Глава четвёртая

— Как это… принарядиться? — слова застревали в горле, и мне приходилось выталкивать их неимоверными усилиями.

— Ну это вам, женщинам, лучше знать, — развёл руками Николай.

Я увидела, как Алексей выразительно посмотрел на него, подняв бровь. Их молчаливый диалог продолжался ещё некоторое время, и кажется, Алексей в итоге признал правоту Николая. Или признал то, что другого выхода нет.

Осталось только мне это признать. Вообще-то я ужасная трусиха, совсем не герой, если что. Всегда предпочитаю синицу в руке. Не стремлюсь к свершениям и не покоряю вершины, и приключений на разные части тела не ищу. Однако в этот раз приключения нашли мою часть тела сами, причём, оптом, за всю относительно спокойную и размеренную жизнь сразу.

Перед глазами опять всё начало плыть, но к счастью, рука Алексея продолжала обнимать меня. Правда, немного сместилась ниже и легла на талию. Ну хоть талия у меня есть, и то ладно.

— Не бойся, Гала, — попытался успокоить меня Алексей. — Пить тебе ничего не придётся, ты просто сделаешь вид, что засыпаешь. Это обязательно, и это обезопасит тебя. Мы постоянно будем рядом, не сомневайся. Ключи Прохор достанет из твоей сумки ещё до того, как попытается увезти тебя. Вот только ключи будут другие, не те, которые ему нужны, но он-то об этом не догадается. Как только он отдаст ключи одному из сообщников, и тот уйдёт, для Прохора рабочий день закончится, его примут, и мы с тобой уедем сюда. В общем, Николай сейчас сам проведёт с тобой инструктаж, а я пока схожу в твой дом. Нам ещё нужно найти результаты экспертизы, чтобы выйти на того, кто слил информацию.

К моему великому сожалению, рука Алексея покинула мою талию. Сразу стало как-то зябко и зыбко.

— А когда они полезут в дом? Прямо среди бела дня? — спросила я у Николая, когда Алексей ушёл.

— Конечно, — пожал плечами Николай. — Тем более, они наверняка знают о заинтересованности другой силы, — тех, кто направил к вам Ракитина. Скорее всего, уже найдена женщина, похожая на вас, — на случай, если кому-то взбредёт в голову ни с того ни с сего проверить запись с видеокамер. По их задумке дамочка должна войти, а чуть позже впустить остальных, — типа гости приехали. Всё просто. Они уверены, что вы не знаете о картине, потому особо не стесняются и не усложняют.

Алексей вернулся через полчаса, а потом мы отдали Николаю на хранение и картину, и документы об экспертизе. Уехал Николай в два часа ночи, но у меня сна не было ни в одном глазу. Зато было много вопросов к Алексею. Даже если и немного, то они от этого не становились менее насущными.

— Значит, раньше ты служил в полиции? — это был даже не вопрос, а скорее, констатация факта. — В уголовном розыске?

Я хладнокровно наблюдала за тем, как Алексей выпрямился и побледнел.

— Николай ни о чём не рассказывал. Надеюсь, тебе не пришло в голову сомневаться в порядочности бывшего коллеги? — я предвосхитила вопрос, который хотел, но стеснялся задать Алексей.

— Как же с тобой трудно, Гала! — с досадой пробормотал Алексей и тяжело вздохнул. — Откуда ты такая умная выискалась?

— Прости, мне очень жаль, что тебе со мной трудно, — сердце как-то странно защемило.

Ну да, конечно, сейчас бы разреветься тут от обиды!

"Хочется-то, чтобы ему было хорошо со мной, легко, радостно, а ему со мной трудно", — подумала я вдруг.

— Прости, — Алексей заглянул в моё лицо. — Я вовсе не хотел тебя обидеть.

"Угу, просто повезло".

Кажется, он раскаивался искренне. Странно, почему такие огромные и брутальные мужчины в моменты растерянности становятся похожими на детей?

— Можешь ничего не рассказывать, — постным голосом ответила я, чувствуя, что обижаюсь уже гораздо меньше.

Попытка увенчалась успехом: Алексей опять тяжело вздохнул и начал рассказ.

— Да, ты права, служил. Но вот уже семь лет не служу, после тяжёлого ранения. Одна пуля задела лёгкое, а вторая попала в позвоночник. Повезло, что не несколькими сантиметрами выше, мог бы так и не встать на ноги. Встал, правда через одиннадцать месяцев.

— Женат был?

