Глава 20

Сначала думал, что не выйдет толком поиграть, но втянулся в игру быстро, тело ведь всё помнило, суставы не горели от боли, и спина не требовала срочно прекратить всё и лечь.

Я спокойно пробежался по скользкому полу, принял пас от Ярика и пнул мяч в стену, которая означала ворота.

Бац! Мяч отлетел от стены.

— Есть! — брат поднял руку, я дал ему пять со шлепком.

Снова продолжили. Пол скрипел под подошвами кроссовок, через пару минут кто-то уже пыхтел. Это Глеб Сибиряков быстро взмок и вскоре отошёл положить куртку на подоконник.

— П-п-пива много п-пьёшь, — подколол его Костя с хитрой усмешкой.

— Во-во, братан, — Ярик закивал. — Поэтому и сдох, Сибиряк. Мамон ещё не отрастил? — он пихнул опера в живот. — Скоро отрастишь.

— Да ща вам всем покажу, — Глеб вытер лоб и встал на позицию. — Погнали.

Ещё разбег по короткому полю. Громкий топот, аж окна дрожали, ещё один удар, и очередной прилёт резинового мяча с заплаткой на боку в обшарпанную стену.

Приковылял сторож Витя, с трудом сел на подоконник и закурил, выдыхая дым в полуоткрытое окно. Ещё отодвинул пожухлый цветок, чтобы не упал с подоконника. Он начал доставать окурок из пакетика, чтобы докурить. Но у меня в кармане куртки была пачка «Кэмела» как раз на такие случаи. Передал ему, да и остальные парни сразу снабдили его сигаретами.

— Окно не разбейте, — повторил он.

К разговорам пока не подходили, тут надо в спокойной обстановке. Да и не хотелось рушить эту атмосферу, возникшую так внезапно. Просто футбол с пацанами, как в детстве. Когда такие моменты ещё выпадут?

Играли дальше, в зал хоть и прохладно, но нам всем стало жарко. Побросали куртки на подоконник, в них уже было невозможно находиться.

Мяч случайно полетел в голову Кости, но он умело уклонился, сберёг очки. Мяч попал в стену, как раз между окнами, только старый тюль шелохнулся. Витя поцокал языком и покачал головой.

— А я тут думаю, — сказал я, когда мы разошлись по своим «воротам» перед новой схваткой. — Машину надо брать, а то пешком не находишься, а на такси — не напасёшься. Ярик, есть контакт надёжный, чтобы не угнанная и без подарков?

— Есть такой, к Кардану надо идти, не обманет. Я бы «Крузака» взял или «паджерик», — он выдохнул и потряс полосатую майку-тельняшку.

На каждом плече у него неразборчивые в полумраке татуировки. Это с войны, набили прямо там.

— Да пока хватит японца какого-нибудь или девятки.

— Я бы тебе «марковника» своего подогнал, да приметный он больно, знают его. Ну, может, отработаем у какого-нибудь коммерса, если есть наводки.

— Ты завязывай, — я пихнул его в плечо. — Теперь не отрабатываем ничего, работаем иначе.

— Да я угараю, — брат усмехнулся.

Забили им ещё три раза, пропустив всего один мяч. Мокрый как после бани и выдохшийся Глеб всё же смог забить на последнем издыхании. Но в итоге победа осталась за нами.

Никакого душа в школе не было, само собой. Повесили только мокрые шмотки на спинки стульев, чтобы хоть немного просохли, а сами засели на первом этаже, где у сторожа был закуток недалеко от раздевалки.

Место тесное, совсем небольшая каморка с топчаном — самодельной кроватью из досок, на которую положили тонкий матрас. Ещё там был стол, представляющий собой широкую доску, положенную на тумбочку, металлический чайник, в котором торчал провод кипятильника и немного припасов: банка солдатского колбасного фарша и половина буханки чёрного хлеба.

Ярика и Костю пока в городе никто не искал, но лучше им не отсвечивать лишний раз, поэтому в магазин напротив школы сгонял Глеб. Там в основном продавали пиво (законов о запрете продаж алкоголя и сигарет рядом со школами ещё не было), но было кое-что и съестное.

Расселись вокруг тумбочки, придерживая столешницу, чтобы не упала, устроили простой ужин из китайской лапши, хлеба, плавленого сырка и колбасного фарша.

Ну сладкое есть — Глеб купил пряников и пакетик растворимого сока «Юпи». Он один и пил эту жидкость кислотно-жёлтого цвета с химозным запахом прямо из трёхлитровой банки, где развели эту байду. Причём пил как конь, с такой же скоростью, как он поглощал пиво.

