Глава вторая

Я несколько раз перечитала письмо и отложила его лишь тогда, когда почти весь текст был в небольших круглых размывах от моих слёз.

Я оплакивала одинокую жизнь дяди Васи и винила себя в том, что почти не вспоминала о нём, пока не узнала о завещании. Однако хорошо подумав, пришла к выводу, что ни в чём не виновата перед дядей Васей.

Как говорится, не я их с мамой сводила и не я разводила. Они были взрослыми людьми, даже очень, и от меня в развитии их отношений ничего не зависело.

Дядя Вася был добр ко мне, но он всегда и ко всем был добр, потому мне даже в голову не приходило, что я так сильно запала ему в душу. Очень жаль, что настолько добрый человек так и не нашёл себя в семейной жизни, не воплотился в детях. В его судьбе было только творчество. А ещё очень и очень жаль, что я не могу и никогда уже не смогу поблагодарить его. Если только мысленно, в надежде на то, что он где-то там меня услышит и поймёт.

Тщательно изучив все документы, я немного успокоилась: дядя Вася сказал чистую правду о том, что не оставил никаких долгов.

Весь вечер я делала вид, что напряжённо размышляю о своих дальнейших действиях, и только когда моя голова коснулась подушки, я призналась самой себе: ответ лежит на поверхности.

Прикинув в уме, попросила в галерее отпуск без сохранения заработной платы на два месяца, однако мне отказали. Месяц тоже не дали, и тогда я в сердцах написала заявление об увольнении.

Я восемь лет жизни отдала галерее, служила верой и правдой, везла на себе всё, что можно и не можно, но как только реальная поддержка и понимание понадобились мне, наткнулась на стену бюрократической холодности.

— Какие у тебя могут быть семейные обстоятельства, да ещё на два месяца? — заявила мне директор, и эти слова стали последней каплей, ранив меня до глубины души.

Прочитав моё новое заявление, директор дала понять, что отпустит меня с миром только после отработки. Пришлось звонить в Москву, Евгению Викторовичу Коршунову, тому самому нотариусу, который занимался делами наследства дяди Васи.

Времени у меня было мало, но к счастью, оно было. Я отработала две недели, получила на руки трудовую книжку и копию приказа, навела идеальный порядок в квартире, отключила все электроприборы, и поздно вечером двадцатого мая отбыла в столицу с железнодорожного вокзала.

Я понимала, что у меня начинается новая жизнь, но эта жизнь мне представлялась совсем не так, как повернулась в итоге. Я собиралась вступить в наследство, продать дом и земельный участок, вернуться в родной город, купить квартиру и заняться поисками новой работы.

Вышло всё не совсем так. Точнее, совсем не так.

* * *

В Москву я прибыла в ночь с двадцать первого на двадцать второе мая, а в девять часов утра уже стояла под дверью нотариальной конторы, расположенной в современном и очень внушительном бизнес-центре.

О своём приезде я, разумеется, предупредила, и Евгений Викторович уже ждал меня. Он оказался совершенно не похож на свою супругу. Во-первых, выглядел минимум лет на десять старше Анастасии Юрьевны. Во-вторых, они очень отличались внешне, и ему фамилия "Коршунов" совсем не подходила, во всяком случае, на первый взгляд. Скорее, Колобков.

Однако моё первое впечатление, к счастью, оказалось ошибочным. Евгений Викторович имел цепкий и острый ум, характерный для настоящего профессионального юриста, и способность действовать очень быстро.

Через четыре часа мы были уже в Серпухове, а все формальности остались позади. Когда мы ехали по городу, я только и делала, что вертела головой во все стороны. Конечно, я прочитала общую информацию о Серпухове, но действительность превзошла все мои ожидания. Для человека моей профессии здесь был просто настоящий рай.

Пожалуй, даже к лучшему, что я уволилась. Можно задержаться здесь подольше, тем более, лето только начинается. Несмотря на всю мою нищебродскую сущность, небольшие накопления у меня были, — я ведь долго и методично копила деньги на несостоявшуюся свадьбу.

Вот теперь они мне и пригодятся. Если жить скромно, как я привыкла, то на лето вполне хватит. К тому же, можно вернуться к копирайтингу, который я забросила с тех пор, как стала жить с Денисом. Хоть какая-то копеечка.

Мне пришлось призвать себя к порядку, мысленно напомнив себе, что делить шкуру неубитого медведя — занятие сомнительное. Я ведь даже ещё не видела дом. Может, там жить-то невозможно.

