Глава 50

Максим

Я, блять, просто не успел подготовиться.

Мне казалось, что сперва я смогу сказать хоть что-то о моих чувствах к Авроре, а может, даже понять реакцию Влада, и успеть хоть чуть-чуть смягчить удар.

Но то, что бить начнут прямо с порога — вообще, нахрен, не учел, а потому действовал чисто на инстинктах, ну тех, что заложены в пробивных мальчиках с рождения.

Не влезать в драку первым.

Уметь договариваться прежде, чем пускать в ход кулаки.

Бить по морде сразу, если тебе прилетело от них.

Поэтому, когда Влад оставляет красочный горящий удар на моей левой стороне лица, я бью отца Ави в ответ, так, кажется, что он от неожиданности отлетает куда-то в квартиру.

— Блять! — матерится Влад из прихожей, куда я тут же захожу, хлопая за собой дверью.

Мы, блин, типа скоро станем семьей, так что нехрен делать наши разборки достоянием всего подъезда.

— Влад… — маленькая Бель юркает к мужу, тут же стараясь помочь ему подняться, но тот лишь отмахивается, и встает сам.

Ни на секунду не отрывая горящего, ненавистного взгляда от меня.

— Ты… — хрипит, и его лицо краснеет, являя дьявола во плоти, — как посмел… Это моя дочь, мелочная ты скотина!

Он снова делает шаг ко мне, явно намереваясь продолжать набивать мне морду, когда перед ним храбро вырастает Бейля, и обхватывает лицо мужа ладонями.

— Даже не думай от меня отмахиваться, несдержанное Чудовище, — хмуро велит она, и даже я немного робею от внутреннего негодования маленькой женщины, — напомню, что Аврора — и моя дочь тоже, а этот человек — тот, кого она сама для себя выбрала! И ты будешь абсолютно не прав, если хотя бы не выслушаешь его, потому что ему определенно есть, что сказать!

Она чуть переводит дух, видит, что Влад уже смотрит на нее довольно осмысленным взглядом, и ласково гладит его по вискам подушечками больших пальцев.

— Кроме того, у тебя может подняться давление, так что держи себя в руках.

Он закатывает глаза, и кладет ей руки на плечи, уводя в сторону, слегка даже себе за спину.

— У тебя минута перед тем, как я сделаю из тебя отбивную, предатель, — цедит он, и я ни на секунду не сомневаюсь в правдивости этих слов.

Но все же…

Я оглядываю прихожую, где собрались трое подростков, что с любопытством и некой враждебностью поглядывают на меня. На женщину, что стоит позади, но все равно цепляется в футболку мужа, явно готовая удержать его от срыва в любой момент.

И все это настолько, блять, неправильно, что я плюю на предупреждение, и киваю на входную дверь.

— Поговорим… Наедине?

Влад удивленно вскидывает брови, а Бель тут же вырывается вперед.

— Нет! — сокрушенно смотрит на меня, и умоляюще — на мужа, — Ави и моя дочь, и я должна знать…

— Спасибо вам, — тихо говорю я, тем самым прерывая ее речь, — ваша поддержка неоценима, но нам нужно поговорить вдвоем. По-мужски.

— Ну хотя бы не трус, — все еще со злостью бросает Влад, и первым выходит в подъезд, на ходу целуя жену в висок.

— Я еще не на вашей стороне, Максим Орлов, — чеканит Бейля, хмуря брови вслед мужу, — вы все еще человек, обидевший мою дочь.

— Этого не повторится.

Глупое обещание, но я правда в это верю.

А Бель?..

Она смотрит так пристально, словно рентгеном просвечивая меня голубыми глазами.

— Удачи, — скупо желает она, видимо, все же поверив.

И с таким напутствием я выхожу вслед за Ветошкиным во двор. Он ждет меня сразу за домом, там, где окна его квартиры не достают для обзора, а укромные кусты скрывают от посторонних глаз.

— Ну что, сосунок, сразу набить тебе ряху, или будет что сказать перед смертью?

Кажется, Влад снова накрутил себя до состояния полувзрыва, пока ждал меня тут. Я правда не знаю, зачем решил позвать его говорить наедине, если слушать он явно не настроен, но так хотя бы я не прячусь за женскую юбку.

— Можем и подраться.

Влад приподнимает брови, затем хмуриться, и становится так близко, что нависает надо мной.

При одинаковом почти росте.

