7.1

С первыми лучами солнца, когда городские ворота только скрипнули на петлях, он уже отдавал приказы. Личные стражники доложили, что принцесса и ее свита вернулись в усадьбу. Не в ту лавчонку, которую она купила (это открытие тоже заставило его хмыкнуть — она затевала какой-то бизнес?), а именно в подаренное ей поместье. Значит, почуяла опасность. Значит, пытается укрыться.

«Хочется застать ее спящей», — пронеслось в голове, но он тут же отогнал эту мысль как недостойную. Он шел за объяснениями. Он должен был понять, с кем имеет дело. С невинной, но странной девушкой, запутавшейся в обстоятельствах? Или с искусной актрисой, шпионкой и диверсанткой? Его долг, выяснить это, только долг, да.

Путь до ее поместья был недолог. Солнце уже вышло из-за горизонта, когда он с Чжэн Фэем и двумя своими стражниками предстал у ворот. Слуги, увидев наследного принца, побледнели и попадали ниц. Он прошел мимо них, не глядя. Его шаги отмеряли четкий, неумолимый ритм.

В главном зале его встретила самая незаметная служанка, которую в донесениях обозначали как «Тень». Девица дрожала, как осиновый лист на ветру.

— Госпожа еще отдыхает, Ваше Высочество, — прошептала она, уткнувшись лбом в пол.

— Значит, разбуди ее, — сказал Суань Лин без интонации. — И передай, что я буду ждать ровно сто ударов сердца. Если она попытается сбежать… — он сделал паузу, и в воздухе повисла тишина, — …то я лично ее накажу.

«Тень» сжалась в еще меньший комочек и выпорхнула из зала. Чжэн Фэй ни слова не сказал, занял позицию у двери, хотя его тоже удивляло рьяное желание принца лично уличить невесту.

Он ждал. Не высчитывал, хотя появилось подобное желание, но зато изучил ее жилище. А ведь здесь почти не было следов ее присутствия. Все слишком чисто, слишком аккуратно, как будто хозяйка здесь лишь изредка ночует. Но это не новость. Об этом Суань Лину было известно. Его взгляд упал на крошечную, едва заметную рыжую шерстинку на ковре. Кошачья. В доме, где, по слухам, обитали только люди. Еще одна деталь.

Ровно на сотый удар (он не считал, но просто знал, что это сотый удар) в дверном проеме появилась Гао Лань.

Он ожидал увидеть следы ночных похождений: усталость под глазами, растрепанность. Вместо этого Гао Лань предстала довольно свежей. Волосы были убраны в тугую, гладкую косу, ни одна прядь не выбивалась. Пусть она была одета в домашнее, но оно было гладким и блестящим.

Она нагло зевнула.

— Ваше Высочество, — неспешно она прикрыла рот ладонью, — какой неожиданный визит на рассвете. Такая честь.

Вела себя почти безупречно и отстраненно. Словно и не ждала. И от этого его раздражение лишь нарастало.

— Нет нужды в церемониях, — отрезал он, делая шаг вперед. Ее взгляд скользнул к Чжэн Фэю, замершему у двери, но ничего не выдал. — Твои действия прошлой ночью требуют немедленных объяснений.

— Какие действия? — она слегка наклонила голову, будто силясь вспомнить. — Я провела вечер в медитации и чтении сутр, Ваше Высочество. Затем уснула. Разве могут быть у моих действий какие-либо последствия, достойные вашего внимания?

Он почувствовал, как по его спине пробежал холодок ярости. Она настолько бесстыдна в своей лжи?

— В ароматном доме... — произнес он, — около полуночи, ты, в мужском платье, в компании твоей служанки Ли Жу, и двух твоих… «евнухов» Тай Фэна и Жун Мао. Вы вышли оттуда в сопровождении художника Линь Мо, чье присутствие в подобных заведениях ни для кого не секрет. На вас обоих, — его взгляд упал на ее безупречно сложенные руки, — и на твоих слугах были следы… контакта с обитательницами этого дома. Ты хочешь сказать, что мне это приснилось?

