Глава 16, в которой я много думаю

Ох, как приятно очнуться, когда тебя гладят по голове и нежно воркуют в ухо, сразу чувствуешь себя маленькой папенькиной доченькой, которой ничего не страшно за широкой мужской спиной.

— Марго, открывай глазки.

И холодная ладонь на лбу, и голос немного напряженный, неужели переживаешь, Мистер Бесстрастность?

— Ну же, доктор сказал, что кризис миновал, открой глазки, посмотри на сына.

О, а сын — это запрещенное оружие, между прочим!

— Мар–га–ри–та… маленькая, глупенькая и такая настоящая…

Что? Это явно галлюцинация!

— Открой глаза, бессовестная рыжая девчонка, перевернувшая устои этого мира!

Не, не хочу, не люблю, когда на меня рычат, даже если рычат нежно и без злости. И я опять провалилась в сон.

— Вам звонят из полиции. Спрашивают, будете ли вы вносить залог за вашу служащую или дело передавать в суд?

— Что ей ставят в вину?

— Тяжкие телесные повреждения део.

— Что за чушь! Аер, ты же знаешь, меня сложно избить! Пара синяков не считается! Ада просто переволновалась из–за Марго!

— Скажи полиции, что я внесу залог и прошу решить это дело тихо.

— Вот еще! Как ваш бухгалтер я категорически требую хоть раз проучить эту несдержанную землянку! От нее сплошные убытки! Это уже седьмой штраф за год!

— Мы заплатим, и это не обсуждается. Марс, забери нашу девочку из полицейского участка. И сразу скажи ей, что с Марго все в порядке, а то…

— Ада сидит в «курятнике»?

Видно, Санс кивнул, потому что Аврор и Лекс неприлично заржали. Хлопнула дверь, и я услышала из коридора бубнящий голос никакийца и спокойный тенор Марса.

— Представляю нашу Адочку среди нелегальных проституток.

— Просто здесь женщины не избивают део, а одиночных камер не существует.— Аер тяжело вздохнул. — У меня неделя строгого дежурства, а я не могу вас покинуть, потому что вы поубиваете друг друга.

Вот это шик! Ада избила Лекса. Обалдеть! Всегда я пропускаю самое интересное!

— А еще звонил Санс–старший, он уже прочел новости…

— Прости, Аер, — в голосе Лекса я не услышала раскаяния, он звучал совершенно безэмоционально, словно не Лекс только что бессовестно хохотал над Адой. — Я зря промолчал, когда журналисты решили, что Марго – моя жена и мать моего будущего ребенка. Но в тот момент мне казалось правильным перевести тему с детей део на что–то другое. Их ввела в заблуждение коляска.

— А ты не стал опровергать их версию, и теперь нам придется разгребать эту ситуацию.

— Совет одобрил мои действия, сохранить тайну появления део важнее, чем твою репутацию.

— Так кто все же отравил Марго? — прервал их интересную беседу Аврор.

Отравил?

— Несчастный случай. Аллергическая реакция.

— Лекс, ты уверен?

— Абсолютно. Кому нужно травить няню Рея?

Вот как, значит, просто няню? А кому нужно было натравливать на меня тварь из озера и продавать пиратам?

— А об этом мы поговорим, когда нас не будут самым наглым образом подслушивать, не так ли, Маргарита Санс?

— Что–то я не помню, чтобы соглашалась менять фамилию!

Санс смотрел строго, но губы его улыбались, Лекс с фингалом под глазом выпихнул Аврора в дверь и вышел сам, но пилот успел послать мне воздушный поцелуй. Рей безмятежно спал в своей новой коляске, а Бусинка лежал рядом, свернувшись калачиком и укрывшись всеми тремя хвостами. Идиллия.

— Доброе утро, соня.

И он поцеловал меня в нос! Поцеловал в нос! Я аж зажмурилась от неожиданности, а когда распахнула глаза, то увидела смеющегося Санса.

— Вы меня напугали.

Я и пискнуть не успела, как оказалась в объятиях. И это было чертовски приятно. Ради этого даже стоило умирать. Я поерзала, устраиваясь удобнее, и довольно вздохнула, это как–то непроизвольно получилось.