— Был, — кивнул Алексей. — Но потом уже быстро оказался не женат, на руках у мамы. Хорошо, что детей не было. Конечно, и пенсию назначили, и с реабилитацией помогали, и друзья и родные не бросили, но в такой момент главное — самый близкий человек рядом.

— Ну вот всё и встало на свои места, — задумчиво ответила я. — Прости меня ещё раз, пожалуйста.

— Всё хорошо, Гала. А теперь иди спать. Завтра очень трудный день.

* * *

На следующий день мы ушли из дома Алексея очень рано: на случай, если за моим домом начнут следить, подкарауливая меня.

Мы провели утро дома у Николая. Сам Николай, разумеется, давно был на службе, а его жена Валентина угощала нас чаем и оладьями. Очень вкусными, кстати, и пышными. У меня никогда не получаются такие пышные и мягкие оладьи. Если они у меня пышные, то твёрдые, а если мягкие, то едва толще блинов.

Даже жаль было, что аппетит отказался со мной сотрудничать из-за волнения, и я едва осилила две оладьи. После завтрака ушёл и Алексей, и только через полтора часа в путь отправилась я.

Погуляла по магазинам, как мне велели Алексей и Николай, а ровно в полдень была в кремле. Прохор уже ждал меня, и сегодня он выглядел ещё более импозантно.

Поцеловал мою руку, подарил замысловатый букет, а потом предложил погулять с полчаса и продолжить знакомство в ресторане купеческой кухни.

Едва попав в ресторан, я сразу поняла, что тут всё дорого-богато, и наверняка подают молочного поросёнка, перепелов и рябчиков. Вскоре на столе появился штоф с какой-то наливкой, и тут я заметила за соседним столом Алексея и… Валю, жену Николая. Они явно изображали пару.

Стараясь больше не смотреть в их сторону, я повернулась к Прохору и улыбнулась. Надеюсь, что улыбка получилась в меру поощрительной. А потом я сказала заранее заготовленную фразу (нет, не про шкаф из карельской берёзы):

— Я отлучусь ненадолго, мне нужно попудрить носик.

Что ж, надеюсь, теперь Прохор окончательно уверовал в мою непроходимую тупость и будет действовать достаточно нагло.

— Не задерживайся слишком, — проворковал Прохор, и я почти поверила. — Ты ещё не ушла, а я уже начал скучать.

Вскоре я вернулась, и соскучившийся Прохор к тому времени успел наполнить специальные кру́жки.

— За наше случайное знакомство! — воскликнула я почти голосом Светланы Светличной и мысленно поправила халатик без перламутровых пуговиц.

Теперь бы ещё понять, когда я должна "отключиться". Действовать пришлось по наитию: сначала я вела себя как обычно, но вскоре заметила, что Прохор начал внимательно приглядываться ко мне.

Я стала нарочито медленно моргать, а потом сделала вид, что пытаюсь сфокусировать взгляд. Вскоре я положила руки на стол, и моя голова безвольно опустилась на них.

Слышала, как Прохор тихо позвал меня. Потом, видимо, огляделся по сторонам и осторожно взял сумку, лежащую на диванчике рядом со мной. Убедившись в том, что я сплю, открыл сумку и начал проверять содержимое. Вскоре звякнули ключи, а потом кто-то подошёл к нашему столу. Постоял буквально пару секунд и быстро удалился.

— Гала! — Прохор осторожно потряс меня за плечо. — Гала!

Я делала вид, что глубоко сплю, даже рот приоткрыла. Потом Прохор попытался поднять меня со стула, взяв за локоть, а после этого раздались шум и какая-то возня.

Мне было очень страшно, я даже зажмурилась и опомнилась лишь тогда, когда почувствовала, как уже знакомая большая рука обняла меня за плечи.

— Ну-ну, — мягко сказал Алексей прямо в мои волосы. — Всё хорошо, Гала. Ты огромная молодец!

* * *

Через час мы были дома у Алексея. Он сказал, что несмотря на удачно завершившуюся операцию по задержанию группы мошенников, я должна пока жить у него, ведь ещё ничего не ясно по Ракитину и по экспертам, слившим информацию о картине.

Да мне и не приходило в голову спорить: уверена, что в ближайшие несколько дней я бы и не смогла жить одна.

Когда мы пили чай после ужина, я высказала, наконец, мысль, которая вертелась в моей голове со вчерашнего вечера.

— Лёша…

Он будто вздрогнул, выпрямился и смотрел на меня во все глаза.

— Лёша, когда всё это закончится, я хочу передать картину в дар в какой-нибудь из музеев столицы. Но не просто так, а в обмен на экспозицию, посвящённую творчеству дяди Васи.

