7.2

Все поднялись, а потом потянулись на выход. К слову, все еще пунцовая служанка Гао Лань, заодно и волочила за собой внезапно замревшего Чжэн Фэя.

— Да сколько в тебе веса? — ворчала девушка. — Ты не слышал, что сказала хозяйка?

— Иди, Чжан Фэй, — разрешил ему принц. — Оставь меня одного, хочу... — он повернулся и посмотрел в лицо наглой лгуньи, — побеседовать с бывшей невестой.

Дверь закрылась.

Если Суань Лин полагал, что Гао Лань виновато потупится, заимеет совесть наконец, то он ошибался. В ее взгляде сквозило любопытство и... веселье?

Он шагнул к ней. Она отступила. Он шагнул снова, сурово сдвинув брови. Она снова отступила. Когда она впечаталась в стену, и внутренний голос в душе Суань Лина возликовал, принцесса резко изменилась в лице и выдохнула:

— Ваше Высочество, ну что за грубые замашки? Вы слышали про личное пространство? Или на всех ваша походка так действует?

— А у тебя нет личного пространства, — ответил он ровно, выставив руку так, чтобы она не смогла вывернуться. — Ты принцесса. Принцессы принадлежат государству.

— Ах да, — она поморщилась. — Я и забыла. Я как вещь. — На мгновение она растерянно опустила голову, но только для того, чтобы воззриться на него со зловещей ухмылкой. — Но вы от этой вещи отказались.

И ни доли почитания или уважения. Как же его раздражала эта женщина. Он сократил расстояние, чуть ли не вжавшись в нее.

Теперь между ними не было ни локтя. Он видел, как расширились ее зрачки, как дрогнули ресницы.

— Ты делаешь из меня идиота, — сказал он негромко. — Сознательно, систематически, с каким-то… упорством.

— Я? — она изобразила искреннее изумление, но уголок губ дрогнул. — Ваше Высочество, это вы ворвались в мои покои на рассвете, перевернули все сундуки и вытряхнули из шкафа моих слуг. Я всего лишь…

— Всего лишь?

— …пыталась сохранить лицо, — закончила она.

Потом она дернулась вперед, и едва не коснулась своими губами его губ, совсем не покраснела, а он отпрянул.

— Ладно, вы же для чего-то меня к стене приминаете, — бросила она, и ему показалось, что мысленно она хихикает. — Зачем приехали? Не любовника же искать? Если вас смущают Тай Фэн и Жун Мао, то...

Он резко ее отпустил и отошел подальше. Небеса, у нее хоть капля стыда есть? Какая добродетельная женщина будет обсуждать так открыто недоверие, что возникло между ними?

— Мне плевать на твоих евнухов, Гао Лань, — процедил он сквозь зубы. — Но пока не плевать на твое поведение. Не делай из меня дурака, посчитав, что я поверю в сказку, что тебя и твоих подельников не было в ароматном доме. Вы там были, вас преследовали и догнали бы, если бы я не пришел на выручку.

— Может вам медаль дать?

Суань Лин растерялся.

— Какую, к демонам, медаль?

— За расследование. Да, была, да ушла не по своей воле. Могли и не помогать, но я вам очень благодарна. Если приехали только за этим, то теряете время. Поверьте, вряд ли я еще раз захочу навестить подобное место. Впечатлений на эту жизнь хватило.

— Хорошо, что хватило, впредь твои ночные прогулки должны прекратиться.

Она моргнула.

— Это… предупреждение? Звучит, как приказ.

— Так это и есть приказ.

Он почувствовал, что Гао Лань готова сорваться, но она неожиданно согласилась, сделав странный жест.

— Зуб даю, больше не пойдем.

И где она набралась таких изречений? Ее родители, вообще, воспитывали?

— Веди себя добродетельно и благочестиво, — сказал он жестче. — И про твою таверну...

— Но-но, — тут же взвилась Гао Лань. — Не моя таверна, а будущий успешный ресторан.

— Мне без разницы.

— А зря, — хмыкнула она, — разница есть. В тавернах пьют, ночуют и дерутся, а в ресторанах вкушают с наслаждением. Хотя... — она задумалась, — где-то и стресс надо снимать.

Суань Лин зарычал.

— Это последнее предупреждение.

— Да шучу я, — рассмеялась она. — Как я со своими котиками, ой, евнухами, буду драки разнимать. У нас будет приличное заведение.

Он посмотрел на нее как на сумасшедшую. Она выдержала взгляд с достоинством.

— Ты не можешь просто открыть заведение, — сказал он, медленно, будто объяснял ребенку прописные истины. — Ты принцесса, даже если брак не состоялся, ты все еще гостья императорского двора. Твои действия отражаются на…

— На твоей репутации, да-да, я запомнила, — отмахнулась она. — Но я же не буду стоять у плиты в короне. Я найму поваров.

— Ты не понимаешь. Без одобрения старших женщин двора ты не можешь даже выйти за пределы усадьбы без сопровождения, не то что…

— Так я получу одобрение.

Он замолчал.

— У кого? — спросил он после паузы.

— У главной наложницы, наверное? — она пожала плечами с такой небрежностью, будто речь шла о выборе чая к завтраку. — Кто там у вас заправляет женскими делами? Она вроде любит, когда перед ней унижаются. Я умею пресмыкаться. Я в «Пяте… — снова осеклась, — я тренировалась.

Он смотрел на нее и чувствовал, как где-то глубоко, под слоем раздражения и недоверия, просыпается странное, неуместное любопытство.

— Ты серьезно? — спросил он. — Ты готова идти на поклон к женщине, которая открыто желала тебе провала?

— А почему нет? — она наклонила голову. — Ей был нужен козырь против свадьбы, мне сейчас нужно разрешение. Мы обе получим, что хотим. Временный союз.

— Ты рассуждаешь, как придворный интриган.

— Я рассуждаю, как женщина, которая устала сидеть взаперти и хочет заниматься делом, — отрезала она. — Так что насчет главной наложницы? Если я получу ее благословение, ты отстанешь?

«Отстану». Слово царапнуло. Почему-то именно оно, не «оставишь в покое», не «прекратишь слежку», а это фамильярное, почти пренебрежительное «отстанешь».

— Если ты получишь одобрение госпожи Мэй Линь, — сказал он, разделяя каждое слово, — и будешь вести дела своего… ресторана… в рамках приличий, я не стану препятствовать.

— Отлично, — она кивнула, будто они только что обсуждали погоду. — Тогда договорились. Давай пять, скрепим сделку?

Он устало потер переносицу. Куда смотрели шпионы отца, называя женщину робкой и тихой?

— Я не заключал с тобой сделок.

— Да, это Мэй Линь заключит.

Решив, что с него достаточно, он развернулся и отправилсяк двери, но его догнал голос принцессы:

— Суань Лин.

Он обернулся.

Она стояла у кровати, поправляя сбившийся рукав халата. Простой жест, будничный. А еще она мило улыбалась.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Что не стал делать из меня врага.

Он не нашелся, что ответить. Вышел в коридор, не оборачиваясь.