Глава 23

– Где же тебя носит, Волков? – я выключила свет в домике, вглядываясь во тьму на улице и дожидаясь возвращения бывшего. Кажется, даже в наши лучшие с ним времена я ни разу так сильно не волновалась за него, как сейчас. Прикусив губу, мысленно считала секунды до его появления. Мне казалось, что прошла целая вечность прежде, чем я увидела, как из-за снежной стены на крыльцо ступила мужская фигура. Я замерла, дожидаясь, когда он войдет в дом. Когда дверь распахнулась, я задержала дыхание. – Мила? – раздался хриплый голос. Волков включил свет, оглядываясь по сторонам. – Белова? – он осматривал комнату, взволнованно выискивая меня взглядом. И когда наконец мы встретились глазами, из меня вырвался сдавленный всхлип. – Мил, ну ты чего? – нахмурился мужчина, шагая ко мне. Я смотрела на то, как он навис надо мной. При этом освещении его глаза оказались в тени и не получалось считать по ним его эмоции. – Почему так долго? – снова всхлипнула я. – Меня не было всего лишь минут десять, – уголки его губ приподнялись в улыбке. – Долго, – шмыгнула носом, пряча лицо от Волкова. Напряжение этого дня не отпускало меня, и сдерживать его уже не оставалось сил. Я все время ждала, что вот-вот ворвется Паук или его вооруженные головорезы и нам с Андреем наступит конец. – Ну, что ты, Беляшик? – бывший потянул меня за руки на себя, поднимая на ноги. при упоминании этого моего прозвища из нашего прошлого у меня будто убрали заслонку с глаз, после чего вода буквально хлынула из них по лицу. – Все хорошо, малыш, – Андрей собирал влагу с моих щек губами, и я тянулась к нему, цепляясь, как за единственную защиту и опору, желая ощутить долгожданную ласку и тепло. – Мы в безопасности, – приподнял он мое лицо за подбородок, прижимаясь к моим губам и проталкиваясь между ними бархатным языком. Впустила его в рот, отвечая на поцелуй, сплетаясь языками, губами. Поцелуй со вкусом соли от слез вперемешку с таким родным и знакомым вкусом любимого мужчины пробудил во мне все, что я тщательно подавляла годами. По телу расползались мурашки вместе с волнами жара, оседающего внизу живота. Меня потряхивало, не знаю, от волнения или уже от возбуждения. Но запустив пальцы в волосы Волкова, я льнула к нему всем телом, боясь оторваться хотя бы на миг. – Мила, – шумно выдохнул он мне в губы, буквально глотая меня, захватывая весь рот одновременно и стремясь вылизать его изнутри. Обнимал меня до хруста и забирался под свитер прохладными руками. – Черт! – оторвался от меня, прижав к себе так, что я уткнулась лицом в широкую грудь, вдыхая до опьянения родной запах. – Подожди, малыш. Сначала нужно растопить печь, иначе мы с тобой тут замерзнем ночью, – проговорил хрипло. А я, прикрыв глаза, жалась к нему плотней, боясь, что если я разомкну объятия, то он исчезнет. Этого я опасалась больше всего. Бывший поцеловал меня в нос, и я с трудом отпустила его. – Посиди, погрейся, – подмигнул Волков, будто не случилось с нами вероломного предательства, пяти лет разлуки и опасного криминального элемента с пушкой у моего виска. Я проковыляла к дивану и села наблюдать за тем, как Андрей топит печку. И только теперь на меня накатило осознание того, что могло с нами произойти. Мы могли умереть. Меня трясло от этой мысли так, что стучали зубы. И, возможно, колотило из-за того, что я замерзла. Да только я слишком хорошо чувствовала разницу между нервной дрожью и дрожью от холода. Ощущение железного дула у затылка преследовало меня. Я никогда не забуду то, что испытала, находясь в шаге от смерти. И мне было очень страшно, что это может повториться. – Замерзла, Беляшик? – кинул на меня взгляд Волков, расправившись с печкой. – Понял, – добавил он, не получив от меня ответа. Волков стянул с себя комбинезон и начал стучать дверцами кухонных шкафчиков. Я же не выпускала его из поля зрения, боясь оставаться одной. Андрей нашел в шкафчике две железные кружки и какую-то бутылку. Разлил ее содержимое по ёмкостям. Поставил перед диваном табуретку, водрузив на нее две кружки и вазочку с сухофруктами. – Выпей, – сунул мне в руки железную кружку. Но заметив, что я не в состоянии удержать в руках посудину, поднес ее к моим губам. – Пей! – сказал твердо. Сделала глоток, и огненная жидкость обожгла гортань. Я закашлялась, чувствуя, как водка падает по пищеводу в желудок, обжигая всю слизистую. Поморщилась, пытаясь избавиться от гадкого ощущения во рту. Волков сунул мне между губами кусок сушеного яблока. Я прожевала его, немного сбив мерзкое послевкусие от алкоголя, и ощутила, как по телу расползается тепло. – Ну как? Полегчало? – сощурившись, мужчина смотрел на меня. – Да, – действительно, дрожь прекратилась и я почувствовала, как тело начало расслабляться. – Вот и отлично, – чмокнул меня Волков. – Ты приходи в себя, а я пойду пока гречку с тушенкой сварю, будем Новый год встречать. – Новый год! – внезапно вспыхнуло в голове. – А я и забыла про праздник, – стало как-то грустно и обидно, что в самый главный день в году приходится бояться и прятаться. – Ничего, Беляш! Я тебе о нем напомню. Будет у тебя самая запоминающаяся ночь, – подмигнул Волков, прежде чем уйти в кухонную зону греметь посудой, оставляя меня краснеть и додумывать то, что именно он имел в виду.