Глава 18

На следующее утро иду на работу будто на расстрел. После моего звонка Павел ещё час бесновался, даже супервайзеру нажаловался на меня, обвинив во всех проблемах магазина. Когда Елена Викторовна мне позвонила я не стала ни оправдываться, ни что-либо отрицать. Просто время от времени угукала в трубку. В конце концов, по моей вялой реакции супервайзер сделала вывод, что мне и вправду нехорошо, и решила оставить меня в покое. Сказала, что приедет завтра сама и разберётся со всем.

Открывая двери магазина я успокаиваю себя тем, что терпеть всю эту вакханалию мне осталось недолго. Кассир Ирина начинает смену вместе со мной с самого утра. Смеётся задорно, рассказывая, как вчера после моего ухода Паша в панике пытался вызвать её на работу. Говорит, он даже сам за кассу встал, после чего поскандалил с покупателем из-за неверного ценника. Мне сначала как-то не по себе становится от её рассказов. Но потом я одёргиваю сама себя – неприятности Паши не мои. Всё, что произошло с ним вчера – это расплата за его лень и некомпетентность. И расплата, надо сказать, весьма скромная.

Собравшись с духом открываю смену. В череде навалившихся дел забываю свои страхи и сомнения, вчерашний скандал и всё дурное. Я словно бы на время становлюсь собой из прошлого, для которой есть только работа. Появление в магазине Семёна заставляет встрепенуться. Он ведёт себя, как всегда: ходит по залу, поправляет товар, фотографирует. И только его многозначительные взгляды дают понять, что он что-то придумал.

– Галина, я вам доп. рекламу привёз, – сообщает он мне как бы между прочим. – Там две коробки небольшие. Куда поставить можно?

Смотрю на него недоверчиво. Пытаюсь понять, он действительно говорит о рекламе или же о недостающем товаре. В последнее поверить очень трудно. Ведь покупка пусть даже по каким-нибудь оптовым ценам стоит невероятных для меня денег. И всё же к моему огромному изумлению Семён приносит, сначала одну, а потом другую коробку с чем-то тяжёлым и слегка позвякивающим.

– Я оставлю пока на складе, завтра мерчендайзер придёт и выставит, – говорит он мне отстранённо, а потом разворачивается и подмигивает весело.

Сердце в груди начинает колотиться с бешеной скоростью. Мне хочется сказать Семёну, что не стоило так делать. Ведь его это не касается. К тому же, если кто-то заподозрит подлог и проверит товары по коду DataMatrix, то проблем будет ещё больше. Однако среагировать я не успеваю. На пороге магазина появляется Павел в компании супервайзера. Ощущаю лёгкую дрожь в ладонях. Семён кивает мне на прощание и спешит ретироваться, чтобы не вызывать подозрений. Я опускаю глаза на экран терминала сбора данных, старательно делаю вид, что принимаю товар. Павел с супервайзером переговариваются о чём-то едва слышно. Потом окликают меня.

На негнущихся ногах я семеню в их сторону. Вижу на лице Паши гадкое мстительное выражение. Грудь болезненно сдавливает. И за что он так со мной? Перед глазами снова появляются он и стажёрка в, мягко говоря, весьма пикантном положении. Знала бы наша супервайзер, какого мерзавца зовёт по имени отчеству.

– Ну что, матрёшка, давай. рассказывай, чего начудесила! – бросает она мне пренебрежительно. Гляжу на неё исподлобья.

И что это за тон? Обидно, что Елена Викторовна, наслушавшись Пашиных россказней, ведёт себя со мной как с какой-то неполноценной, хотя по большому счёту этот магазин держится только на мне и на оставшихся девчонках.

– В каком смысле? – переспрашиваю я, понимая, что надо держать лицо. Ругать ей меня не за что. Работу я свою выполняю честно. Ну, а то, что я ушла вчера, то это был единичный случай.