Однако мои сомнения оказались напрасны. Дом был деревянный, достаточно старый, но содержался в порядке и был вполне пригоден для житья. Небольшой — просторная комната, ещё одна комната, поменьше — мастерская, кухня, душевая с водонагревателем, туалет, тесные сени и небольшой подвал.

Первое, что меня удивило: в доме было водяное отопление. Хорошо, что сейчас оно не нужно, поскольку на улице уже по-летнему тепло.

Но больше всего меня поразила система защиты. Для того, чтобы попасть в дом, Евгений Викторович звонил в охранное предприятие, а потом мы ждали представителей этого агентства. Приехав, они идентифицировали мою личность, сняли территорию с сигнализации, провели для меня расширенный инструктаж и только потом вручили мне три комплекта ключей.

Договор с охранным агентством дядя Вася заключил бессрочный, а оплата была внесена до конца текущего года. Осталось только внести в договор мои данные. Я не стала слишком зацикливаться на мыслях о том, зачем дяде Васе понадобилась настолько серьёзная охрана. Главное, что мне не будет страшно одной. Иначе как бы я жила в доме? Собаку завести я не могу, поскольку я тут человек временный.

Евгений Викторович уехал в пятом часу. Я сделала в доме уборку — не тотальную, конечно, а такую, чтобы можно было жить. Холодильник и стиральная машина были, разумеется, далеко не последних моделей, но вполне приличные. Также в кухне была установлена двухконфорочная плита, а в одном из шкафов обнаружился совсем новый, в упаковке, электрочайник.

Решив, что на первую экскурсию я выйду завтра, сегодня собралась дойти только до продуктивного магазина, а также купить минимальный набор посуды. Комплект постельного белья и несколько полотенец я экономично и практично привезла с собой, не поленилась.

Дом дяди Васи располагался на небольшой узкой улочке, я бы даже сказала, в переулке. По соседству находился только ещё один дом — нечто вроде одноэтажного коттеджа из белого кирпича. Был и ещё один, но уже почти на повороте.

Когда я, нагруженная пакетами, возвращалась из магазина, невольно замедлила шаг около палисадника соседнего дома. У дяди Васи палисадника не было: вся территория была обнесена достаточно новым высоким забором, потому дом с улицы виден не был.

А в палисаднике у соседей вовсю цвели тюльпаны, ирисы и первые пионы. Я залюбовалась красотой, изяществом и буйством красок, потому даже не заметила, что уже не одна в переулке.

— Вы что-то хотели? — настороженно спросил довольно низкий мужской голос прямо около моего уха.

Вздрогнув, я едва не выронила пакеты.

Я обернулась и невольно присела, стараясь удержать пакеты. Рядом со мной стоял здоровенный верзила в спортивном костюме, с виду — ну чисто бандит. Русые волосы очень коротко стрижены, на лице тёмная щетина, широкие брови сдвинуты, и небольшие то ли светло-карие, то ли тёмно-зелёные глаза смотрят из-под бровей недоверчиво и сурово.

Нервно сглотнув, я перевела взгляд на мощную шею незнакомца.

— Что так смотрите? — он коснулся своей шеи здоровенной ручищей.

— Цепи нет, — проблеяла я. — Потому не могу подогнать ваш образ под образ братка из девяностых.

Незнакомец моргнул, а потом вдруг расхохотался.

— Вы что, чокнутая? — весело спросил он, едва успокоившись.

Ответить я не успела, поскольку раздался звук открывающегося окна, а потом низкий грудной женский голос произнёс:

— Лёша, хватит девушку пугать. Это наша новая соседка, родственница покойного Василия.

Облокотившись на подоконник, из коттеджа на меня смотрела дородная пожилая женщина в цветастом платье. По резким чертам лица и небольшим то ли тёмно-зелёным, то ли светло-карим глазам я опознала в ней мать амбала по имени Лёша. Только волосы у неё были кудрявые, крашеные в ржаво-рыжий цвет.

— Здравствуйте! — вежливо поприветствовала я соседку.

— И вам не хворать, — кивнула женщина. — Видела я сегодня, как ты приехала с вещами и с каким-то бойким мужчиной в деловом костюме, а потом ребята из "Сигнала" прибыли и открыли дом. Лёша как раз в этом агентстве работает, но он выходной, в город ездил.

