Глава 35

Максим

Он не любит синеоких

Только почему-то влип

А такой был одинокий

Тип, тип, тип, тип…

Да уж, точно влип. Иначе бы хера с два я бы позволил слушать (и петь!) в своей машине подобное.

Я ему кричу: «не трогай!»

А в душе танцую стрип

Я такая недотрога

Типа, типа, типа, типа…*

Точно, недотрога. Кончающая от моего пальца в попке, и чуть ли не рыком просящая меня драть ее глубже. Я не знаю, что там у малышки в душе, но явно что-то похлеще простого стрипа, ей-богу клянусь…

Я слегка скашиваю глаза на свою блондинку, что запросто сунула мой шнурок в свой телефон, и теперь гарланит свой плейлист на всю машину. Фальшивит, конечно, плюс еще странно дергается, явно изображая танец, но меня, на удивление, это все вообще не бесит, а даже как-то… Радует.

Спятил, ну. Ясно же.

Просто мне почему-то нравится, что в это утро Аврора проснулась просто в отличном расположении духа, и сейчас, дурачась, явно демонстрирует свое счастье всему мире. А так как причиной ее улыбки я решил самовлюбленно считать себя — так пусть кайфует.

Тем более, что-то в этих ее песнопениях есть. Правдивость, наверно?

Я разворачиваю автомобиль, паркуясь у небольшого домашнего кафе, и попутно вспоминая сегодняшнее утро.

Как сонная Ави неверяще терла глаза, глядя на две кружки молочного кофе на прикроватной тумбочке.

Как ее побелевшие костяшки пальцев разжались на одеяле, когда в спальню вошел я — с тарелками горячего завтрака из яиц, за которыми метнулся в шесть утра в супермаркет.

И эта ослепительная улыбка, что растеклась на ее лице после всего увиденного, и которая не покидала мою блондинку все наше совместное утро.

Кайф.

Реально, без преувеличений.

— Макс, ты столько не думаешь даже в офисе, а сейчас, вообще-то, твой выходной, — громко смеется Аврора, садясь не напротив, а рядом со мной за столик, — что случилось?

— Наш.

— Что «наш»?

— Наш выходной, — подмигиваю, пододвигая меню на глазах краснеющей девчонке, и сам внутри млея от ее счастья.

Боже, ну что я такого сказал-то? А Ави уже тихо прижимается к моему плечу, потираясь носом о толстовку, и совсем по-кошачьи жмурясь от несуществующего солнца. Мне нравится смотреть на это, настолько, что я даже не замечаю подошедшего официанта, пока он красноречиво не кашляет рядом.

— Да, простите. Нам ваших фирменных панкейков и авторский чай с облепихой.

Официант кивает, а я думаю, что не зря привел сюда Аврору. Ведь именно о ней я подумал, когда случайно зарулил в это заведение для местных с очешуительно-вкусной едой и улыбчивым персоналом. Здесь было настолько по-домашнему и уютно, что в моих мыслях мгновенно проскочила улыбающаяся блондинка, и уверенность, что ей бы тут понравилось.

И, наблюдая за быстро исчезающим блюдом на ее тарелке, я понимал, что не ошибся.

— Чем хочешь заняться? — спрашиваю, допивая чай с маленькой коричневой чашечки без ручек.

Аврора чуть улыбается уголком губ, и я предчувствую ответ с подколкой.

— Не знаю… Если честно понятия не имею, чем занимаются в выходной день «полупарочки». Может, у тебя есть опыт?

Она стреляет голубым взглядом, и я изо всех сил стараюсь сохранить серьезность на лице.

— Думаю, нам вполне подойдут занятия и для обычных пар. Так что? Кино? Зоопарк? Или, может…

Договорить я не успеваю, поскольку мой телефон неожиданно оживает, и тревожит меня «тем самым» рингтоном, не реагировать на который я не могу.

— Алло, — говорю с некоторой долей волнения, как всегда, когда мать звонит не в вечернее время.

У нас так заведено — для «поболтать» — вечер, для важных сообщений — любое время дня и ночи. Хотя, конечно, бывают и исключения.

— Максим? Ты не занят?

— Нет, мам. — Кидаю взгляд на Аврору и вижу ее расслабившееся выражение лица, — что-то случилось?

— Случилось. Я сына уже не видела больше двух недель! А еще котлет нажарила, и пирогов напекла, кто есть это все будет?

Фух. В этом вся мама. Но, главное, все в порядке, и можно не беспокоиться за ее здоровье. По крайней мере, сегодня.

— А просто позвать в гости никак нельзя?

Мать на другом конце трубки красноречиво фыркает, явно не собираясь утруждать себя ответом на это.

— Ма… А пирогов-то много? — уточняю, снова бросая взгляд на насторожившуюся блондинку.

— Много. И котлет тоже. Так что можешь на все выходные, — тут же довольно отвечает мама, а я одной рукой нащупываю маленькую ладошку Авроры.

— На все выходные никак не получится, мам. Но, можно, я приеду не один?

Тишина на том конце провода становится заинтересованной, и в какой-то мере напряженной.

— Не один?

— Угу.

— Тогда… Сейчас еще селедку под шубой настругаю, и домашней наливки достану. Жду.

Мама сбрасывает звонок, и я, стараясь сам не ржать, поворачиваюсь к Авроре.

— Я не поеду.

Паника в ее голосе похожа на растекающийся рожок, который вышел из-под контроля у ребенка. И теперь маленький человек никак не в состоянии справиться с ним, как бы ни слизывал стекающие капли.

— Да брось, — приподнимаю я брови, — чем еще занимаются парочки, как не ездят знакомиться с родителями?

— Мы не пара, Максим, — она паникует, кажется, совсем не понарошку, — и даже то, что между нами, длится ровно один день. Тебе не кажется, что нам в любом случае рановато знакомиться?»

— Ави, — я качаю головой, и покрепче сжимаю ее ладонь, — ты что, боишься мою мать?

Она смотрит с несчастьем в глазах, будто не знает, как сказать «Да» и не обидеть меня.

— Уверяю тебя, малыш, она не кусается. И уж совсем не обязательно говорить ей, что между нами и как. Она не настырная свекруха, которая полезет с длинным носом не в свое дело. А уж ее пироги и настойка… Уверяю, лучше ты нигде не попробуешь!

Ави беспомощно озирается, словно не знает, откуда взять поддержку, и тогда я пользуюсь запрещенным приемом.

Наклоняюсь, и провожу языком по сладким от сиропа губам, выбивая все глупые мысли из девчачьей головы.

Я хочу представить ее матери. Хотя бы потому, что от ее поистине рентгеновского взгляда покойный отец да и я никогда не могли ничего утаить. И, возможно, она поможет мне понять, как быть с этой девчонкой.

— Пожалуйста, — шепчу, глядя в помутневшие глаза своей крошки.

Она моргает, явно пытаясь сфокусироваться на вопросе, но я мешаю — кладу ладонь на ее колено, поглаживая и сжимая. А сам прикидывая, успеем ли мы хотя бы на час заехать домой.

— Только ради пирогов и настойки, — слышу полустон Авроры, и с победной улыбкой прошу счет.

* В машине Макса по воле Авроры играет песня Мари Краймбрери "Одинокий тип"