— Счастлива, что сумела перепугать мужа? — Санс положил подбородок мне на макушку и прижал к себе сильнее. — Три несанкционированных грозы, и теперь все газеты пестрят заголовками, не готовиться ли населению к эвакуации и что именно так вывело из себя дежурного део? Предположения одно другого нелепей. А еще это интервью Лекса... Санс–старший ждет нас по окончанию моего недельного дежурства.

— Что за дежурство? Ты же говорил, что вы дежурите по месяцу.

— Неделя в горах без посторонних и отвлекающих факторов.

— Это я отвлекающий фактор? — тут же спросила и, задрав голову, заглянула Аеру в глаза.

— Еще какой, — вздохнул он и нежно поцеловал меня в губы.

Но мне этого показалось мало, и я, обхватив его за шею, не позволила отстраниться, а перехватила инициативу, правда, тут же уступив напору мужа.

Мы целовались долго, самозабвенно и, наверное, не остановились бы на этом, если бы не закряхтел Андрейка. У меня моментально загорелись уши. Мы, как испуганные пятиклассники, застуканные за курением на школьном стадионе, на мгновение замерли, а затем нехотя отстранились друг от друга.

— Как же тяжело жить с эмоциями, — вздохнул Аер и опять меня обнял. — Мне постоянно хочется тебя касаться. Это ненормально.

Я улыбнулась, но промолчала, потому что мне хотелось и касаться его, и рассматривать, и ...ох, как много мне сейчас хотелось. А еще эта дрожь в животе, и холодок на коже, и горячие следы от его губ….

— Я уйду сегодня, прошу, будь очень осторожна. И береги Рея.

— Так значит, меня все же хотели убить?

Мне было так хорошо, что думать о плохом не хотелось, но спросить я должна была, чтобы подумать об этом позже… Ночью, в темноте, когда скрипят половицы и в каждой тени, кажется, прячется черная рука…

— Знаешь, я уже во всем сомневаюсь, но, когда тебя не было, кто–то пробрался в спальню Рея. — Я дернулась, но Санс меня не отпустил. — Хорошо, что ребенка там не оказалось, Герц забрал его для обследования. Однако это наводит на размышления.

— Но как? Как в охраняемый дом, в дом почти бога, кто–то мог залезть? И как ты об этом узнал?

— Его снял искин, но кто это – я не знаю. На нем было твое лицо и твой халат.

— Э…

Я же говорила, что бываю очень красноречива? Кто–то был уверен, что я умру в том злополучном кафе, и уже примерял на себя мое место? Но не выгорело благодаря Аде, которая вовремя подняла крик, и мне вызвали скорую. Выходит, я ее вечный должник.

— Сделать маску не проблема, — хмыкнул Аер и нехотя встал. — Проблема – обмануть део и рексов–киборгов, но они как–то рассчитывали это сделать. Мне следует подготовиться к перелету. Будь умницей, встретимся через неделю.

И он стремительно вышел из комнаты.

Я еще немного полежала, а затем вызвала искина.

— Дом, покажи мне запись проникновения в комнату Рея.

Это был мужчина. Зуб даю! Даже два! Коренных! Он двигался, как мужчина, действовал, как мужчина и даже наклонялся, как мужчина. Незнакомец с моим лицом и в моем любимом цветастом халате (не забыть его выбросить!) явно что–то искал. Он почти обнюхал кроватку Андрейки и столик для пеленания, перетряс каждую из его распашонок, и, похоже, ничего не нашел, потому что неразборчиво ругнулся и выпрыгнул в окно! Просто перемахнул через подоконник. Со второго этажа. Это точно не я! Нет, я, конечно, не была замечена в лунатизме, но мало ли… А теперь я точно знаю, что это была не я. Какое облегчение!

— Сударыня! — с укоризной начал от порога мой любимый доктор. — Вам показан еще сутки постельный режим!

Он поставил на стол поднос с тремя пластиковыми стаканчиками, наполненными разноцветными жидкостями, и тут же без предупреждения уколол меня в руку маленьким блестящим приборчиком, который прятал в ладони.

— Это портативный диагност, ничего страшного. Ага, все в норме, лишь слегка повышен гормональный фон, но это явно связано со стремительным побегом господина Санса, а не с нездоровым состоянием. Состояние милой барышни просто прекрасное, — он лукаво улыбнулся.

Я улыбнулась в ответ. Мы, как два заговорщика, которые что–то знают, многозначительно поулыбались друг другу, и ко мне на колени перекочевал поднос со стаканчиками.

— Пить в очередности: красный–желтый–зеленый.