— В город? — не поняла и переспросила я.

— В Москву, — пояснила соседка.

— Мама, ну кому это интересно? — поморщился "Лёша", обошёл меня и начал открывать ворота коттеджа.

В руках у амбала был пакет с продуктами, значит, он тоже пришёл из магазина.

— Меня зовут Галина Алексеевна. Можно просто тётя Галя. А это мой сын Алексей, — не обращая внимания на недовольство сына, продолжала соседка. — А тебя как величать?

— Гала, — скромно ответила я, и "Лёша" сначала застыл в воротах, а потом удивлённо обернулся.

— Тёзки мы, получается? — обрадовалась соседка. — Ты тоже Галина? Надо же!

— Нет, — покачала я головой и поставила пакеты на траву, поняв, что быстро меня не отпустят. — Меня так и зовут: Гала. По паспорту.

Про паспорт я уже привыкла всем говорить — для убедительности.

"Лёша" тоже поставил пакет, привалился плечом к забору, достал из кармана толстовки пачку сигарет и зажигалку.

— А мужа вашего зовут случайно не Сальвадор? — невозмутимо поинтересовался он.

Сказать, что шуточка была для меня привычной, — значит, ничего не сказать. Это примерно то же самое, как у любой Арины, узнав её имя, спрашивают: "Родионовна"?

Потому и ответ я выдала давно заготовленный и многократно использованный, многоразовый:

— Я пока не замужем, поскольку не встретила ещё Сальвадора. Как только встречу, так и сыграем свадьбу, не сомневайтесь.

Потом я снова взяла пакеты, выпрямилась, посмотрела на Галину Алексеевну и улыбнулась:

— Очень рада знакомству. Хорошего вам вечера.

— Это разве знакомство? — развела пухлыми руками женщина.

Тётя Галя высунулась из окна, пытаясь увидеть сына:

— Лёша, помоги девушке с пакетами и приводи её к нам чай пить. Я как раз булочек и печенья напекла.

В мою голову закралась кощунственная мысль о том, что тётя Галя специально напекла булочек, планируя заманить меня вечером на чай. Чувствовалось, что ей не терпится первой узнать, кто я и что я, откуда свалилась.

Я не видела ничего плохого в знакомстве с соседями и в любопытстве тёти Гали. Надо же мне как-то вливаться в новую, пусть и временную жизнь, адаптироваться. Но при мысли о том, что "Лёша" поможет мне с пакетами, я содрогнулась.

— С пакетами я сама справлюсь, — пытаясь выглядеть естественно и беззаботно, быстро заговорила я. — А за приглашение спасибо, я обязательно приду. Как раз пирожные купила, чтобы хоть как-то свой приезд отметить. Хорошо, что теперь есть, с кем.

Не обращая ни малейшего внимания на моё щебетание, "Лёша" затушил сигарету, отдал матери прямо через окно свой пакет, в два шага догнал меня и забрал пакеты из моих рук.

— С замко́м нормально справляетесь? С сигнализацией? — спросил он. — Это я помогал дяде Васе всё устанавливать. Если что-то не так, или какие-то вопросы возникнут, обращайтесь.

Кажется, Алексей пытался реабилитироваться за свою дурацкую шутку. Что ж, это свидетельствует в его пользу, так и быть.

— У меня уже есть вопрос, — решилась я, когда мы с соседом шли обратно к их дому.

— Какой?

— Если вы помогали дяде Васе с сигнализацией, может, знаете, зачем ему была нужна такая мощная система защиты?

Я даже не увидела, а физически почувствовала, как между мной и соседом выросла толстенная ледяная стена. Точнее, не выросла, а он сам лично её воздвиг. Лицо Алексея вновь стало холодным, непроницаемым и мрачным.

— Понятия не имею, — покачал он головой.

— Ясно, — кивнула я. — Всё понимаю, ваш девиз: клиент всегда прав.

— Вот именно.

Я почувствовала, что Алексея немного отпустило, однако до конца он не расслабился.

Да я и не собиралась усыплять его бдительность, хотя прекрасно поняла: ему известен ответ на мой вопрос.

— Моё дело — качественно выполнить заказ. Всё остальное — не моё дело, — уже мягче заговорил сосед.

— Алексей… Простите, а как ваше отчество?

— Если вам так уж любопытно, то скажу. Я Алексей Николаевич, но обращаться ко мне так вовсе не обязательно. Мне всего тридцать пять лет.

