в квартиру Кента. Мне надо знать, что происходит, понять, остался ли кто-то ожив, или все приготовления пойдут насмарку.

Дверь в квартиру открыта нараспашку, оттуда несло сгоревшим порохом. Внутри… так, похоже, дрались, опрокинут журнальный столик, со стены сорвали фотографии и большие часы, под ногами повсюду катались мелкие детальки.

Кент хрипёл, дёргаясь в луже тёмной венозной крови, которая растеклась на дорогом туркменском ковре. Ванька-Зенитный у стены, рядом с опрокинутым столом и распахнутым сейфом, белая стена за ним забрызгана красным. Пахло выпивкой, порохом и кровью. На полу лежали кассеты с порнухой и журналы с голыми девками, это всё слетело с опрокинутого столика.

Оба мертвы. Кому-то они точно не угодили, не только мы хотели их убить. Два выстрела, Кенту прилетело в печень, он помер буквально только что, а Ваньку сразили наповал сразу, пуля попала в ухо, а вышла где-то со стороны затылка, поэтому и забрызгано всё.

А чтобы нам точно не пришлось скучать, к нам ехали ещё гости.

Сначала пришлось вслушиваться, а потом уже точно стало понятно, что это милицейская сирена. Звук приближался, кто-то всё-таки вызвал милицию.

Угу, кто-то прибил этих двоих, а виновными вполне могут сделать нас.

Ну, что бы здесь ни случилось, мы всё выясним, а сейчас надо валить. Но перед этим — одно небольшое дельце, раз уж я здесь, чтобы не вышло так, что мы все рисковали зря.

Нужно кое-что успеть сделать, пока ещё есть время. К этому я и приступил.

Конец первого тома, продолжение читайте прямо сейчас — https://author.today/work/445646

Если книга понравилась, поставьте лайк и оставьте отзыв (можно очень короткий), автор будет благодарен