— Светофор, — пошутила я и смело выпила из первого стаканчика. Кисло. Второй — горько, третий — ароматизированная вода. — Что со мной было? Отравление или аллергия?

— Все симптомы отравления, но в крови яд не обнаружен. Хотя существуют некоторые растительные яды, которые очень сложно диагностировать без специального оборудования. Например, яд сушары. Тебя откачали медики со скорой, а им и в голову не пришло усомниться в словах део, что это аллергия.

— Как Рей? Вы провели нужные исследования?

— Мальчик развивается идеально. Да что еще ожидать от такой наследственности? Нет ни малейших отклонений.

— А то, что он вообще не плачет, это нормально?

Нет, я только счастлива, что Рей не плакса, но это как–то странно.

— Абсолютно нормально, — улыбнулся доктор. — Бери его, и идите в сад на прогулку. Вам обоим полезно. Но не уходи далеко!

— Есть, мой капитан! — отсалютовала я и в дурацком порыве чмокнула доктора в щеку.

— Иди, иди, егоза, — совсем как папа пробормотал смущенный доктор, вызывая у меня умиление.

— Я так рада, что познакомилась с вами, — совершенно честно призналась я. — Вы такой, такой… замечательный!

— Это потому что ты влюблена, — ворчливо заметил доктор, пряча усмешку в уголках губ. — Санс сегодня тоже сказал, что я замечательный. Первый раз за двадцать лет. С тех пор, как он научился контролировать эмоциональный фон, он такого не говорил… Сударыня, как говорит наша Адочка, ты таки сумела раскачать этот тихий заповедник, — усмехнулся он.

Я приняла это как комплимент и, подхватив коляску, направилась в парк, твердо обещая себе, что именно доктор Герц будет крестным дедушкой моего сына!

Вообще, у нас, у русских ирландцев Мухиных, очень странные отношения с богами. Мама ходит по праздникам в католический храм, отец тоже католик, но при этом ярый поклонник Луга, в противостояние ему Брайн выбрал себе покровителем Локи, но с годами проникся и теперь наизусть может цитировать обе Эдды. А мне как–то ближе православие. В нашей сумасшедшей семейке полная анархия, но мы все считаем себя людьми верующими.

Ада вернулась сразу же после ужасно невкусного синтезированного обеда, по–быстрому состряпанного двумя рексами — ее помощниками. Мы ее приветствовали дружным воплем.

— Ужин будет в шесть вечера, — пресекла наш пыл кухарка и исчезла в своей комнате.

На наши вопросительные взгляды немногословный Марс лишь плечами пожал.

— Она все еще считает меня злобным отравителем? — безразлично поинтересовался Лекс, размазывая по тарелке зеленое желе, имитирующее гречневую кашу с мясом.

— Мы это не обсуждали.

— А ты, Марго?

Я задумалась: когда меня похитили, Лекса я еще не знала, зато, когда на меня напал местный хищник и когда меня «условно отравили», Лекс был рядом.

— Мне бы не хотелось так думать, — осторожно сказала я и быстренько смылась из– за стола, сославшись на то, что пора заниматься с Андреем.

Пока шла к двери, чувствовала холодный оценивающий взгляд. Так и хотелось оглянуться, но я сдержалась.

С Адой нам удалось поговорить только после ужина. Я как раз перенесла в свою спальню кроватку и коляску Андрея и теперь раскладывала его вещи под постоянный бубнеж моих помощников.

— Марго, ты должна была посоветоваться с Аером насчет ребенка, — выговаривал недовольный Лекс. — Может, он против, чтобы мальчик ночевал с тобой.

— Дети део не должны быть изнеженными, а ты превратишь его в тряпку своим постоянным контролем, — канючил Аврор. — А еще ты не сможешь оставить его надолго, а мы хотели пойти в город в кино.

— Зачем ты выгнала рексов–няней? Ты воспитатель, но не нянька, — перебил его Лекс.

— С таким подходом к своим обязанностям ты никогда не устроишь личную жизнь, — вторил ему Аврор.

В конце концов, я не выдержала и указала обоим на дверь. Сама разберусь, как мне воспитывать собственного сына!

Тут как раз позвонила мама, и парням пришлось меня покинуть, на прощание Аврор все же сделал еще одну попытку:

— Может, хоть в кафе? Днем?

Я кивнула, но тут же уточнила, стерев довольную улыбку с лица пилота:

— И Рея возьмем с собой.