Сосед распахнул передо мной ворота своего дома, а я подумала: "Тридцать пять лет, такой здоровила, и всё ещё живёт с мамой?" До сих пор я была уверена в том, что только я одна такая осталась на свете.

Чаепитие прошло вполне спокойно и мирно. Говорила, разумеется, в основном Галина Алексеевна. Её великовозрастный сын вообще сидел молча, будто в рот воды набрал. Однако воды там точно не было, потому что булочки, печенье и пирожное Алексей Николаевич поглощал исправно и с завидным аппетитом. Возможно, потому ему и некогда было разговаривать.

Как я и ожидала, мне пришлось постепенно рассказать практически всю свою биографию, начиная с младых ногтей и с первой сделанной мне пробы Манту. Я сознательно выпустила лишь четыре эпизода, о которых не хотела ни вспоминать, ни тем более, рассказывать, да ещё посторонним людям.

Галина Алексеевна, надо отдать ей должное, не только задавала вопросы, но и рассказывала о себе и о своей семье. Мужа Галины Алексеевны не стало два года назад. Старшая дочь, которой сорок четыре года, живёт в Москве. Двое внуков — уже студенты, оба учатся в Бауманке.

Практически "нетронутой" осталась лишь биография сына Галины Алексеевны, Алексея Николаевича. Видимо, он запретил матери рассказывать о нём. Или там настолько всё запущено, что рассказать не о чем? Хотя нет, не похоже.

И всё же странно. Раньше я не замечала за собой такой особенности, как жадное любопытство до чужой жизни. Но меня приводил в недоумение тот факт, что здоровый, неглупый и вполне симпатичный мужчина живёт с мамой и работает в частном охранном предприятии здесь, когда Москва под боком. А ещё тот факт, что при таком количестве одиноких женщин вокруг, Алексея Николаевича до сих пор никто не прибрал к рукам.

Домой я уходила уже в сумерках, и Алексей Николаевич по своей инициативе увязался меня провожать. Я так и не поняла, зачем; тут ходьбы-то двадцать метров. И молчал, как бука, даже не сказал ни слова, кроме "До свидания". Неужели думал, что меня кто-то похитит? Ну да, такое сокровище, как я, всем очень нужно, это точно.

* * *

На следующий день, плотно позавтракав, я отправилась на самостоятельную экскурсию по городу, однако быстро поняла, что одним днём тут явно не обойтись, — мне хотелось осмотреть всё подробно.

Этот день я решила посвятить изучению Серпуховского кремля. Посмотрев почти всё, бесцельно бродила по дорожкам. Погода была приятная — не холодно и не жарко, — а солнце периодически пряталось за небольшими белоснежными облаками, медленно плывущими по синему небу.

— Девушка, вы телефон выронили, — раздался вдруг за моей спиной приятный мужской голос.

"Кто девушка? Это вы мне?" — чуть не спросила я, обернувшись, но слова буквально застряли у меня в горле.

Такого красавчика мне никогда до сих пор не доводилось видеть живьём, да ещё вблизи.

Тёмно-синий стильный костюм с едва заметными тонкими светлыми полосками идеально сидел на безупречной фигуре (можно и наоборот: безупречно сидел на идеальной фигуре).

Высокий — во мне сто пятьдесят восемь сантиметров, и я едва достигала его плеча. Две верхние пуговицы бледно-голубой рубашки небрежно расстёгнуты, как бы позволяя любоваться сильной шеей. Возраст… Ну лет так от двадцати семи до тридцати.

Добавьте к этому ровную смуглую кожу, стильно и дорого подстриженную тёмную шевелюру, внимательные синие глаза, ослепительную улыбку и часы на запястье (я не разбираюсь в часах, но отчётливо поняла: дорогие — это мягко сказано).

— Какой телефон? — пробормотала я.

— Вот, вы обронили? — незнакомец (не побоюсь этого слова, прекрасный) протягивал мне совершенно точно не мой телефон.

Да и как бы я могла "обронить" свой, если он лежит на дне достаточно объёмной и глубокой сумки?

— Нет, — покачала я головой. — Это не мой телефон.

— Жаль, — вздохнул мужчина. — Кто-то потерял и будет расстроен.

— Может, нет блокировки экрана? — с надеждой спросила я. — Тогда вы сможете позвонить любому человеку из списка контактов.

— Заблокирован.