— Думаешь, я с тобой шутки шучу, Максимка? Я верил тебе, называл своим сыном — а ты за моей спиной обрюхатил мою дочь! Скажи, что я не прав, желая вытряхнуть тебе кишки, и почему вообще говорю с тобой, вместо того, чтоб сделать это?!

Он говорит тихо, даже спокойно, но я достаточно проработал с этим человеком, чтобы понять, насколько он кипит от злости. И что действительно держится из последних сил, давая мне шанс оправдаться.

— Я не знаю, Влад. — Отхожу, развожу руки, и говорю просто поток мыслей вслух, — я реально, блять, не вижу ни одной причины не набить мне морду.

Лоб Влада вытягивается, но я продолжаю, потому что пришла пора вносить ясность и здесь.

— Я действительно вел себя как мудак по отношению к тебе, и к твоей дочери. Скрывал то, что должен был прояснить с самого начала, выдумывал какие-то странные формулировки тому, что чувствовал, и не давал спокойно жить никому из нас. Но, честно, не от большого ума все это… А из… Страха. Я, блять, не знал, что она моя, Влад. Даже не подозревал, что смогу к кому-то чувствовать такое! Боялся своих же эмоций, того, насколько глубоко Аврора с каждым днем западала в душу — и бежал от этого, думая, что все еще смогу вернуть свою жизнь в привычное русло.

Перевожу дух, но не надолго, потому что не сказал всего, что хотел.

— Я просто-напросто внушал себе, что мне нужно это «привычное русло», хотя на самом деле и дня не мог прожить без твоей дочери. Она — вообще все, что мне нужно в этой жизни. Я зациклен на этой девчонке, и по какому-то охуительному совпадению — она тоже не безразлична ко мне. Так что мне реально все равно — ты можешь побить меня, мы можем подраться, поговорить еще, или прекратить общением вовсе — похуй. Я сделаю все за свою малышку. Прости, что оказался мудаком, и собираюсь и дальше вести себя по-мудацки. Но Аврору я больше никуда не отпущу.

Я выдыхаю, затем достаю коробочку, верчу в руках, — и молча открываю перед Владом.

— Я ехал сюда, не зная о ребенке. Просто, блять, хотел уже во всем признаться и на законных основаниях забрать себе девушку. Я знал, что ты не будешь в восторге. Знал, что после этого у нас будут проблемы. Но просто больше не мог жить с мыслью, что могу в любой момент потерять ее. Я люблю ее, Влад.

Ветошкин тяжело дышит, рассматривает кольцо — и отворачивается. Я убираю коробочку в карман, и тупо жду.

Если ударит, то постараюсь сдержаться в ответ. Потому что заслужил. А еще, потому, что Аврора расстроиться, если ее отцу будет больно.

— Ей всего девятнадцать, Макс! — неожиданно слышу сдавленный крик Влада, и смотрю на него, — и уже ребенок, замуж! Блять, да я не против в принципе тебя — может, даже, ты единственный из всех, кому бы я смог доверить свою единственную дочь! Но, блять, не так рано!

Он сжимает ладонями лицо, трет глаза, и лихорадочно смотрит на меня.

— Что она вообще видела за свои годы, кроме школы, и института?! Я хотел, чтобы она закончила учебу, хотел показать ей мир…

— Закончит. — Тихо, твердо обещаю я, — а мир покажу ей я. Ей, и… Ребенку.

Я подхожу, кладу ладонь на плечо тяжело дышащему Владу, и, глядя глаза, произношу что-то вроде клятвы:

— Она не буте сидеть в четырех стенах, Влад. Мы найдем выходы, мы будем путешествовать все вместе, а с институтом вообще не проблема. Я сам буду оставаться с мелким, или Ави возьмет академ, вечернее, заочное — все, что сама захочет. Пойми ты — я тоже хочу нашей девочке счастья. И если она вдруг выросла, и полюбила кого-то еще — это не значит, что она перестала любить тебя. Ты для нее всегда отец. А я постараюсь охрененно исполнить другие роли.

Влад тяжело дышит, все еще глядя на меня, как на врага. Я знаю, что не изменю этого сейчас, сию минуту — но, определенно, шаг сделан. И теперь только от него самого зависит, будем ли мы дальше двигаться навстречу.

— Я поеду, Влад. — бросаю взгляд на часы, — Аврора ждет, и, сам понимаешь, ужасно волнуется. Позвони ей, как будешь готов, потому что именно ты ей нужен для полного спокойствия.

Я разворачиваюсь, беря курс к своей машине, и слышу за спиной то, что лучше любого сраного благословения:

— С вас внучка.