Ну теперь можно и о делах. Мы расселились поудобнее, кто курил, те закурили.

— Короче, — начал Ярик, — я вот когда у Наума в бригаде ходил, — он покосился на меня, потом на Глеба, мол, не говорил ему ещё, — базарил с пацанами в посёлке, где курорт закрытый, знаете же. Там пацаны без дела сидят, а многие с нами там были, — брат выделил слово «там». — Так что пацаны проверенные.

— Ну и говори дальше, раз начал, — сказал Глеб.

— Так чё, я их хотел в бригаду собрать, отдельную, чтобы обкатались, показали себя, а кто нам подойдёт — уже в основной состав звать.

— Ты же понимаешь, что Наум тебя из-за этого и невзлюбил, — произнёс я, немного подумав. — Испугался, что ты их для себя собираешь, а потом бы щёлкнул его по тихой грусти и всю бригаду под себя бы подмял.

Ярик молчал долго, смотря в темноту. До него и правда не доходило это раньше, а причина ненависти покойного Наума оказалась простой. Тот и правда боялся конкурента.

— В натуре, — согласился брат, выдохнув облако дыма.

— А я тебе про что говорил, — строго сказал Глеб и спросил: — А где Наум, кстати? Мы его так-то ищем, к нему вопросов много.

— Я его у гостинки одной высадил, — сказал Ярик, как мы и условились.

Глеб при этом едва заметно кивнул, вроде как в курсе, что проверяли там.

— А потом Левитана захватил и залегли в тайге, — продолжал брат, — А то вы, мусора, сильно прессуете, попадёшься вам — все почки отобьёте, волки.

— И есть за что, — парировал Глеб, нахмурив брови. — Как ещё с вами, бандюгами? По головке гладить. Вы только силу и понимаете.

Мимолётное ощущение дружеской посиделки будто ушло, на мгновение стало холодно, неприятно… как вдруг Ярик схватил Глеба в удушающий приём, а тот начал выбираться, иногда посмеиваясь.

— Пусти уже! Заманал уже! Пусти!

— Д-да стол опрокинете ещё, — осадил их Костя.

— Всё-всё, — довольный Ярик выпустил Глеба, взъерошил ему волосы на голове и отодвинулся. — А то дело на меня заведут за нападения на сотрудника при исполнении, ха!

— Сразу в Магадан уедешь, — Глеб засмеялся и приятельски стукнул его плечо.

Тот пихнул его в ответ, и они снова сцепились в шутливой борьбе.

А ведь хоть и говорят, что по разные стороны баррикад, ведь один стал бандитом, а другой — ментом, и на людях препираются, но всё же дружба между ними осталась. Даже подкалывают друг друга, и явно время от времени пересекаются попить пивка и поговорить о жизни, когда есть возможность. Только о жизни, а не о том, что занимаются, но так тоже не плохо.

Это радует. А то даже мысли были, что у них вот-вот разгорится вражда из-за всего этого противостояния.

— Ну и короче, Глеб говорит, — продолжал Ярик, когда они закончили бороться и сели подальше друг от друга на всякий случай, — что раз эти пацаны собрались в кучку, так и сами могут чё-нибудь замутить. Будут там у себя в посёлке всех гнуть, на комки налёты устраивать, крышевать. Вот и… раз уже сам уже… ну, почти… короче, — он замялся. — Ну, может…

— Давай-ка ты с ними повидаешься, — предложил я, — и одну тему расскажешь. Есть ЧОП, расширяется, парни там нужны такие, что не сдрейфят. А кто из них себя покажет, там чего-нибудь и получше предложим. И Витьку зови, чего ему тут торчать? — я показал в сторону сторожа, который курил у окна в коридоре. Найдём какую-нибудь работу, которая подойдёт.

— О, ништяк, — брат оживился.

— ЧОП, говоришь, — Глеб нахмурился. — Контора Чернова? Дальнобоев охранять?

— Ты же сам и предложил, чтобы их в городе куда-нибудь определить, — сказал Ярик. — Просто чтобы Лёха подумал тоже. А тут — легальная работа, и без дела сидеть не будут, да и дисциплина какая-никакая, а то без п***лей отвыкли уже чё-то делать, — он коротко засмеялся.