Слуги и стражники, что сопровождали принца, потупились и покраснели. Гао Лань же даже не моргнула.

Суань Лин полагал, что припер ее к стенке, но он лишь медленно подняла руку и аккуратно, кончиками пальцев, прикоснулась к своему виску.

— Ваше Высочество, — сказала она с легкой, почти сочувственной ноткой в голосе, — не тревожьтесь. Бывает. Напряженные дни, заботы о государстве… Разум иногда творит причудливые картины. Я сама иногда вижу сны, где парю над облаками. Это совершенно нормально.

Суань Лин почувствовал, как что-то внутри него надрывается. Он привык ко лжи — изощренной, продуманной, замаскированной под правду. Но эта… эта наглая, тотальная подмена реальности была чем-то новым.

— Ты считаешь меня глупцом? — он разозлился. — Ты думаешь, я не отличу сон от яви? Я видел, как ты бежала по переулку. Видел, как твой рыжий слуга прыгнул на стену, как дикая кошка. Видел отпечаток губ на его щеке.

— О, — она сделала широкие, невинные глаза. — Какой живой и… красочный сон. Ваше Высочество обладает бурной фантазией. Может, вам стоит выпить отвара из хризантем? Он успокаивает ум.

— Хватит, Гао Лань! — его рев, низкий и сдавленный, заставил содрогнуться даже пыль на балках. Он сделал шаг вперед, нарушив дистанцию, и увидел, как зрачки ее глаз резко сузились. Наконец-то подлинная реакция. Животный страх, спрятанный под маской дерзости. — Твое поведение порочит не только тебя. Пока официально помолвка не расторгнута, твоя репутация — это и моя репутация. Ты хочешь, чтобы при дворе говорили, что моя невеста водит компанию с распутным художником и посещает публичные дома?

— Но ведь вы сами от брака отказались, — парировала она, отступая на полшага, но не опуская взгляда. — Какая вам разница, что мне снится и куда я хожу в своих снах?

— Потому что это не сон, — он был уже в шаге от нее, чувствуя, как теряет контроль. — И я докажу это. Сейчас же.

Он резко повернулся к Чжэн Фэю.

— Осмотреть ее личные покои. Все. Каждый сундук, каждый ларец, каждый угол.

— Ваше Высочество, — голос Чжэн Фэя был, как всегда, спокоен и лишен эмоций, но в нем прозвучала легкая струна предостережения. — Это прямое вторжение. Принцесса...

— Да идите, — отклонила она картинно голову, — он же не отстанет.

— Именно, — кивнул Суань Лин. — Она потеряла любые права, когда нацепила мужской халат и пошла в бордель. Если она не впустит нас добровольно, призови стражу. Обыщем всю усадьбу по закону о государственной безопасности. У меня есть основания полагать, что здесь прячут шпиона.

— Да я же впускаю, — возмутилась девица. — И какого шпиона? По всем правилам, и судя по тому, что вы ведете себя, как ревнивый дурак, я непременно спрятала мужчину.

Естественно, это заявление взбесило Суань Лин еще больше. Его люди стали метаться по дому и разбрасывать вещи.

— А бардак устраивать не следует, — поморщилась Гао Лань. — Это… невежливо.

— Вежливость касается тех, кто ведет себя прилично, — бросил принц через плечо, уже направляясь вглубь дома. – А вы к ним не относитесь.

Дверь в ее покои была затянута шелковой портьерой с вышивкой в виде орхидей. Она отдернула ее с такой силой, что ткань взметнулась, словно крыло испуганной птицы.

Комната была… не такой, как он ожидал. Он ждал утонченной роскоши, милых безделушек, аромата сандала и жасмина. Вместо этого его встретил почти воинский аскетизм. Простая кровать с тюфяком, низкий столик для чая, пара сундуков... и бардак.

