Глава третья

— Надо же, как интересно, — сложив руки на груди, ответила я.

Мне было всё равно, что я стою́ перед таким столичным солидным и красивым дяденькой в старом спортивном костюме и в нелепой кепке, которую я нашла среди вещей дяди Васи.

До того, чтобы как следует разобрать вещи, руки мои так и не дошли. Я утешала себя тем, что перед продажей всё равно придётся навести порядок в доме, хочу я этого или нет.

Пристально смотрела прямо в лицо Игоря Ивановича. Ни один мускул на этом красивом и благородном лице с правильным чертами не дрогнул.

— А какое отношение имеет туристическая сеть к творчеству Василия Аркадьевича? — с искренним любопытством спросила я.

— Самое прямое, — судя по всему, к этому вопросу господин Ракитин был готов. — Гала Артуровна, а мы будем беседовать прямо здесь, на улице?

— Да, — кивнула я. — А чем вам здесь не нравится? В дом и во двор я никого не приглашаю, пока… не наведу везде порядок.

— Что ж, хорошо, — быстро согласился Игорь Иванович, видимо, не рискуя меня раздражать. — Вы задали вопрос, и я готов ответить на него. Неповторимое и самобытное творчество нашего земляка Соломатина Василия Аркадьевича имеет самое прямое отношение к культурной и туристической привлекательности региона.

— Ммм, — я с пониманием покивала. — Я и не знала к стыду своему, что дядю Васю так ценили при жизни.

Игорь Иванович остановился спиной к улице и лицом к воротам, у которых стояла я, потому не видел моего возвращающегося со службы соседа, Алексея Николаевича.

Сосед шёл пешком со стороны гипермаркета, как обычно с пакетом продуктов. Я вспомнила, как Галина Алексеевна говорила о том, что машина сына находится в ремонте.

Увидев автомобиль Игоря Ивановича (конечно, не такой, как у Прохора, но тоже очень даже люксовский), Алексей Николаевич прошёл мимо своего дома и оценил мизансцену у моих ворот.

Отошёл чуть-чуть назад к своему дому, но остановился так, чтобы наблюдать за мной и Ракитиным, и достал из нагрудного кармана пачку сигарет.

— Наверняка в каком-нибудь из местных краеведческих музеев или в какой-нибудь галерее есть экспозиция, посвящённая творчеству Василия Аркадьевича? — продолжила я. — Мне очень хочется ознакомиться с ней, просто не терпится. Вы не подскажете, где это можно сделать?

— Ээээ, — замялся Игорь Иванович. — Несомненно есть, но мне нужно уточнить это.

— Наверняка и печатные альбомы есть? Обычно творчеству местных художников бывают посвящены такие альбомы и книги, — продолжала наседать я.

— Дааа, именно, — кивнул Ракитин. — Такой альбом сейчас как раз на стадии разработки.

Молодец какой, на ходу подмётки рвёт!

— Но самое главное, — окончательно пришёл в себя и воодушевился Игорь Иванович. — Самое главное — то, что мы собираемся использовать полученный грант для открытия дома-музея Соломатина Василия Аркадьевича.

Ого! Однако! Каков размах!

— Замечательная идея! — восхитилась я. — Спасибо вам за то, что до такой степени не забываете дядю Васю. А где будет открыт музей? Уже известно?

— Вот теперь мы подходим к самому главному, Гала Артуровна. Разумеется, самым логичным выходом было бы открыть дом-музей здесь, в усадьбе…

Вот так прямо и сказал: в усадьбе.

— …в усадьбе, принадлежавшей Василию Аркадьевичу при его жизни. Потому у нашей сети есть для вас очень выгодное предложение о продаже дома и земельного участка. Поверьте, вы никогда не пожалеете об этой сделке, если совершите её.

— Я должна дать ответ сейчас? — уточнила я.

— Что вы, Гала Артуровна, помилуйте! — Игорь Иванович вроде как даже обиделся на меня за то, что я так плохо подумала об их сети в целом и о нём в частности. — Конечно же, у вас будет время для размышлений и для принятия решения. Я позвоню вам послезавтра, если позволите. А лучше приеду в это же время. Однако если вы примете решение раньше, можете звонить мне в любое время дня и ночи.

Ракитин достал из портфеля несколько визиток и протянул мне.