Ну, Ярик-то явно «сватал» тех парней, чтобы примкнули к нам, именно для того плана, который мы с братом обсуждали. Но надо их смотреть, надо лично каждого узнавать, чтобы понять, кто нам подойдёт, а кто нет. Если нет, пусть сидит в охране, Чернов хорошо платит своим сотрудникам.

Ну а теперь настало время задавать вопросы мне. Ужинать закончили, поднялись на второй этаж в кабинет истории, сидели у окна, смотрели во двор, как усилившийся ветер качал деревья.

А здесь тепло, хорошо, да и сидеть в школьном кабинете, когда в здании никого, кроме нас — необычное ощущение. Сибиряков достал семечки, начали их щёлкать, выплёвывая кожуру в ведро, а то Витя просил не мусорить.

— Глеб, — позвал я. — Что ты мне расскажешь о банке «Константа Глобал Плюс»? И что знаешь про их безопасника, мужике с кгбшной рожей, который ездит на Мерседесе?

— Оперативной информацией делиться не могу, — проговорил молодой опер, моментально становясь серьёзнее.

— Значит, она у вас на них есть, — отметил я.

— Как он тебя подколол, — Ярик засмеялся.

— Короче, только вкратце, — Глеб задумался и выплюнул шелуху. — Банк-то сам, основной, вроде как легальный, вопрос к нему не больше, чем к любому другому банку. Ну, сам знаешь, где-то служба безопасности грань перейти может, и где-то бандитов ублажает, помогает им доходы легализовать, но так все банки делают. Пока должников битами не калечат, к ним никто из наших придёт. А то бывает, начнётся такое, и всё — караул, пишите письма. А вот именно «Плюс» которая конторка, филиал их, дочка — это и не банк.

— Бабки отмывают? — догадался я.

— Вроде того, но и не только. Лезут в наш регион, влияние хотят распространить, выходят на контакты на разных уровнях, от администрации области до мелких банд. А чего? Подходили к тебе? — он пристально посмотрел на меня.

— Не, меня они ещё не знают. Так, поинтересовался, когда тачку увидел. Иванов говорил, там безопасник — комитетчик бывший?

— Ему виднее, — Глеб пожал плечами. — Говорят — так и есть.

Сказал больше, чем хотел, а хитрить, как его шеф он ещё не научился.

В целом, с Некрасовым мы всегда будем на дистанции, он так и будет нас прощупывать и до конца доверять не станет, хотя мы с ним всё равно сработаемся.

А вот Глеб кажется мне достаточно надёжным человеком, чтобы привлекать по необходимости, когда нельзя будет договориться с его шефом. Стоит ли его понемногу подключать к нашей деятельности?

Именно его, и с расчётом, что если что-то случится, то он может перейти к нам в какой-то момент, если, например, его исключат из органов. Ну и я понимал, что в РУБОП привыкли работать жёстче, в отличие от обычных оперов, поэтому я в сторону Глеба и посматривал. Нужен такой человек.

Вообще, сотрудничество с РУБОП, я планировал организовать по принципу: они мне что-то дали — я чем-то поделился. Или преподнесу им какую-нибудь бандочку мелкую, а они взамен закроют на что-нибудь глаза.

Но вот с некоторыми всё же надо организовать более плотное сотрудничество.

Только был ещё вопрос — покушение на Некрасова, в котором погибнет Глеб. Пока у меня никаких зацепок по этому поводу нет. Но должны быть, покушение на полковника РУБОП — дело резонансное, опасное, а сейчас не 93-й год, с бухты-барахты так не делают, а планируют, алиби готовят, следы заранее заметают. Можно зацепиться за что-то.

Так стоит или нет привлекать Глеба? Подумал-подумал и решил, что стоит. С операцией против Кента уж точно стоит, а дальше будет видно. Думаю, если он про этого сутенёра в курсе, то явно будет не против с ним разобраться.

— Ладно, будем этот банк иметь в виду, — сказал я. — Мало ли, не нравятся мне они.

— Если у вас двоих что-то на них есть, — начал Глеб, — то…

— Да ничё нету, — влез Ярик. — Просто, тачка у него козырная, а Лёха как раз машину себе ищет. Вот и думаем, сможем у него её отжать или нет.

— А, ты всё о своём.

Посмеялись, замолчали, смотрели в окно. Костя прикрыл здоровый глаз и сидел, прислонив голову к стене, будто спал.

На улице темно, в этой части города свет по ночам не горел никогда, да и лампы на столбах давно посшибали. Но иногда видны лучи фонариков или огоньки сигарет, ну и когда мимо проезжала машина или мотоцикл. В этой части города преобладают частные дома, молодёжь охотно гоняла на старых «Уралах» или на японских «мокиках». Вот и носились по пыльным узким улочкам, где ГАИ никогда не появлялось.