Алексей проглотил комок в горле, встал из-за стола, подошёл ко мне и помог подняться.

— И откуда ты взялась на мою голову — чудо такое? Надо же, Василий и тут не соврал: ты необыкновенная, — с нежностью сказал он.

Потом Алексей осторожно взял моё лицо в ладони и… да, да, абсолютно верно. Начал целовать меня. Почти так, как Питер О'Тул целовал Одри Хепбёрн в фильме "Как украсть миллион".

* * *

Середина сентября

Мы с Лёшей, которому кое-как удалось припарковать машину, подошли к зданию одного из столичных музеев. Увидев толпу, собравшуюся на открытие экспозиции и ожидавшую, когда всех начнут впускать в огромные двустворчатые двери, я схватила мужа за руку.

— Ну вот, струсила! — улыбнулся Лёша.

— И ничего я не струсила! — попыталась отбиться я, но он мне, ясное дело, не поверил. Потому я, махнув на всё рукой и не пытаясь сохранить лицо, продолжила упавшим от волнения голосом: — Как хорошо, что я сразу всех предупредила, и мы останемся инкогнито. И никаких речей говорить не будем.

Конечно, все эти люди собрались здесь, чтобы увидеть до сих пор не известную картину Яна Давидса де Хема, но картины, написанные дядей Васей, расположены в том же зале, рядом с шедевром.

Лёша обнял меня одной рукой и посмотрел на часы:

— Скоро Коля с Валей приедут, — сообщил он.

Моя свекровь, Галина Алексеевна, сразу после нашего возвращения из свадебного путешествия уехала в санаторий на море, иначе она бы тоже обязательно присутствовала на открытии.

Мы с Лёшей поженились три недели назад. Свадьба была тихая и немногочисленная в плане гостей, но настоящая: с лимузином, белым платьем и банкетом в ресторане. Правда, к счастью, не в том, в котором подают перепелов и молочного поросёнка.

Живём мы у Лёши, а дом дяди Васи решили переделать под дачу. А что, удобно: и дом, и дача, — всё рядом. Меня ничуть не смущает тот факт, что я живу под одной крышей со свекровью; тем более, нам уже удалось немного притереться друг к другу.

Лёша ведь так и не отпустил меня обратно тогда, в конце мая, когда я пряталась у него от преступников. Я так и осталась у него.

Галина Алексеевна, которая уже и не чаяла увидеть сына счастливым после того, как его жестоко предала бывшая, нарадоваться не могла. А я тоже как-то сыта уже была своей самостоятельностью. Мне уже просто нестерпимо хотелось быть не самостоятельной и не принадлежащей только самой себе.

В том музее, которому я передала в дар картину, мне предложили работу, и как раз с понедельника я к ней приступлю. Могла бы начать и раньше, но сначала я отбирала и готовила картины для экспозиции, посвщённой творчеству дяди Васи, а потом были свадьба и путешествие.

Человека, слившего информацию о том, что у дяди Васи хранится подлинник де Хема, вычислили, и сейчас он находится под судом. Что касается Игоря Ивановича Ракитина — он и его начальство о картине знали, конечно, но действовать собирались в рамках закона.

Правда, картиной они собирались завладеть не в рамках закона, но до этого дело не дошло, потому Ракитин и иже с ним отделались лёгким испугом. А потом они совсем утратили ко мне интерес, поскольку узнали, что картина находится в полиции, и далее — в музее.

Накануне мы с Лёшей узнали ещё одну новость: наше путешествие даром не прошло, и в мае следующего года мы с мужем станем родителями, оба впервые, потому нам всё равно, кто родится, — мальчик или девочка. Как по мне, так вообще лучше бы сразу двое.

Так что всё у нас хорошо, а главное, спокойно. Вряд ли мы могли бы позволить себе спокойствие, если бы оставили картину у себя. Да и зачем нам такая картина? Красота должна принадлежать народу. Я уверена в том, что где-то там, очень далеко, дядя Вася и младший де Хем полностью согласны с этим.

Вскоре приехали несколько микроавтобусов с представителями прессы, а потом прибыл кто-то из правительства Москвы. К счастью, почти следом за важными гостями приехали Николай и Валя.

Именно в этот момент высокие двустворчатые двери распахнулись, и посетителей начали впускать в музей.

— Ну вот и всё, — подмигнул мне Николай. — Назад дороги нет.

— Всё правильно, — улыбнулась я. — У нас одна дорога — вперёд, и одно условие — вместе.

— Умница моя, — Алексей обнял меня и быстро поцеловал в висок. — Спасибо Василию за то, что помог мне найти главную драгоценность…

Конец