Мы очень мило распрощались с вечерним гостем, и он пошёл к своей машине. Я увидела, как Алексей Николаевич быстро вошёл в палисадник и начал делать вид, что чем-то очень занят там.

Вышел только тогда, когда стих шум мотора автомобиля Ракитина. Но вышел для того, чтобы поднять с лужайки пакет и уйти к себе домой. До сих пор обижен на меня, ясное дело.

Я приняла решение молниеносно и кинулась вдогонку.

— Алексей Николаевич, подождите, пожалуйста!

Я видела, как его спина напряглась, и он засомневался, а потом всё же хотел продолжить путь.

— Алексей Николаевич! Я извиниться хочу!

Сосед остановился и нехотя повернулся ко мне. Стоял и хмуро смотрел сверху вниз.

— Простите меня, пожалуйста, Алексей Николаевич! Я нарочно гадость сказала, потому что сердилась на вас. Я вовсе так о вас не думаю, как сказала.

Я не лгала, хоть и задумывалась о странном жизненном выборе Алексея Николаевича. Но я задумывалась, поскольку чувствовала в ситуации какую-то подоплеку, загадку.

— А за что вы на меня сердиты? — искренне удивился сосед.

— За то, что вы обманули меня, когда я спросила вчера о системе защиты дома дяди Васи. Я сразу увидела, что вы лжёте, а появление в моей жизни друг за другом сразу двух красавчиков лишь подтвердило мои догадки.

— То есть… вы что же, не повелись? — казалось, он изумлён и потрясён до глубины души.

— На вашу ложь?

— И на неё тоже. Но я говорил об этих ваших… провожатых и гостях.

— Конечно, нет, Алексей Николаевич! — я упёрла руки в боки. — Вы меня совсем за идиотку держите? Это только в мыльных операх одинокий миллиардер и магнат, увидев немолодую и не слишком красивую даму, моющую пол в самом маленьком филиале его компании, расположенном в Мухосранске, сразу понимает, что искал и всю жизнь ждал именно эту даму! Я реально оцениваю себя и свои внешние данные, Алексей Николаевич, потому прекрасно поняла, что обоим новым знакомым нужно от меня нечто вполне конкретное и материальное, а отнюдь не моя прекрасная душа и моё не такое уж юное тело! А вы не хотите даже поставить меня в известность, я вынуждена действовать вслепую! Вдруг мне опасность угрожает?

Алексей Николаевич, разинув рот, во все глаза смотрел на меня, и неожиданно взгляд его как-то изменился. Потеплел что ли.

— Идите домой, Гала, — сказал сосед. — Я поужинаю и приду к вам сам. Минут через сорок.

Я быстро привела себя в порядок. Нет, не принарядилась, — ещё чего не хватало! — а просто сходила в душ и придала себе приличный домашний вид. Включила чайник, достала печенье и конфеты.

У меня всегда есть дома что-то сладкое, иначе жизнь кажется скучной и тоскливой. Я не представляю, как некоторые люди могут пить пустой чай. Этак и с ума сойти недолго: и без того вокруг сплошной стресс, а тут ещё чай пустой!

Словно в ответ на мои мысли, явившийся даже на десять минут раньше заявленного срока Алексей Николаевич принёс с собой… две банки варенья. Большие, почти литровые, с металлическими закручивающимися крышками.

— Это вам, — скромно сказал он, поставив банки на стол. — Абрикосовое и из жимолости. Я заметил вчера, что вы любите сладкое.

Обалдеть! Я-то думала вчера, что он занят исключительно поглощением пирожков и булочек, и не слышит ничего по причине треска за ушами, а он, оказывается, наблюдал за мной и делал выводы!

Мне стало стыдно за свои недостойные мысли, и видимо, от этого мои щеки вспыхнули.

— Спасибо, Алексей Николаевич, я…

— Без "Николаевич", мы же договорились вчера?

"Ах, это называется "договорились"? Ну ладно тогда".

— Спасибо, Алексей! Вы абсолютно правы, я обожаю сладкое. Давайте сейчас откроем то варенье, что из жимолости, я не пробовала такое никогда. Или вы хотите абрикосовое?

— Мне всё равно, Гала. А мы будем чай пить?

— Конечно, — я достала чашки с блюдцами, ложки и вазочку под варенье, а сосед лёгким движением руки открыл банку.