— И ещё вопрос, — проговорил я, вращая в руке коробок спичек. Они издавали тихий звук, когда я им тряс. — Есть такой сутенёр, гад редкостный, опасный, много кого подставляет, приезжих или местных. Требует долги отработать и паспорта забирает. И на наркотики садит. Кент. Слыхали?

— Ну-у, — протянул Ярик. — Который шалманы держит.

— Слыхал, — подтвердил Глеб, и я заметил, как он напрягся.

Не просто напрягся, его будто свело от злости. Знает что-то об этом, а работает в органах он недолго, ещё не оброс бронёй и цинизмом. Не нравится ему, что тот гад устраивает, но сам ничего ему сделать не может.

Надо звать, короче.

— Кто его крыша? — спросил я.

— Пф-ф, ну это легко, — Ярик засмеялся. — Менты его крышуют.

— Да иди ты! — возмутился Глеб. — Его братва прикрывает, а он им за это девок подгоняет в сауну бесплатно.

— Не гони! — Ярик поднялся на ноги. — Нормальным пацанам с такого бабки брать — западло!

— Чё? — Глеб тоже встал. — Ты не рассказывай, твои эти пацаны за деньги чё хошь сделают…

Началась очередная перебранка и шутливая драка. Костя проснулся и закатил глаз, мол, опять начали. Вскоре они затихли, но конкретного ответа мне никто не дал. Они не знали, кто крышует Ганса.

Ладно, выясним. План-то я уже прикинул, надо только додумать детали.

У Кента есть крыша, которая его прикрывает, а взамен крыша получает деньги и услуги на халяву. Так что избавишься от сутенёра — на его место поставят другого, с теми же работницами, для которых ничего не изменится.

И это не говоря о риске, что могут обвинить Валеру, который с этим Кентом чуть не подрался.

Так что надо и крышу прикрыть, и подозрения с нас всех снять.

И один из способов разобраться с этим — чтобы сутенёр и его крыша не поладили друг с другом, причём конкретно, чтобы поссорились, чтобы начался конфликт.

А уж начинать конфликты и сводить врагов друг с другом — в этом я уже поднаторел. Подтолкнуть их надо к этому.

* * *

Следующий день тоже не сидел дома. Уже с утра я был на ногах, побывал у Юльки на работе, потом зашёл к другу, который решил отправиться со мной по делам.

— Ну надо же, тачилу решил взять, — удивлялся Димка по дороге. — Пф-ха, блин, Лёха, пару месяцев назад ты нашёл чирик в кармане куртки, про который забыл, и радовался жизни, а тут — уже тачку надо?

— Ну, тогда мне для счастья хватало чирика, а сейчас — уже тачки, — я усмехнулся.

— А помнишь, я тогда тачку у бати взял из гаража, и мы с тобой поехали? — он покачал головой. — Чё нам тогда было? М-м-м… лет по десять же, да? Вот это мы поездили, да, помню…

— Батя твой потом ремнём махал, ты неделю садиться не мог, — вспомнил я.

— Да-да, такое не забудешь, — Димка вдруг перестал улыбаться. — Хотя лучше бы я эту тачку тогда совсем расхреначил, несчастливая она. Глядишь, бы…

Да, учитывая, что его родители на этой машине и погибли, неудивительно, что он об этом задумался. Но мимолётная грусть улетучилась, Димка тут же начал рассказывать анекдот:

— Вчера управление по борьбе с организованной преступностью отчиталось о выполнении показателей своей работы, — официальным голосом диктора произнёс он.

На мгновение парень замолчал, скользнув взглядом по двум девушкам в коротких юбках, что прошли мимо. Посмотрел им вслед, тихо присвистнул, потом мне показал глазами, мол, смотри какие.

— Короче… — наконец продолжил Димка, — УБОП успешно перевыполнил план по внедрению своих сотрудников в организованные преступные группировки города. Теперь все преступные группировки города Бекетовск целиком состоят из сотрудников УБОП! Кхах!

— У меня знакомый есть из РУБОП, ему расскажу, — пообещал я. — Похоже на правду.

Солнце скрылось за тучами, но дождя пока не ожидалось. Стало прохладнее, я запахнул пиджак, а Димка — свою потасканную мастерку.

— Без гитары сегодня? — спросил я.

