Глава 13

Не знаю, сколько я просидела в темноте, умываясь слезами. Новые подробности произошедшего откатили меня на пять лет назад. Та боль, с которой я так долго боролась, а потом просто научилась жить, вспыхнула с новой силой. Словно все эти годы она только и делала, что ждала, когда выдастся случай поднять голову и погрузить меня в пучину страданий. Сердце кровоточило от осознания того, что Андрей не просто меня предал, он с легкостью поверил в мою измену. И более того, даже не посчитал нужным выяснить все лично, глядя глаза в глаза. Без труда вычеркнул меня из жизни. Перешагнул два года отношений и пошел дальше, в новую жизнь. И плевать ему на то, что я чуть не сдохла. А теперь он говорит обо всем с такой легкостью. Ведь я до сих пор помнила, как мы прощались в тот день перед спа. Как долго нежились с утра в постели и не могли расстаться. Андрей выглядел как обычно, влюбленным и счастливым. Оттого я не могла понять причин его игнора после и таких резких перемен. Помню, как пыталась получить хоть какие-то объяснения, но врезалась в стену презрения и надменности. Мой мир рассыпался осколками, вонзаясь в плоть. И похоже, многие из этих осколков до сих пор находились во мне, причиняя боль. Боже! Каждый раз при мысли о тех жутких днях меня накрывала паническая атака. Я понимала, что второй раз я не смогу пережить подобное. И эти подробности, озвученные Андреем, для чего они мне сейчас? Зачем он рассказал о причинах своего предательства? Мне проще думать, что я просто ошиблась в Волкове и он всегда был подонком. Казалось, что он просто повелся на состояние отца Яны и обещанное приданое. В то время как я осталась без гроша в кармане после гибели родителей и банкротства их компании. А теперь зачем мне эта правда? И как мне дальше с этим жить? Я лежала в темноте, не зная, как успокоить плачущее сердце. Снова казалось, что мне вскрыли грудную клетку, вырывая внутренности без анестезии. И самое отвратительное – то, что в этот миг я не могла ненавидеть Волкова как прежде, и даже злиться не получалось. Ощущала себя опустошенной, выжатой как лимон и какой-то неживой. – Мила, – тихо постучал в дверь Андрей. – Еду принесли. Тебе нужно поесть и приложить холод к ноге. Я слышала его, понимала, что он говорит, но не находила в себе сил даже ответить. – Мил, открой дверь, – снова постучал он, но я так и продолжила лежать, глядя в темный потолок шале. – Если ты через пять минут не откроешь, я вынесу дверь. – Уйди, Андрей, – понимала, что этот ненормальный не шутит и может сдержать обещанное. – Я не голодна. Просто оставь меня в покое. Перевернулась на бок, засовывая руки под подушку и собираясь попытаться уснуть. Но жуткий грохот не дал даже прикрыть веки. Села на кровати, посмотрев на трясущуюся от ударов дверь, которую начал выносить Волков. – Андрей, прекрати! – постаралась перекрыть жуткий шум. Но Волков не слышал меня. Еще один удар – и дверь просто слетела с петель. – Совсем спятил? – смотрела на темный силуэт бывшего, смерчем ворвавшегося в спальню. Он надвигался на меня грозовой тучей, пугая до дрожи. Пульс участился. В висках пульсировало, а на лбу выступила холодная испарина. – Что ты творишь? Но вместо ответа Андрей подхватил меня на руки и понес в гостиную. – Волков, ты с ума сошел? – я ударила его по плечу, чувствуя, как закипаю. – Кто тебе дал право распоряжаться мной, как тебе заблагорассудится? – Я купил тебя, ты разве забыла? – хмыкнул он. А у меня кровь прилила к лицу от его циничности. – И что ты хочешь? Что ты от меня хочешь? – снова ударила его по плечу. Волков же будто и не чувствовал моих ударов. Опустил меня на диван, лишь окинув высокомерным взглядом, и ушел на кухню. – Хватит уже надо мной издеваться! Я не игрушка! – кричала ему вдогонку, прекрасно понимая, насколько ему плевать на мои чувства. Если раньше, когда я еще хоть что-то значила для этого мужчины, было плевать, то теперь и подавно. – Ага, – равнодушно кинул он мне. Меня колотило от злости. Я мечтала расцарапать надменную физиономию бывшего. Слышала, как он там снова гремел шкафчиком, и только теперь заметила сервированный для ужина журнальный столик. Передо мной стояли два блюда, накрытых крышками, – клош и овощной салат. Я недоуменно хлопала глазами, чувствуя, как постепенно злость притупляется, оставляя вместо себя недоумение. – Успокоилась? – незаметно вырос рядом с диваном Андрей. Он держал в руках бутылку белого вина и два бокала. – Собрался пить вино после виски? – почему-то это первая мысль, что озарила меня. – Ты же не думаешь запивать рыбу виски? Да и хуже, чем сейчас, я вряд ли буду себя чувствовать, – усмехнулся он, поставив бокалы на стол и разливая напиток. – Наверное, ты прав. Ничего не может быть хуже, чем оказаться взаперти с тобой, – парировала я. Андрей многозначительно посмотрел на меня, и мне стало неуютно под его темным пристальным взглядом. – Пусть ужин скрасит немного этот вечер, – поднял он крышку с моего блюда, и аромат свежеприготовленного лосося заполнил пространство. – Какой запах, – я прикрыла глаза в наслаждении. – Как же я люблю лосося, – произнесла, распахивая веки и встречаясь с задумчивым взглядом Андрея. – А говоришь, что изменилась. Любимые привычки неискоренимы, – произнес он, не прерывая зрительного контакта. На лице ни одной эмоции, и только на дне радужки замерло что-то непонятное мне. – Ты не относишься ни к одной из них, – поспешила сбить с наглеца спесь. – То, что я не перестала любить рыбу, не означает, что я продолжаю любить тебя. – А мне показалось, что я все правильно понял. – Ключевое слово – “показалось”, – снова щеки предательски вспыхнули. – Иначе ты бы не восприняла так болезненно информацию о том, что осталось в прошлом. – Зачем ты хочешь доказать мне, что я все еще испытываю к тебе что-то? – этот вопрос не давал мне покоя. – Не знаю, – пожал он плечами. – Возможно, потому, что сам еще ничего не забыл. И хочу, Белова, чтобы и ты вспомнила. – Но ведь это мазохизм. – Нет, Мила, это садизм. Хочу, чтобы и тебе было так же плохо, как и мне.