7.3

Чжэн Фэй ждал его у ворот.. Лицо у него было непроницаемое, но Суань Лин знал его достаточно хорошо, чтобы заметить: друг слегка взъерошен. Один конец воротника сбился, и на нем, на темно-синей парче, алел крошечный отпечаток — след губной помады.

Суань Лин смерил его взглядом.

— Надеюсь, твоя доблестная схватка со служанкой принцессы войдет в анналы ведомства наказаний.

— Она вцепилась мне в шею, — ровно ответил Чжэн Фэй, не меняясь в лице. — Я не мог применить силу к безоружной девушке.

— Безоружной?

— Все, что у нее было, ее собственные ногти.

Суань Лин почувствовал, как уголок рта дрогнул. Они отошли от ворот, стражники почтительно держались на расстоянии.

— И? — Чжэн Фэй поднял бровь. — Ты ее не тронул. Не уличил.

— Я же пришел не за этим.

— За чем же?

Суань Лин помолчал, сам не знал, что ответить.

— Она просила разрешения обратиться к главной наложнице. По поводу своей… торговой лавки.

— И ты согласился?

— Я сказал, что если получит одобрение, не буду препятствовать.

Чжэн Фэй посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

— Ты ей веришь?

— Нет, — ответил Суань Лин слишком быстро. Помедлил. — Не знаю. Все-таки склоняюсь к мысли, что она не похожа на шпионку, и не играет на стороне канцлера или наложницы. У нее язык, как помело.

— На кого же она тогда похожа?

— На сумасшедшую, с дурно воспитанными слугами.

Чжэн Фэй молча кивнул. Это было максимальное выражение эмоций, которое он позволял себе на службе.

— Кстати, о слугах, — сказал он. — Я хотел обсудить.

Суань Лин кивнул, они двинулись вдоль ограды усадьбы. Утренний воздух был прозрачен и холоден.

— Я наблюдал за ними последние дни, — продолжил Чжэн Фэй. — Тай Фэн, Жун Мао, Ли Жу. Они не похожи на обычную прислугу.

— В каком смысле?

— В прямом. Они обращаются к принцессе на «ты», без титулов, без положенного подобострастия.

Суань Лин нахмурился. Он и сам это заметил, но сейчас, когда Чжэн Фэй произнес это вслух, деталь приобрела вес.

— Она позволяет им фамильярность, — сказал он.

Глава ведомства наказаний поморщился.

— Не сказал бы, что позволяет. Это они не спрашивают разрешения. Это их естественная манера общения, словно они… — Чжэн Фэй запнулся, подбирая слово, — равны.

— Равны? Принцесса и евнухи?

— В том-то и дело. Они не ведут себя как евнухи. И, — Чжэн Фэй понизил голос, — мои люди проверили. Никаких документов о кастрации этих двоих в архивах Цинлуна нет. Вообще нет никаких записей о Жун Мао и Тай Фэне. Они появились в свите принцессы буквально накануне отъезда. Без объяснений, без замены предыдущих слуг. Просто… возникли.

Суань Лин остановился.

— Ты уверен?

— Мои люди редко ошибаются в таких вещах.

— Значит, они не евнухи.

— По документам — нет. По поведению — тем более. Ты видел, как этот рыжий двигается? Да они получше наших шпионов обучены воинскому делу.

Суань Лин вспомнил: Жун Мао, сидящий на шкафу в нелепой позе. Легкость, с которой он спрыгнул вниз.

— А девчонка? Ли Жу?

— С ней сложнее. Она числится в свите с самого детства принцессы. Но описания не сходятся. Бывшая Ли Жу была тихой, незаметной, с потухшим взглядом. Эту… — он запнулся, и Суань Лин с удивлением заметил, как на скулах Чжэн Фэя проступил слабый румянец, — эту сложно назвать тихой.

— Она напала на главу ведомства наказаний, — сухо заметил Суань Лин.

— Она защищала свою госпожу, — возразил Чжэн Фэй. И добавил, помедлив: — Это похвально.

Суань Лин посмотрел на друга. Тот сохранял бесстрастное выражение лица, но отпечаток губной помады на его плече казался сейчас почти вызывающим.

— Ты ей симпатизируешь? — спросил Суань Лин прямо.

— Я констатирую факты, — ответил Чжэн Фэй. — Факт: принцессу окружают люди с сомнительным прошлым и странными привычками. Факт: она позволяет им непозволительную близость. Факт: эта близость выглядит не как нарушение субординации, а как… давно установленный порядок.

— Ты думаешь, они не слуги.

— Я думаю, они не те, за кого себя выдают. Но, — Чжэн Фэй сделал паузу, — я тоже не думаю, что они шпионы.

— Почему?

— Шпионы не орут «сюрприз» и не падают из шкафов кучей. Шпионы не оставляют следов помады. Шпионы… — он запнулся, — в общем, это не шпионы.

Суань Лин молчал, переваривая.

— Есть еще кое-что, — сказал Чжэн Фэй. — Художник Линь Мо.

— Тот распутник, с которым они якшались в ароматном доме?

— Его не нашли при обыске.

— Что значит — не нашли? — Суань Лин резко обернулся. — Ты осматривал усадьбу. Люди докладывали, что обыскали каждый угол.

— Осматривали. Каждый угол. — Чжэн Фэй выдержал его взгляд. — Линь Мо исчез. Его не было в покоях принцессы, не было в хозяйственных пристройках, не было в саду. Мои люди клянутся, что он не покидал усадьбу после того, как они вошли.

— Значит, они плохо искали.

— Или, — Чжэн Фэй говорил ровно, но в его голосе звучало напряжение, — он ушел до того, как мы начали обыск. Но ворота были закрыты. Стража у северной калитки ничего не видела. А южная стена выходит на открытый двор — его бы заметили.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что кто-то мог перебросить его через стену. Или он перебрался сам. — Чжэн Фэй сделал паузу. — Принцесса Гао Лань и ее слуги отсутствовали в усадьбе примерно полчаса между возвращением из ароматного дома и тем моментом, когда стража доложила об их прибытии.

— Этого времени достаточно, чтобы спрятать человека, — медленно проговорил Суань Лин.

— Или договориться о встрече позже. Или…

— Что?

— Или превратить его в кошку и унести в зубах, — Чжэн Фэй произнес это абсолютно серьезно. — Я рассматриваю все варианты, даже абсурдные. Потому что поведение этих людей абсурдно.

Суань Лин смотрел на ограду усадьбы, за которой скрывалась женщина, умудрившаяся за две недели перевернуть его представление о мире.

— Найди его, — сказал он наконец. — Линь Мо. Проследи, не появится ли он снова. И…

— И?

— Усиль наблюдение за усадьбой. Но скрытно. Я хочу знать, чем они занимаются на самом деле.

Чжэн Фэй кивнул.

— Ты не отдал приказ арестовать ее, — сказал он после паузы. — Хотя оснований достаточно.

Суань Лин не ответил.

— Ты ей веришь? — повторил Чжэн Фэй свой вопрос.

— Нет, — сказал Суань Лин. — Но я хочу понять.

— Что именно?

— Зачем она это делает. Все это. — Он обвел рукой пространство: усадьбу, столицу, весь этот вывернутый наизнанку мир, в котором принцессы торгуют едой, евнухи прыгают по стенам, а наследный принц тратит рассвет на бесполезные разговоры с женщиной, которая должна быть его врагом.