— Да чё-то в парке не очень выходит в последнее время… пф-ф-ф, — он выдохнул. — Конкурентов много стало… только брателле своему не говори, а то поедет с ними разбираться… хе! А тут вчера с Олегом вечерком разболтался, он меня уличной мудрости учил, хы-ы, — Димка засмеялся. — А я вот сколько лет живу в нашем бандитском городе, и только вчера узнал, что, оказывается, спрашивать и интересоваться — разные вещи, а то можно огрести, если не так применишь. А «просто так» вообще говорить нельзя. Типа это значит…

— Я знаю, что это значит. Ну, ты от уличной темы всегда был далёк.

— Ну, мне и не надо. Зато сейчас знаю, что выбрать между двумя стульями, ха-а… о, маршрутка, — спохватился он.

Пробрались внутрь «Газельки», сели на заднее сиденье.

Да, Димка улицей не жил и боевитым никогда не был, драться-то даже толком не умел. Но как оказалось, за друзей он всегда бесстрашно стоит горой. Надо и его за собой тянуть.

Димка начал рассказывать, как вчера выступал в ресторане перед братвой и четыре раза подряд спел «Мурку», а потом какой-то очень пьяный бандит кидал на сцену деньги и требовал петь «Судьбу воровскую» Кучина, которую Димка не знал. Вместо этого он спел «Таверну» этого же певца, но заказчик был так пьян, что разницы не понял.

Зато кидал баксы, и Димка показывал мне полтинник бакинских, предлагая его сегодня пропить, как в старые добрые времена первого курса. Но я посоветовал ему что-нибудь купить своим брату и сестре к школе, а то к концу лета всё резко подорожает…

Район «Бекетовск-один» или «Первый город», как его называли местные, был достаточно далеко от центра города, надо было пересечь большой мост, раскинувшийся через локомотивное депо и множество путей. Из общественного транспорта туда ходили только переполненные маршрутки, а раз в час двигался автобус.

Мы проехали дальше, вылезли на свежий воздух, достаточно чистый, хотя депо было рядом, прошли мимо дворов, засаженных деревьями, и возле киоска Дима нашёл пять рублей, присыпанные землёй, чему очень обрадовался.

А дальше был небольшой рыночек, на нём и ошивался один тип, про которого мне говорил Ярик.

Прозвище у него было Кардан, тип это мутный, знал все банды автоугонщиков в городе, знал, где перебивают номера и где можно по-быстрому продать угнанную тачку или заслать её в другой регион подальше по железной дороге.

Также знал почти всех владельцев СТО, всегда был курсе, кто продаёт свои машины, мог за небольшой процент ускорить процесс регистрации и прочей бумажной волокиты в ГАИ, пройти техосмотр побыстрее, мог выбить скидку в салоне или пригнать под заказ японца с Дальнего Востока. Ну и редкие запчасти мог поставлять. Конечно, к немецким БМВ и Мерседесу хрен чего достанешь, но хотя бы с японцами проблем нет.

И главное — мог помочь купить тачку быстро и совершенно легально, не угнанную, у владельца, со всеми документами и прочим.

В общем, такой посредник между всеми, и Ярик его хвалил за оперативность, говорил, что не обманет, особенно если сказать, от кого пришёл. Ну, думаю, родной брат к кому попало отправлять не будет.

И что Ярик отдельно выделял — Кардан не болтливый, привычки говорить лишнего о своих клиентах у него не было.

Торчал этот Кардан на рынке, небольшом, но наполненным народом, мы пошли прямо туда. На входе поставил лоток с «беспроигрышной» лотереей. Парень в очках печально вещал в хриплый громкоговоритель, что выигрывает каждый пятый билет, но народ здесь в основном местный, все уже давно научены, кто действительно выигрывает в таких лотереях.

Рынок — обычный, таких много по всей стране. Шмотки на продажу лежали на брезенте, расстеленном прямо на земле, мерить вещи надо прямо здесь. Если что, то к услугам покупателя имелся лист картонки, на которой можно было вставать и балансировать. Но если была покупательница, то её могли милосердно закрыть покрывалом в момент примерки.

Но рядов немного, рынок маленький, это на Центральном ходить замучаешься. Здесь даже карманников не было, негде было им развернуться. Так что прошли этот участок быстро.

Чуть дальше, на деревянных прилавках лежали всякие китайские безделушки: часы с пластиковым корпусом, выкрашенные в золото, поддельные наручные часы с названиями всяких брендов, кожаные ремни, леска, крючки и поплавки для рыболовов, китайские игрушки, включая дорогого попугая, который мог запоминать несколько фраз, красного хохотуна-неваляшки, смеющегося дьявольским смехом, если его тронуть, и поющей рыбы, извивающейся на доске в каком-то подобии танца, пока в ней играла записанная песня.