– Говорят, ты товара потеряла на огромную сумму, – поясняет супервайзер чуть менее уверенно.

– И кто это говорит? – я задираю подбородок и складываю руки на груди.

– Галь, комедию нам тут не ломай! – бросает Паша раздражённо. – Накосячила, будь добра признай вину.

– Наверное и вправду придётся рассказать всё, – киваю я со вздохом. – Елена Викторовна, не могу больше молчать. Наш директор переложил на меня всю работу. За всё время, что он у нас работает, он даже товар не научился толком принимать. Чему он там учит нашего нового старшего продавца – непонятно. Хотя есть у меня подозрения, если принять во внимание как надолго они застревают каждый день в складской зоне!

– Какого хрена! – восклицает Паша. – Ты стрелки не переводи. Тебя сейчас про недостачу спрашивают.

– Если честно, не знаю, о чём идёт речь, – отвечаю я, пытаясь унять дрожь в коленках. – Я регулярно делаю пересчёты. У меня потери в пределах обозначенного лимита. Не верите, хоть завтра ставьте внеплановую ревизию. Мне скрывать нечего.

Замечаю, как Паша меняется в лице. Видимо не на такой ответ он рассчитывал. Я же становлюсь чуть смелее. Знаю, что правда на моей стороне. Немного переживаю, что те коробки с коньяком стоят на видном месте. Слишком уж нарочито. Вижу Ирину, осторожно крадущуюся мимо нас в складскую зону. Уже в дверях она кивает мне. Неужели догадалась, что сделал Семён? Мне становится ещё беспокойнее, но вида я по-прежнему не подаю.

Елена Викторовна размышляет некоторое время. Потом спрашивает о чём-то Павла. Кажется, уточняет, какого именно коньяка не хватает. Тот называет наименование, но как-то нервно. Слежу внимательно за его мимикой и мысленно ругаю себя за то, что вот так купилась на его ложь. Эта ложь стоила Семёну честно заработанных денег. Мне ещё нужно будет решить, как возвращать ему долг. А пока я перевожу взгляд на супервайзера.

– Давай хотя бы вот этот коньяк посчитаем, чтобы удостовериться, – произносит она наконец. От её снисходительного тона не остаётся и следа.

Я киваю, а после передаю ей терминал сбора данных. Она лично идёт считать товар на полке. Потом уходит на склад. Я оставляю Ирину с директором в торговом зале и иду за Еленой Викторовной. Обращаю внимание, что пока мы выясняли отношения, Ирина успела вытолкать коробки с коньяком в склад с алкогольной продукцией. Быстро сработала. Я только усмехаюсь про себя.

Супервайзер заканчивает пересчёт и оборачивается на меня с озадаченным видом.

– Всего одной штуки не досчиталась. Но вполне может быть, что это моя ошибка.

– Я ведь говорю, что слежу за остатками, – тяжело вздыхаю и наваливаюсь на дверной косяк. – И за выкладкой, и за сроками, и ещё Бог знает за чем. По правде сказать, иногда помереть хочется от такой нагрузки.

– Галь, неужели он правда не справляется? – смягчившись, спрашивает Елена Викторовна. – На словах-то вроде о-го-го какой руководитель!

– Ну, говорить не мешки ворочать, – мрачно усмехаюсь я.

– А чего ты раньше молчала? – спрашивает она. Я только вздыхаю.

– Не вам одной он зубы заговаривал, – отворачиваюсь и поднимаю глаза к люминесцентным лампам под потолком. Пытаюсь сдержать подступившие слёзы.

– Ладно, я посмотрю, что можно сделать, – произносит наконец супервайзер. – Пока что переведу к вам старшего продавца из другого магазина. Она с опытом. Ты, возможно, даже знаешь её.

Будто камень падает с души. Я смахиваю слёзы и благодарю Елену Викторовну. У меня появляется смутная надежда на то, что в отношении Павла примут меры.