Я обычно подковыриваю такую крышку ножом, чтобы она чуть-чуть отошла, и только тогда мне удаётся с ней справиться.

— Жаль, ягоды ещё не пошли, я бы принёс для вас, — Алексей Николаевич, вымыв руки, сел за стол. — Но вы ведь здесь надолго, Гала? Или сразу продадите дом и уедете? Вчера с ваших слов я понял, что вы уволились с прежнего места работы, а это значит, в вашем городе вас особо ничего не держит?

Он хочет принести мне ягоды? Ну и ну. Интересно, что послужило причиной такой резкой перемены в отношении ко мне?

— Если честно, Алексей, — я разлила чай по чашкам и села за стол напротив гостя. — Изначально я планировала именно так и поступить — то есть, продать дом дяди Васи и вернуться в родной город. Ещё вчера я была уверена, что поступлю именно так, но сегодняшний день как-то слишком… перевернул всё с ног на голову. И я убеждена, что дядя Вася установил такую систему защиты неспроста, у него были для этого веские причины. Потому я и спросила у вас вчера.

— Я расскажу всё, что знаю, Гала, обещаю. Можете не сомневаться. Но сначала вы расскажи́те, что за два типа крутились сегодня около вас. Как они объяснили свой назойливый интерес?

Я подробно рассказала ему о "случайной" встрече с Прохором и о предложении Ракитина. Алексей внимательно слушал.

— И вот тогда я окончательно поняла, — подвела я итог своего повествования. — В доме хранится нечто, представляющее ценность. Возможно, очень большую ценность. И пусть это прозвучит странно, ведь дядя Вася всегда был обычным скромным человеком. Если то, какую систему защиты он установил, ещё можно списать на чудачества дяди Васи, то как объяснить появление Прохора и Игоря Ивановича?

Я внимательно посмотрела на соседа: он сидел, глядя словно внутрь себя, и кусал губу.

— Никакой экспозиции, посвящённой творчеству Василия, разумеется, нет ни в одном из музеев. И альбома никакого нет. Ты права…

"Мы уже на "ты"?!"

…- Василий был очень скромным человеком. Свои картины он называл мазнёй и практически никогда их не обнародовал. Иногда, если в городе проводилось какое-нибудь мероприятие, выносил несколько картин на продажу.

Мне вдруг опять стало так жаль дядю Васю, что я сама не поняла, как разрыдалась, прижав ладони к лицу. Мне было ужасно стыдно, но поделать я с собой ничего не могла.

Вскоре почувствовала, как большая твёрдая ладонь гладит меня по голове. Алексей ничего не говорил, просто одной рукой касался моих волос, а второй рукой протягивал мне стакан с водой. Дал мне выплакаться, и постепенно я успокоилась сама.

— Вот и хорошо, умница, — сказал Алексей, вернулся на своё место и продолжил рассказ. — Когда Василий попросил установить охрану на его дом, я удивился, конечно, но, как говорится, любой каприз за ваши деньги. Всё было сделано так, как он хотел. И лишь незадолго до того, как его не стало, Василий однажды пригласил меня зайти к нему. Он тогда бухал как раз… кх-кх… пил, в общем. А когда Василий сильно закладывал за воротник, он мог нести всякую околесицу. И вот тогда он рассказал мне о тебе и о том, что ты обязательно приедешь. Так и говорил — Гала, и я решил: ну всё, Вася совсем допился, ему уже Гала мерещится, та самая, супруга Дали. И он попросил меня, чтобы я рассказал тебе о картине. Сказал, что все его картины — мазня, но у него есть настоящая картина, которую его дед, когда-то освобождавший Европу, привёз домой после окончания Второй мировой. Василий и автора называл, но имя было незнакомое и слишком сложное. Ещё сказал, что возил картину на экспертизу, и всё подтвердилось. Конечно, тогда я ему не поверил. Но в последние недели Василий из дома практически не выходил, я приносил ему продукты. Никого, кроме меня, он даже во двор не впускал. А когда вчера ты меня спросила о системе защиты, меня это как-то напрягло. Я ведь не знал, кто ты, и что у тебя на уме.

— По большому счёту ты и сейчас этого не знаешь, — задумчиво сказала я.

Алексей даже бровью не повёл ни на моё "ты", ни на само моё заявление.

— Теперь знаю, — коротко и спокойно ответил он.