Отдельно лежали картриджи для «Денди», ну и шик — для «Сеги», с немилосердной ценой за игры от 80 до 120 рублей. Пацаны там толпились, само собой, вздыхали, глядя на заветный картридж с «Мортал комбатом», вспоминая фильмы, первый и недавно вышедший второй. И обязательно при этом упоминая мифическую третью часть, которую никто не видел, но все говорили, что она есть.

Вот рынок почти закончился, дальше было несколько столовых и закусочных. Кардан, очень высокий и толстый бурят с маленькими усиками, всегда ходил в белой рубашке, которая едва сходилась на пузе, и носил большие затемнённые очки.

Сейчас он сидел за столиком с зонтиком и ел шашлык с белой пластиковой тарелки. Ел руками, пальцы, чёрные, в которые будто навсегда въелось машинное масло, блестели от жира.

Мы сели напротив него.

— Приятного, — пожелал я. — Меня тут Коршун к тебе отправил, говорит, можешь помочь с машиной. Купить хочу.

— Друзьям Коршуна, — он внимательно присмотрелся ко мне, продолжая есть мясо, — точно помогу, а уж брату его — как родному брату. Чё каво, чем помочь?

— Нужна легковушка, мощная, быстрая, недорого, легально, со всеми документами. Новая девятка или «Марковник» в хорошем состоянии. Если есть джипы годные — рассмотрю.

— Джип есть, — предложил он. — «Лэнд Ровер», после наводнения был, но его восстановили, гоняет нормально.

— С утопленниками никогда не знаешь, какая проблема вылезет потом, — заявил я.

— Ну, да, — согласился Кардан, наморщив лоб. — «Марковники» есть… есть «Королла» 92-го года, — он задумался, подняв глаза к небу. — Джипы, джипы, джипы… чисто вот чистых… ну, один пацан продаёт, но я пока не скажу, насколько он чистый. Может, и не чистый. Надо номера на движке смотреть, у меня взгляд намётанный, скажу, когда перебиты, а когда нет. Ауди ещё была, приличная, надо пробивать, сколько стоит. Покоцанная немного, но ездит ещё, и ремонт можно быстро сделать.

Сохраняя задумчивое выражение лица, Кардан сжевал ещё кусок мяса.

— О, — он с довольным видом посмотрел на меня. — Новенький Крузак есть сотый! 97-го года! Праворулька. Ну сам понимаешь, раз он младше пяти лет, то и ценник у него нормальный — тридцать тонн зелени.

Рановато для «крузака», вопросы будут, откуда взялся такой джип у простого безработного парня. А эти типы с банка могут отслеживать, кто делает такие крупные покупки, рассчитывая, что таким образом вскроется тот, кто забрал деньги и ключи. Так что обычную машину они вряд ли заметят, а вот про новенький «Крузак» им может стать известно.

В Японии машины резко теряли в стоимости, если им исполнялось пять лет: особенности законодательства и прочего. Поэтому их активно свозили нам на паромах во Владик, а оттуда они отправлялись по всем концам нашей необъятной страны.

А тачки младше пяти лет стоили дорого, и просто так их никто не покупал. Не каждый коммерсант или браток потянет такую цену. Понтов-то больше, когда у тебя тачка совсем новая, без пробега, прямо из салона, но понты такие обходятся очень дорого.

Короче, пока дорогую тачку не берём, а потом посмотрим.

У меня начал звонить сотовый телефон, но тут же сбросился. Я проверил номер, но он не определился. Услуга странно работала, определялись не всегда, хотя денежку за это снимали.

— Что ещё? — спросил я, а то Кардан молчал долго и всё ещё смотрел в небо, будто там был каталог машин.

— Ну… слушай, надо смотреть, — он опустил взгляд. — Давай тогда позвоню пацанам, ну и пробью, что подойдёт. И с тобой сконтачимся.

— Вот мой номер, — я сунул ему визитку. — Сегодня вопрос решим?

— Да без базара! — Кардан вытер пальцы платком и убрал визитку. — Через часок-два наберу, братан.

Он ушёл, а телефон зазвонил снова, я успел ответить.

— Я быстро, — торопливо проговорил Глеб Сибиряков, почти не делая пауз. — Помнишь, про Кента вчера говорили? Есть кое-что интересное. Где тебя забрать можно?

