Глава 32

Аврора

Это так странно — стесняться того, кто пробовал тебя между ног, и неоднократно был рядом голый.

Но именно это чувство я испытываю, когда Макс мчится по темному городу, а его рука почти все время — на моем колене. Не гладит, даже не сжимает — но все равно каждая клеточка под ладонью горит, и будто плавиться в ожидании.

Макс ведет машину уверенно, и чуть быстрее, чем нужно. Я слегка нервно облизываю губы, и подрагивающими пальцами пытаюсь включить что-нибудь по радио.

Когда я напьюсь, я дурак —

Будь со мной аккуратна

Для меня каждый взгляд твой

Как знак

Слова песни так резко ударяют в тишину салона, и я ловлю в свете фонарей прищуренный взгляд Макса. Он слегка улыбается, притормаживает у светофора — а затем мы срываемся с места под это невозможное: «рррр»*

А затем, в продолжении припева, Орлов низким голосом подпевая, отлично попадая в мотив, и я таю под звуками из его рта.

По любому, я влюблюсь, как

Дурак

Ты будь со мной аккуратна

Для меня каждый друг твой

Как враг…*

На последней строчке Макс сощуривается на дороге, и чуть-чуть, скорее даже неосознанно, кивает пропетым словам.

Боже.

Для меня все происходящее — чистое возбуждение, и вот я уже отбрасываю все загоны и стеснение в дальний уголок своей души, а взамен достаю истекающую между ног женщину, что легко начинает игру «доведи мужика до исступления».

Осторожно разворачиваюсь к все еще подпевающему Максиму, закидываю ногу на ногу — и в этом головокружительном разрезе уже видно до середины бедро, и даже — кусочек кружевной ткани моих самых дорогих в жизни трусиков.

Да, сегодня на мне не цыплячье безумие.

И я готова выгнуться при Максе во всем «боевом» снаряжении…

— Ави, — предупреждающе-хриплый голос словно красная тряпка, и я томно прикрываю ресницы, — прекрати, если не хочешь попасть в аварию.

Его рука, в противовес словам, сама движется по оголенному бедру, и очерчивает покрытую мурашками кожу. Мое дыхание срывается, и я, плохо соображая, кладу ладонь на натянутую ткань брюк.

Сжимаю твердую выпуклость, и получаю красноречивую череду шипящих матов сверху.

— Ави! Оставь мой член в покое, и дай довезти нас до дома!

Я киваю, и спокойно отстегиваю свой ремень.

— Ты с ума сошла?..

Резкий звук молнии, а затем — вот он. Абсолютно беззащитный мужчина, управляющий автомобилем, и полностью во власти моей изощренной фантазии.

Которая сейчас, кажется, решила показать всем скромняшкам «фак».

— Никогда не пробовала делать это, когда мужчина за рулем, — задумчиво произношу я, не забывая поглаживать твердую бархатистую плоть, — а ты?

— Ави…

Макс буквально сипит, но все же пытается одной рукой отодвинуть мою голову. Ловко увернувшись, я решаю больше не испытывать судьбу, и во что бы то ни стало выполнить задуманное.

Поэтому одним коротким рывком беру член в рот настолько, насколько могу.

Боже, что за полустон-полурычание надо мной!

Я успеваю слегка поласкать головку круговыми движениями языка, когда чувствую, что Макс резко куда-то сворачивает, и тормозит машину. А следом меня поднимают с члена, и одним движением усаживают к себе на колени.

— Сумасшедшая зараза, — хрипит он мне в губы, посасывая и кусая нижнюю, — это было охуенно, малыш, но с меня хватит петтинга — усаживайся на мне поудобнее.

Боже, да с радостью.

Макс бережно приподнимает меня за бедра, проводит двумя пальцами по влаге на трусиках — и с самой порочной улыбкой на свете отодвигает их в сторону.

Сам проводит кулаком по члену — и направляет меня к нему.

— Я тебя так хотел трахнуть, что с ума сходил все ночи после работы, — слышу горячий шепот в шею, и постанываю с первыми прикосновениями «кожа к коже». — Поэтому хрен с ним, с домом — я жалею, что не взял тебя в той кладовке.

Мой долгий протяжный стон с его резким толчком вверх, в меня сразу полностью — это смесь чистейшего удовольствия и легкой боли внутри. До ужаса хочется начать шевелиться, чтобы снова поймать эти чувства — но Макс замирает, и стискивает зубы.

— Орлов, твою мать, — я сама ерзаю, стараясь получить то, чем меня лишь поманили, — начинай двигаться, что за балет?!

Он резко вскидывает голову, и буравит меня суровым взглядом.

— Ты такая охренительно узкая, малая… Тебе больно, нужно подождать…

— Чего?! Пока я подрасту?!

Макс закатывает глаза, обхватывает одной рукой мою талию и с бормотанием что-то вроде: «Мелкая злючая шлюшка» делает следующий толчок.

— Да! — выдыхаю, вцепляясь в его волосы, и потираясь шеей о вечернюю щетину, — трахни меня, Орлов, пожалуйста, я так хочу…

Шлепок по заднице, а следом он просто срывается и начинает драть меня на переднем сидении, так, что у нас запотевают окна. И я вообще не соображаю, где мы и кто мы, а лишь мелко-мелко дрожу, подбираясь к своей лучшей разрядке в жизни.

— Да-а-а… — я кончаю с таким громким стоном, и буквально чувствуя каждую мышцу, что пульсирует, сжимая член Максима внутри, — господи, это лучшее, что может быть на свете…

Макс с тяжелым вдохом откидывается на спинку кресла, и я соображаю, что мы испытали это одновременно.

— Не могу сейчас не согласиться, малыш, — слышу его бормотание мне в плечо, и улыбаюсь, ощущая невероятную легкость в теле.

Орлов еще минуту поглаживает мои бедра, и целует донельзя распухшие губы, а затем протягивает салфетки, осторожно пересаживая меня на место. И только сейчас я понимаю, что мы даже не доехали до подъезда — просто свернули в какой-то темный переулок, и, словно школьники, потрахались в машине.

Хотя я-то недалеко от школы ушла.

Быстро приведя себя в порядок, пока Макс благоразумно отвернулся к окну, и с самым невинным видом пристегнулась, и сыто взглянула на мужчину.

— Теперь можно и домой.

— Как скажешь, малышка. И, кстати — у меня такого тоже ни разу не было.

Он подмигивает, заводя машину, и выезжая на дорогу, а моя улыбка в этот момент способна осветить пол Москвы. Ну или целый провинциальный город.

* В машине Макса играет песня Tanir & Tyomcha — Аккуратно. И, кстати, именно под нее рождался образ Максима Орлова)