20.2

Я уже открыла рот, чтобы ответить, и только потом осознала, что едва не выдала себя с головой. Вот же... расслабилась.

Последние дни рядом с этими людьми я все чаще забывала, что выросла совсем в другом мире. Там можно было бездумно бросить: «занимаемся какой-то фигней», «презентация», «реклама»,— и никто даже бровью бы не повел. Здесь же каждое странное слово становилось камнем, брошенным в тихий пруд.

Я кашлянула.

— В Цинлуне так говорят, — произнесла с самым невинным видом. — Когда люди долго трудятся, но совсем не над тем, над чем следовало бы.

Суань Лин подозрительно сощурился. Он явно не поверил ни единому слову, но допрашивать не стал.

— Хорошо. — Он чуть наклонился вперед. — Тогда скажи, какое полезное дело предложила бы ты?

Я приосанилась. Обожаю показывать, что я не пальцем деланная, а профессионал. Кто этим не грешит, пусть первым бросит в меня камень.

— Мы смотрим только на одну сильную сторону канцлера.

— Разве?

— Он силен потому, что у него большое войско, деньги, связи и чиновники. У тебя тоже все это есть, — повернулась я к принцу. — А почему бы не воспользоваться его слабой стороной?

Чжэн Фэй скрестил руки на груди.

— Какую сторону вы имеете в виду, принцесса?

Жун Мао поднял палец.

— Я знаю, знаю. Старость? Что ему там до могилы... Эть, — он сделал жест большим пальцем, пересекая шею, — и дело с концом.

— Жун Мао! — воскликнули все женщины, и я в том числе.

— Что? — обиженно мяукнул он. — Я просто предложил.

— Нет, не старость, — взглядом пообещала ему очередные кары небесные.

— Жадность? — предположила Ли Жу.

Я кивнула.

— Уже ближе.

Суань Лин внимательно наблюдал за мной.

— Ты считаешь, что канцлер нечист на руку? Сам об этом думал. Чтобы собрать вокруг себя столько соратников, ему пришлось бы идти на взятки. Да и его связь с генералом Лун откровенно намекает на это.

Я медленно продолжила:

— Такие люди никогда не воруют один раз. Они начинают с малого, потом привыкают. Затем убеждают себя, что заслужили больше остальных, тем более что канцлер поддерживает второго принца. Если человек не побрезговал устранить принца, дальше иностранную принцессу, да и самого императора, он верит в свою безнаказанность. Но где-то он должен все записывать. Если выяснится, что канцлер обворовывает казну, продает должности, например, наживается на налогах, присваивает жалование солдат...

Суань Лин опустил ладонь на мои пальцы. Он уже понял, к чему я веду.

— Его собственные воины начнут роптать, — закончил за меня принц и добавил: — Репутация для полководца иногда важнее тысячи копий. Солдат идет за человеком, которого уважает. Если уважение исчезнет...

— ...войско перестанет быть единым, — тихо произнес Чжэн Фэй.

— Вот именно. Не нужно сражаться с армией. Иногда достаточно заставить ее усомниться в собственном командире.

Жун Мао воодушевился и суетливо встал, принялся ходить и размахивать рукавами.

— То есть надо пустить слухи? Как генерал Лун про тебя? О, мы это устроим. Где там Леха? — он посмотрел на лестницу. — Линь Мо, Линь Мо... — не дождавшись ответа, отмахнулся. — А, наверное, в ароматный дом ушел. Сейчас я его догоню. Мы таких картинок нарисуем... Закачаетесь. Канцлер с одной красоткой, канцлер с другой...

— Эээ, нет, — остановила я энтузиазм потенциального уголовника. — Такое в Байлин распространять запрещено.

Мы оба повернулись к Чжэн Фэю, и тот подтвердил:

— Запрещено.

— Да и такие сплетни быстро умирают. Сами их с легкостью развенчали. — Вновь заговорила я. — Нам нужны доказанные слухи, а значит, нужны и сами доказательства. Если мы найдем хоть что-нибудь, слухи распустят уже не наши люди. Их будут пересказывать чиновники.

Чжэн Фэй медленно согласился.

— Это действительно сильнее любого обвинения.

Суань Лин неожиданно усмехнулся.

— Опять твои странные методы.

Я поморщилась

— Хочу вернуть генералу и канцлеру их же яд.