— Наверняка тут есть нечто вроде административного здания, — предположила я. — Может, туда отдать?

— Точно! А вы не знаете, где тут административное здание?

— Нет, я здесь впервые.

— Вы туристка? Как я сразу не догадался! А я вот родился и вырос тут, в Серпухове, только потом переехал в Москву, но понятия не имею, где в кремле административное здание. Может, поищем вместе? Вы же всё равно гуляете здесь, знакомитесь с местным колоритом.

— Даже не знаю, — с сомнением ответила я, а сама подумала: "И чего навязался?"

К счастью, в этот момент меня озарило воспоминание о том, на каком из зданий я видела нужную табличку.

— Вспомнила! — воскликнула я. — Сейчас объясню, куда вам нужно обратиться.

Выставив вперёд руку, я указала чуть влево и уже открыла рот, когда незнакомец дружелюбно предложил:

— Может, просто прово́дите меня? Так будет быстрее и надёжнее.

— Хорошо, — сдалась я.

Мы дошли до нужного здания, мужчина скрылся за дверью, а я с облегчением вздохнула и повернула назад.

Однако радость моя была недолгой: вскоре незнакомец догнал меня и зашагал рядом.

— Меня зовут Прохор, — сказал он так, будто я его спрашивала о том, как его зовут. — А вас?

— Гала, — коротко ответила я.

— Какое необычное и романтическое имя! И очень вам подходит.

Интересно, как ему удалось определить, что к моим стриженым под вечное каре рыжевато-русым волосам, светло-смуглой коже, веснушкам на носу, зелёным глазам и невыразительной фигуре подходит "необычное и романтическое" имя Гала?

— Спасибо, — выдавила я улыбку. — Мне пора, Прохор. Приятно было познакомиться.

Я свернула на одну из боковых тропинок, намереваясь дать дёру, но Прохор повернул следом.

— Подождите, Гала! Раз уж вы приехали в наш старинный город в качестве туристки, позвольте завтра, пока я решил здесь ещё не все дела, побыть вашим гидом?

— Зачем? — с подозрением спросила я, прямо посмотрев в его весёлые, но при этом холодные глаза.

— Вы помогли мне, а я немного помогу вам, только и всего. Ну так что? Встретимся завтра?

Я ещё раз посмотрела в холодные глаза Прохора и отчётливо поняла то, о чём до этого момента лишь начинала подозревать и догадываться.

Ему нужно от меня что-то конкретное, но не единственное богатство бедной девушки — этот аспект отношений со мной Прохора как раз не интересует. Возможно, когда-то я и была романтичной особой, увлекающейся сказками, но это было очень давно, и сейчас обмануть меня не так-то просто.

Якобы потерянный телефон явно стал поводом для того, чтобы заговорить со мной, познакомиться и понравиться мне. Зачем?! Зачем этому столичному красавчику нужно понравиться мне? Видимо, у меня есть то, что Прохору очень нужно. Ещё бы знать, что именно!

Я должна была хоть что-то выяснить, потому решила, не стесняясь, изображать ту, кем он (или они, если Прохор действует не один) меня считают.

— Буду очень рада, — распахнув глаза пошире, кивнула я.

Про́шу, как я решила мысленно называть красавчика, даже не смутила столь резкая смена моего настроения, такой неожиданный скачок от подозрительности и удивления к восторженной готовности ко всему. Видимо, Проша списал это всё на своё беспрецедентное обаяние. Либо он и вправду просто исполнитель, не одарённый особым умом.

— В какое время я могу за вами заехать? И куда?

— А давайте встретимся здесь же? — хлопнула я наивными глазами. — Мне кажется, это так романтично и… зна́ково.

Некоторое время Прохор размышлял, сдвинув красивые прямые брови, и стал совсем похож на всех современных романтических книжных героев, вместе взятых.

Кажется, ему предстояло принять самостоятельное решение, а это было непросто. Не мог же он сказать: "Я должен посоветоваться с шефом… С Михал Иванычем…"

— Хорошо, — значительно кивнул он наконец. — В полдень?

— Да, — согласилась я. — Давайте в полдень.

— А сейчас вы ещё собираетесь гулять? Или позволите подвезти вас?