— Пусть с ним Лекс посидит, если ты не доверяешь рексам! — взмолился он, но я решительно мотнула головой.

Аврор деланно вздохнул, но потом просиял, и они, наконец, оставили нас одних.

Я поболтала с мамой и показала ей Рея.

— Господи! — всплеснула руками мама. — Он вылитый Брайн!

Она нашла младенческие фото братца, и мы на пару умилялись и вдоволь сюсюкали с Андрейкой, пока не видят всякие непреклонные и суровые део. Он радостно гулил, улыбался и тянул к экрану инфонета маленькие ручки.

— Моя ты лапушка, если не знать, то можно решить, что тебе три месяца, такой самостоятельный,— сказала с улыбкой мама, и я поверила ее опыту.

Только отключилась и уложила Рея в кроватку, как в дверь постучали.

— Это Ада, открыть? — уточнил искин.

Кухарка принесла две банки колы, большую грушу, два стакана и бутылку водки.

— Мне просто жизненно необходимо напиться, а компании подходящей нет, — с порога заявила она. — Знаю, что ты не пьешь, но чокнуться со мной ты можешь?

— Чокнуться – это я всегда могу, хотя куда уж больше? — я подвинула к столу кресло, и мы уселись друг напротив друга. — Ты классно дерешься. Где научилась?

— В спецназе, — криво усмехнулась Ада и залпом выпила полстакана водки. — Пить тоже там научилась. Мой отец – военный, всегда мечтал о сыне, но родилась я, что ему не помешало воспитать из меня мальчика. А когда он опомнился, было поздно: я пила, курила, стреляла из всего, что может стрелять, дралась и любила девочек. Последнее его, по–моему, шокировало больше всего, он до сих пор надеется, что я найду умного и красивого мужчину, перестану–таки маяться дурью и подарю ему внука. Я от замужества в космос и сбежала.

Она налила себе водки, а мне — колы, и мы опять чокнулись.

— Прости, что устроила эту безобразную сцену, но иначе они бы не вызвали так быстро тебе скорую и полицию, сперва бы выслушали део, потом попробовали помочь тебе самостоятельно... А при отравлении сушарой каждая секунда дорога. Лекс тебя хотел отравить, я уверена. Он странный для део.

— Да ну! Еще страннее, чем они обычно бывают? — я понюхала водку и скривилась.

Нет, лучше буду пить колу.

— Он только полгода назад прошел инициацию. На Совете он смог вызвать цунами и погасить ураганный ветер на одном безлюдном острове. Совет посчитал, что этого достаточно, чтобы понять – Анри его приняла. Но… — она отпила и скривилась, отрезала маленьким ножиком кусок груши, заела.

— Но?

— Но я ему не верю. Была пара случаев, когда мы ссорились…

— И что происходило?

— И ничего, — Ада решительно отодвинула бутылку и взяла в руки банку с колой. — Ни–че–го.

— А должно?

— Когда я вывела из себя Санса последний раз, у нас обычный осенний дождь превратился в невероятной величины град на целых полторы минуты.

— Как тебе это удалось?

Я чуть со стула не свалилась от нетерпения, а Ада не спеша налила полстакана колы, плеснула туда водки и прежде, чем ответить, выпила половину этого коктейля.

— Я уговаривала его жениться и родить ребенка нормальным путем.

— А ты… вы здесь все знаете тайну рождения део?

Мне казалось, что об этом принято хранить секрет.

— В доме део живут только те, кому он доверяет безоговорочно и кто никогда его не предаст, — со спокойной улыбкой сообщила мне Ада. — Милая, мы здесь все за него глотку перегрызем, а поэтому, пока Аера нет, я присмотрю за тобой и за Лексом.

Я вздохнула и, отобрав у Ады стакан, отлила себе половину. А ничего так, сладенько… Но все равно гадость!

Я смотрела на маленького рыжеволосого мальчишку, и он смотрел на меня. Серьезно, словно понимал, кто я и зачем здесь. А может, понимал, кто знает?

— Я твоя мама, — тихо произнесла я больше для себя, чем для него. — И я буду рядом, что бы ни случилось.

Андрей еще секунду смотрел на меня, и вдруг его ротик растянулся в беззубой, но чертовски обаятельной улыбке.

И я расплакалась. Я плакала и улыбалась, и это.. это было правильно.