— На рынке у первого города.

— О, ништяк, я рядом, ща заеду. Там недолго. Жди у входа.

В трубке раздались гудки. Он мог позвонить с телефона шефа, у Некрасова мобила была, подарок от спонсора.

Интересно, что Глеб нарыл. Но скоро узнаем.

— Братан, возьми пока чего-нибудь пожевать, — я показал Димке на чайхану, стоящую в отдалении, и сунул ему пятьдесят рублей. — Мне лагмана закажи и запить что-нибудь, но пусть не сразу принесут, а попозже. А себе — что хочешь. Потом тачку с тобой посмотреть съездим, подскажешь, что и как, ты же в них сечёшь. А то поговорить со мной хотят, срочно.

— О, ништяк, а то пока он мясо жрал, а у меня в пузе бунт начался, — Димка похлопал себя по животу. — Добро, погнал, жду.

Сибиряк заехал за мной быстро, буквально минут через семь его тачка стояла напротив главного входа рынка. Значит, он и правда был неподалёку. Приехал он на той самой красной девятке, на которой иногда ездили опера из РУБОП, и с Некрасовым я как-то говорил в ней.

— Иваныч сказал, порвёт, если я много говорить по сотику буду, — он показал мне большую мобилу. — Короче, там, на Зенитке, есть шалман один.

— Кента точка? — спросил я, напрягая память. Не помню, чтобы у него там был бордель.

— Как оказалось, да, — он кивнул. — Короче, мы там по своей теме были, и я его увидел, суку такую, тебе позвонил. Может, ещё успеем посмотреть, кто там трётся. Прав я оказался, — Глеб заулыбался. — Не Коршун.

Ехать надо было минут пять, дорога в это время дня почти пустая, только маршрутки иногда проезжали по ней. Но с широкой трассы пришлось съехать на разбитую дорогу.

Райончик этот под названием «Зенитка» я не любил, да и мало кому в городе нравилось здесь бывать. Повсюду серые пятиэтажки и старые бревенчатые двухэтажки, которые когда-то строили как временные жилища, но которые стояли до сих пор. Пыльно, грязно, а люди, идущие мимо, всегда косились на случайно заглянувших сюда людей, будто чувствовали, что этот человек не местный.

Глеб свернул к пятиэтажкам, шины шелестели по камням. Проехали мимо продуктового магазина с мрачной пчелой на вывеске, мимо огромной кучи мусора, которую никто не вывозил, и чуть дальше по полосе, которая когда-то давным-давно была дорогой. Мэрия обещала всё это починить, впрочем, я знал, что ничего так и не изменится даже в будущем…

То, что в этой пятиэтажке на отшибе находился бордель, мы и в первой жизни не знали, это Кент от следствия умудрился скрыть. Шалманы часто размещались в жилых квартирах, и соседи ничего с этим сделать не могли.

Мы остановились у большого тополя напротив дома и приступили к наблюдению. Глеб тем временем достал бутылку местного лимонада, открыл тугую пробку, в машине запахло апельсином. Но хоть немного перебило запах курева, да и вкус лимонада приятный, не приторный, Глеб сразу поделился.

Из-за туч вышло солнце, в салоне начало нагревать. Пришлось открывать окно.

Я видел отсюда припаркованные у первого подъезда машины: синий «запорожец», белый «москвич», ещё один москвич, только «красный», вполне себе приличная «копейка» — это явно автомобили жильцов дома.

А вот ярко-красный праворульный сотый «Крузак» и побитый серый «Чероки» точно не отсюда. На «Чероки» ездил Кент, это я помнил. Джип его выглядел так, будто он добирался до нас прямо из Америки своим ходом, причём по самой долгой дороге, по горам, лесам и пустыням, где ещё и заблудился и ездил по пескам сорок лет. В общем, тачке досталось, и косметический ремонт многочисленные вмятины скрыть не мог, да и никакая краска не помогала, джип всё равно выглядел старым и пыльным. Зато понты, в городе мало джипов «Чероки».

Ну а на Крузаке приехал кто-то из братвы. Крыша Кента?

Глеб уже показывал мне на выходящих. Кент курил коричневую сигарету, здоровяк в майке — торпеда Кента, навис над девушкой в мини-юбке и маечке, которой, судя по виду, уже на всё было плевать, лишь бы рабочий день скорее закончился. А последним вышел браток в кожанке. Я его видел в первой жизни, лицо знакомое, но в памяти его имя или погоняло не отразилось. Наверное, долго он не прожил.