На столе стояла чашка с недопитым каким-то темным напитком (чай? но слишком густой), валялся кусок грубого хлеба. На полу у кровати сброшенная впопыхах верхняя одежда, та самая, мужская. Его взгляд зацепился за нее, и он увидел, как Гао Лань незаметно попыталась прикрыть ее ногой.

— Начинайте, — сказал он Чжэн Фэю, сам занимая позицию у двери, перекрывая выход.

Глава ведомства наказаний, с лицом человека, выполняющего неприятную, но необходимую работу, кивнул. Он начал методично.

Открыл первый сундук: там оказались простые ткани, шерстяные одеяла, никаких драгоценностей. Второй сундук: запасы сушеных трав, странных кореньев и несколько глиняных горшочков с резкими, пряными запахами. Не парфюмерия принцессы, а что-то похожее на склад деревенской знахарки.

Суань Лин наблюдал за ее лицом. Она стояла, обхватив себя за локти, и смотрела в пол. Казалось, она вот-вот взорвется. И она могла, он уже был осведомлен о том, что она или ее горничная ударили его брата бутылкой вина.

— Шкаф осмотри, — посоветовал он Чжэн Фэю, кивнув в сторону большого лакированного шкафа у дальней стены.

Гао Лань вздрогнула.

— Там только мои платья, Ваше Высочество. Ничего интересного.

— Тем более, — он не дрогнул.

Чжэн Фэй приблизился к шкафу. Его рука потянулась к резной ручке. Все замолкли, потому что не только принцу показалось, что Гао Лань там что-то прячет.

Дверца шкафа распахнулась не от руки Чжэн Фэя. Она буквально взорвалась изнутри.

Первой вылетела, точнее, выпрыгнула Ли Жу. Она не просто появилась, она, с диким, боевым кием, налетела на Чжэн Фэя, словно подоженный фейерверк, обернутый в шелк. Ее маленькое тело врезалось в грудь главы ведомства наказаний с такой силой, что тот, опытный воин, отшатнулся и чуть не потерял равновесие. Ли Жу обвилась вокруг него, как лиана, ее руки вцепились в его доспехи.

— А-а-а-а! — это был не крик, а нечто среднее между боевым кличем и испуганным визгом. — Сюрприз, с праздником«

И тут же, будто этого было сигналом, из темноты шкафа повалились остальные.

Сначала полноватый евнух, которого, кажется, звали Тай Фэн. Он едва не придавил Ли Жу и Чжэн Фэя, споткнулся о собственные ноги и рухнул на пол, подняв облако пыли. Вслед за ним, как язычок пламени, выскочил второй, его кличали Жун Мао. Его рыжие волосы были растрепаны, глаза сверкали безумной, веселой энергией. Он встал в театральную позу, широко раскинув руки.

И все трое, хором, проревели на всю комнату:

— СЮРПРИИИИЗ!

Суань Лин замер. Его мозг, отточенный годами политических интриг и военной стратегии, на миг полностью отказался обрабатывать информацию. Он видел картину, но не мог ее осмыслить. Мужчин, получается, он все-таки нашел. Но как будто бы не тех.

Перед ним, на полу его якобы невесты, лежала груда тел: глава ведомства наказаний Империи Байлин, пытавшийся безуспешно отцепить от себя визжащую служанку; улыбающийся толстяк-евнух, потиравший ушибленный локоть; и рыжий безумец, сияющий, как будто только что выиграл в го целое состояние.

Тишина, наступившая после их вопля, была оглушительной. Даже «Тень» у двери онемела, ее рот был открыт.

Первой пришла в себя Гао Лань. Она закрыла глаза, глубоко, с дрожью вдохнула, а затем открыла их снова. На ее лице появилось выражение наигранного, неестественного восторга, такое фальшивое, что у Суань Лина заныли зубы.

— Видите, Ваше Высочество? — она развела руками, ее голос звенел фальшивой нотой. — Я же говорила! Это северная традиция моего народа. Гость, пришедший с рассветом, должен быть осыпан вниманием. Ли Жу, слезь с господина Чжэн Фэя, немедленно. А то еще вас женить придется.