Я задумалась, стараясь при этом выглядеть в меру глупо. Посоветоваться бы с кем-нибудь! А не с кем… Поразмыслив, решила, что похищать меня и добиваться от меня желаемого силой Прохор явно не будет, тем более, я согласилась встретиться завтра. А если я сяду в его машину, это ещё сильнее ослабит его бдительность. Но подвозить меня до дома я однозначно не позволю.

— Буду очень признательна, Прохор, — я надеялась, что моя улыбка выглядит хоть чуть-чуть кокетливо. — Мне нужно в гипермаркет, здесь, неподалёку.

Несмотря на то, что в машинах я разбираюсь примерно так же, как в дорогих часах, отличить автомобиль класса люкс от обычного оказалась в состоянии даже я.

Остановив машину на парковке у гипермаркета, Прохор вышел и галантно открыл передо мной двери. Правда, руку не подал: видимо, не настолько вжился в роль. Я надеялась, что выгляжу достаточно грациозно, тем более, понимала: из подобной машины я выхожу в первый и в последний раз.

Как раз в этот момент рядом остановился показавшийся мне знакомым микроавтобус с логотипом "Сигнал". Из микроавтобуса вышли трое мужчин в камуфляжной униформе, и в одном из троих я узнала соседа, Алексея Николаевича. Я думала, у него глаза из орбит вылезут — так он уставился на меня и на моего провожатого.

К счастью, бродить по гипермаркету Прохор был явно не готов, потому сразу откланяться, ещё раз напомнив мне о завтрашней встрече.

Я, напротив, решила не уходить домой сразу, а отправилась гулять по торговым рядам. Моё внимание привлёк яркий плед, продававшийся по акции. Пока стояла у огромной корзины с пледами, размышляя, надо мне оно или нет, рядом кто-то остановился.

— Что за тип вас привёз, Гала? — раздражённо и хмуро спросил Алексей Николаевич.

— Здравствуйте, Алексей Николаевич, — едко ответила я.

Терпеть не могу бесцеремонности и уверенности в том, что элементарная вежливость и соблюдение правил приличия не обязательны.

— Добрый день, — буркнул сосед. — Ну так что?

— Что?

— Кто он?

— Вам что с того, Алексей Николаевич?

— Вы не понимаете, — казалось, он начинает выходить из себя, но пока держится в рамках. — Нельзя быть настолько доверчивой и наивной! Как ребёнок, честное слово!

— А то что?

Я нарочно дразнила его, поскольку чувствовала, что он скрывает от меня нечто важное, и при этом хочет, чтобы я вслепую выполняла его требования.

— Гала! Я на работе, и мне некогда в бирюльки играть!

— Ну так вернитесь к работе, — пожала плечами я и снова повернулась к корзине с пледами.

— Гала!

— Что, Алексей Николаевич? — обернувшись, практически по слогам произнесла я.

— Не надо вам с ним встречаться. Я… Я запрещаю! — выпалил Алексей Николаевич, и я чуть в осадок не выпала.

Так. Если не хочет правду говорить, пусть получит по полной и отвалится уже от меня. Сама во всём разберусь.

— Зависть — плохое чувство, Алексей Николаевич, — внятно сказала я, сузив глаза.

Я прямо видела, как мой собеседник побледнел. Резко развернувшись, он быстро пошёл прочь и вскоре смешался с толпой.

— Вот и правильно, — упрямо сказала я самой себе, но почему-то не поверила.

* * *

Было около восьми часов вечера, когда в ворота дома кто-то позвонил. Я как раз возилась в маленьком огородике, который зарос, судя по всему, много лет назад, и пыталась посадить хотя бы зелень, даже семена специально купила в гипермаркете.

Сняв перчатки, я прошла к воротам и нажала специальную кнопку на домофоне. Экран засветился, открыв моему взору очередного жаждущего общения со мной мужчину.

Так, ещё один красавчик. Но этот постарше, лет под сорок, и выглядит более солидно.

— Вы к кому? — строго спросила я.

— Здравствуйте! — у очередного "соискателя" оказался звучный баритон. — Мне нужна Гала Артуровна Вешнякова.

— Хорошо, сейчас я к вам выйду.

Надо же было узнать, с чем этот пожаловал. Через три минуты я вышла и закрыла за собой ворота.

— Меня зовут Игорь Иванович Ракитин. Я являюсь представителем крупной столичной сети туристических компаний "Веритас". Наша фирма выиграла грант на реализацию совместного с департаментом культуры и искусства проекта по увековечиванию памяти замечатеноного художника Соломатина Василия Аркадьевича.