— Ванька-Зенитный, — назвал его Кент. — Из золотореченских. Сидел за разбой, высоко в банде поднялся, уже бугор. Местный, тут родился и несколько точек здесь держит. Это же я говорил, что шалман тоже под кем-то из братвы ходит, — не скрывая гордости произнёс он. — Зенитный, так-то «синий», по блатным понятиям живёт, и Коршун прав, что им западло бордели крышевать. Но деньги не пахнут, как Остап Бендер говорил.

— Остап Бендер так не говорил, — я тихонько помотал головой, продолжая наблюдение.

— Разве? Ну ладно, — он пожал плечами. — Говорю, увидел эту парочку, а у меня к Кенту есть вопросы, к этой падле, — Глеб скрипнул зубами. — И про тебя вспомнил. Вот и позвонил, визитка твоя есть.

— Дашь мне расклад на этого хмыря Зенитного?

— Да без бэ… а это чё?..

Низкий громкий звук мы услышали издалека. Кто-то ехал на мотоцикле, и его мощный мотор урчал так, что заглушал собой все звуки. Ехал он в нашу сторону, звук приближался.

Вскоре мощный мотоцикл остановился как раз перед Кентом и остальными, причём мотоциклист резко развернул свой транспорт перед остановкой, чтобы заднее колесо скользнуло по земле, подняв пыль.

Браток, которого немного засыпало камнями, даже не возмутился, наоборот, заулыбался. Кент тоже, причём услужливо, я даже отсюда это видел. А мотоциклист откинул подножку пафосным движением, медленным движением снял тёмные очки и отряхнул короткую, до пояса, кожаную куртку.

— Охренеть, пишите письма, — проговорил Глеб.

— Это же Рустемов, да? — я присмотрелся к мотоциклисту.

Ну точно он. Во внерабочее время он как раз ездил на редком в наших краях «Харлее», старом, но ещё рабочем. Причём надевал кожанку, дорогую, как у пилотов в кино, хвастался, что заказал её за пятьсот баксов в Америке.

Ездил он без шлема, только в тёмных очках. У него в отделе его даже как-то прозвали «Терминатором» в шутку. Начальство на него орало, мол, не положено на таком ездить, но запретов на это по факту не было, вот он и гонял на мотоцикле. Байкер хренов.

Вот никогда он мне не нравился, так и знал, что за ним нечисто что-то. А он ещё такой мразью оказался… он же здесь не просто так.

— Рустемов, — Глеб кивнул и поморщился. — Опер из РОВД…

— Железнодорожного района, — вспомнил я.

Рустемов, моложавый мужик лет тридцати пяти, нагло ущипнул стоящую рядом со входом в подъезд девушку в мини-юбке за ягодицу, пощупал её грудь и шлёпнул по заднице. Та на это даже не обратила внимание и вскоре села в «Крузак» к Ваньке-Зенитному. Они сразу уехали.

А Рустемов, опер из УГРО Железнодорожного РОВД, прошёл вместе с Кентом в подъезд, но не для того, чтобы опросить и взять объяснение. Слишком приятельски они себя вели, смеялись и шутили.

Приехал расслабиться, а заодно и взять деньги за крышу.

— Работает на земле, — проговорил я, — на этой земле и зарабатывает, пока никто не в курсе. Брат-то мой и с этим прав был, Глебка. А Кент может приплачивать и тому, и тому, на всякий случай, да тут и «синий» с ментом объединились. Ваши же теперь клиенты? След организованности есть.

— Угу. И куда мир катится? — Глеб глубоко вздохнул и выдохнул. — И чё делать будет? — молодой опер посмотрел на меня.

— Да, поехали поедим сначала, — я уселся поудобнее. — Потом я себе тачку возьму. А потом вечерком сообразим на троих — ты, мой брат и я. Ещё, может, парень один подтянется.

— И что сообразим? — допытывался он.

— Посмотрим. Вот только тебе сразу одну вещь понять надо, — я пристально посмотрел на него. — Официально ты их не закроешь, вообще никак. Всё шито-крыто-перекрыто. Так что если другие варианты не рассматриваешь — приходить не надо. Зато если понимаешь, что действительно сделать надо — мы тебя ждём.

— Да знаю я, к чему всё это идёт, — он опустил голову, потом посмотрел на меня. — Поэтому именно тебе и позвонил. С Кентом, тем гадом, иначе нельзя.

В глазах его блеснул недобрый огонёк. Что-то личное, похоже.