— Возил на экспертизу — этим всё сказано. Вот откуда информация просочилась. Удивительно, как ему ещё удалось вернуться домой с этой картиной, — размышляла я вслух. — И дядя Вася возможность утечки информации не исключал, потому и не выходил из дома. Видимо, в последние дни у него развилось нечто вроде паранойи. Хотя… Не такой уж необоснованной. А потом, когда дяди Васи не стало, дом был заперт, потому "желающие" проникнуть сюда незаметно не могли.

— Думаю, ты права. Если допустить, что картина существует, всё становится на свои места. Прохор, вероятнее всего, мелкая сошка, и работает на какого-нибудь столичного богатея-коллекционера. Они действуют более топорно. Ракитин — персонаж реальный, и работает там, где сказал, но действует по чьей-то указке, и не менее нагло, чем Прохор. Мне всё это очень не нравится, Гала. Ты абсолютно права: тебе угрожает опасность.

— Мы должны найти картину, — я посмотрела на Алексея. — Ты поможешь? Мне больше некого просить, я совсем одна. А ещё я не доверяю больше никому.

— Помогу, конечно, — серьёзно кивнул Алексей.

— Тогда пойдём в мастерскую. Я ещё не разбирала и не смотрела картины, но видела, что они хранятся там.

Картин было очень много — холсты лежали и стояли в рамках всюду, где только можно.

— Зачем так много натюрмортов, — непонимающе ворчал Алексей. — Тем более, они все одинаковые.

— Интересно, что бы ты сказал на Гималаи Рериха, — пробормотала я. — Хоть там и не натюрморты.

Я подолгу рассматривала каждый холст, и постепенно меня начало охватывать отчаяние. Но всё же одна картина, хоть и была не очень умело отреставрирована и подписана, как все картины дяди Васи, привлекла моё внимание.

Я несколько раз возвращалась к ней, и сомнения постепенно исчезали, уступая место уверенности. Руки слегка дрожали, а в душе нарастало странное волнение. Это сложно передать словами… Могла ли я предположить, что когда-нибудь буду держать в руках такой шедевр?!

Осторожно перевернув холст, я начала подробно осматривать обратную сторону. Алексей, видимо всё поняв, подошёл и внимательно смотрел из-за моего плеча.

Небольшую, почти микроскопическую надпись, сделанную графитным карандашом, мы увидели одновременно.

"Гала, это для тебя," — гласила надпись.

— То есть, картина и вправду существует? — почему-то шёпотом сказал Алексей.

— Да, — кивнула я. — И если не ошибаюсь, это малые голландцы. А точнее, Ян Давидс де Хем.

Я посмотрела в лицо Алексея и без слов поняла всё, что он думает по этому поводу, — по глазам прочитала.

— Это даже не головная боль, это лютый…..ц, — всё же сказал он, правда, шёпотом.

Потом выпрямился и серьёзно посмотрел на меня:

— Скажи, Гала, ты мне доверяешь?

Конечно, мне хотелось сказать, что у меня просто выхода другого нет, но я ответила просто:

— Да.

— Тогда ответь мне ещё на один вопрос: в завещании указаны картины? Или Василий отписал тебе только дом?

— Указаны. Там написано: всё движимое и недвижимое имущество, а потом идёт перечисление, и отдельным пунктом "все картины, которые хранятся в доме". И указано количество.

— Копия завещания есть?

— Есть.

— Неси. Посмотрим, и будем картины считать.

Картин в доме оказалось столько, сколько было указано в завещании. Алексей думал несколько минут, а потом сказал:

— Мне нужно позвонить.

Вышел из мастерской и прикрыл за собой двери. Я опять осторожно взяла в руки картину и начала рассматривать её в сотый раз. Да, это младший де Хем, сомнений быть не может.

— Дядя Вася, — прошептала я. — Ну как же так? Всю жизнь владел таким сокровищем, а жил, как…

Я осеклась. А как жил? Мухи не обидел, даже когда был выпивши. Честно жил, писал прекрасные картины. У тех, кто его знал, остались о нём самые светлые воспоминания. Да ещё и мне такой подарок сделал… А чем я заслужила?

Я готова была снова расплакаться, но к счастью, вернулся Алексей, и после этого моя жизнь полностью вышла из-под моего контроля.

— Так, на улице стемнело, — деловито и резко заговорил сосед. Быстро приводим здесь всё в порядок, потом собираем твои вещи, забираем картину, и ты переходишь жить к нам до окончания всей этой канители.

— Какой канители? Зачем перехожу? — опешила я.

— Гала, я обязательно всё объясню тебе, но только тогда, когда мы будем в безопасности.

Я решила больше не спорить. В конце концов, Алексей прав. Я не представляла себе, как останусь одна с такой картиной в руках. Да я свихнусь к утру!

Пока Алексей наводил порядок в мастерской, я быстро собрала свою сумку. Картину завернула в специальную ткань, которую нашла в мастерской.

Через полчаса мы были дома у Алексея. Оказалось, что дом соседей тоже под охраной, хотя это как раз логично, учитывая, где работает Алексей.

— А где Галина Алексеевна? — удивлённо спросила я.

Я-то ожидала, что сейчас нам придётся долго и тщательно объясняться с хозяйкой дома, но нас встретил только задумчивого вида серый кот. Я видела его вчера и знала, что его зовут Кузьма. Кузя подошёл ко мне, понюхал мои ноги, дёрнул хвостом и удалился. Даже коту я показалась абсолютно не интересным и не заслуживающим внимания персонажем.

— Мама утром уехала в Свердловскую область к своей двоюродной сестре, вернётся через неделю. Я только теперь понял, как это вовремя. Совсем маме эти переживания ни к чему.

Алексей показал мне комнату, в которой я могу расположиться, а сам включил чайник и достал остатки вчерашних пирожков.

Было уже около полуночи, когда в ворота позвонили. Сначала я жутко перепугалась, и лишь потом поняла, что Алексей звонил кому-то, а значит, ждал визита.

Конечно, ситуация сложилась весьма интересная: я одна в чужом доме с двумя практически незнакомыми мужчинами и с картиной, стоимость которой исчисляется… подумать страшно, какой суммой.

Гость, — мужчина лет сорока, среднего роста, с редеющими светлыми волосами и весёлыми синими глазами, — хоть и был одет в штатское, оказался подполковником полиции из столицы, и подтвердил это удостоверением.

— Николай, — весело сказал он и поцеловал мою руку.

После этого он пил чай и внимательно слушал наш с Алексеем совместный рассказ.

— Значит, завтра, точнее, уже сегодня в полдень вы должны встретиться с неким Прохором на территории кремля? — задумчиво спросил Николай.

— Да, — кивнула я.

— Ты думаешь о том то же, о чём и я? — Николай посмотрел на Алексея.

— Конечно, — кивнул Алексей. Лицо его напряглось. — Ракитин и те, кто стоит за ним, пока планируют действовать исключительно в рамках закона. Надеются уговорить Галу продать им дом и все картины якобы для организации музея. А вот другие пострашнее будут, во всяком случае, на данный момент. Наверняка задача Прохора напоить чем-нибудь Галу, увезти её якобы в номера, а ключи от дома отдать специально обученным людям.

Я вытаращила глаза от ужаса и схватилась за горло. Так, будто меня уже "напоили чем-нибудь".

— Скорее всего, они думают, что Гала не знает о картине, а даже если видела её, то ничего не поняла. Пока Гала спит "в номерах", специально обученные люди проводят тщательный обыск в её доме. Скорее всего, прийти планировали когда стемнеет. Конечно, по периметру дома установлены видеокамеры, но никто ведь не смотрит в эти камеры круглосуточно.

— А кодовое слово? — прохрипела я, продолжая держаться за горло. — Как они собирались снять дом с охраны?

— Скорее всего, вы бы сами и сказали им это слово под воздействием выпитого, — спокойно пояснил Николай. — Они бы забрали картину, закрыли дом и вернули ключи на место. А вы бы утром проснулись "в номерах", рядом — мачо. Он бы подвёз вас до дома, тепло попрощался, пообещал позвонить и исчез. Вот и всё.

— Вот и всё, — как эхо повторила я, и перед глазами всё поплыло.

— Она сейчас в обморок хлопнется! — воскликнул Николай и вскочил, но Алексей среагировал раньше.

Сел рядом, обхватив меня за плечи и прижав к себе, заставил выпить несколько глотков воды, осторожно похлопал по щекам.

— И что теперь делать? — шёпотом спросила я.

— Как что? — пожал плечами Николай. — Выспаться, нарядиться покрасивше и идти на свидание с мачо, а дальше не ваша забота.