Глава 25

Николай

— Посмеялись, и хватит, — после пяти минут веселья резко стал серьезным дед и строго посмотрел на всех присутствующих. — Стася, милая, разреши, я оставлю на твое попечение гостей, ты же не позволишь Раисе и Василисе устроить драку? А я, пожалуй, потолкую с мужской частью своей семьи.

Я лишь вздохнул и встал. Этого следовало ожидать. Ни один семейный ужин не заканчивался без того, чтоб меня не отчитали за очередное «несоответствие» семейным ценностям, но сегодня я не собирался молча сносить упреки и тем более не собирался идти на поводу их прихотей. Хоть одно слово против Юли…

— Лишка, тебя это тоже касается, — напомнил Никифор дяде, который даже не думал подниматься с места.

— А как же — «я не часть семьи»? — явно с ехидной усмешкой заметил Ярослав.

— Поговори мне тут еще! — рыкнул дед более для вида и одним взглядом пресек попытку отца высказаться по поводу принадлежности дяди к семье.

Дядя Слава же весело улыбнулся, ловко поднялся и быстрее всех исчез в кабинете, на что угодно спорю — пошел занимать самое удобное место. Отец, все еще ошарашенный нашей недавней шуткой, тоже прошел в кабинет. Никита усмехнулся, глядя на меня и явно злорадствуя, что мне опять достанется. Удивил, будто это не я уже много раз переживал нравоучения семьи, переживу и сегодня. А то, что не удалось из-за прихода Станиславы осуществить задуманное, ну, ничего, я потом еще отыграюсь, правда, надо не забывать, что он тоже попытается отомстить…

Я по привычке направился к креслу, которое считалось чем-то вроде «места позора», мое постоянное место…

— Куда?! — схватил меня за плечо дед, — не про твою честь сегодня.

Я опешил. Не про мою? Интересно… Тогда кто…

— Никита, попрошу, — тут же выдал дедушка. Отец и брат опешили.

— Отец, ты… — начал было старший Николай.

— Я сказал: сел и никаких «но»! — немного повысил голос глава семьи, и все подчинились, я сел рядом с дядей, который тут же протянул мне конфеты, и откуда только взял?

Никита неуверенно опустился в кресло, которое под ним жалобно скрипнуло, и я готов был поклясться, что ножки немного расползлись…

— Я не понимаю, — выдал наконец он, с надеждой смотря на отца в поисках поддержки. Только вот отец не спешил вмешиваться, что, если честно, было странно, обычно Никитку защищали более рьяно.

— Конечно, ты же у нас дите малое, сама невинность, как тебе понять, — сухо выдал дедушка, и я невольно передернул плечами — не люблю этот тон, даже когда он обращен не ко мне.

— Отец, может, не сегодня… — предпринял последнюю попытку защиты любимчика отец, но снова замолчал под строгим взглядом, что-что, а ослушаться деда он никогда не смел.

— Сегодня, чего тут, раз собрались по такому хорошему поводу, — мне добро улыбнулись. — Наконец-то в семье нормальный человек…

— Да что в ней нормального? Хамка, посредственность… — начал Никита, я попытался соскочить с места, но ловко был пойман дядей, который сделал знак молчать. Но мои попытки не прошли незамеченными.

— Но в обиду не даст ни себя, ни своего мужа. И разгулявшегося мужа, — хитрый взгляд в мою сторону, — на место поставит.

— Тоже мне, заслуга. — хмыкнул братец.

— Заслуга, хотя, что я вам буду объяснять, поживете с мое, сами поймете, но сейчас мы будем обсуждать заслуги другого порядка, правда, Никита?

— Да что я такого сделал? Этот, вон, в семью тащит непонятно что…

— А надо притащить по твоему совету Кукушкину? — ответил я и заметил потрясенный взгляд отца. — Ну а что, удобно — любовница рядом, в случае осечки с презервативами, ребенок все равно в семье, ну прекрасный же план! А если учесть, что ты еще на этом и заработать пытался…

— Еще и так, — покачал головой дед, опускаясь на свое место, — даже не знаю, что сказать, уж не знаю, куда хуже… Да, Николай? — обратился к шокированному новой новостью старшему Николаю. Отец не ответил, да никто и не ждал.

— Ладно, это будет на твоей совести, если она, конечно, у тебя есть… В чем я всегда сомневался. Ладно, вопрос в другом, хотя измены жене тоже не очень приятный факт, но это твое личное дело… почти. А вот другие делишки…

Далее деда слушали, не перебивая. Я заметил, как отец бледнеет все сильнее и сильнее. Да что там, у меня самого волосы на затылке шевелились от осознания, какая же мразь мой брат… Я, конечно, знал о его делишках, но чтоб настолько все оказалось мерзко… Вот вам и любимчик, и когда из просто избалованного мальчика выросла такая скотина?

***

Юлия

Я покосилась на Василису, которую явно старался удержать от необдуманных поступков муж. Славик играл в свою приставку. Андрей и Маша о чем-то еле слышно переговаривались, притом откуда и когда в руках блондина появился фотоаппарат, я не знаю, но тот явно развлекался, вполуха слушая жену. Появившаяся так внезапно женщина, к которой Никифор Николаевич обратился «Стася», о чем-то переговаривалась с Раисой, судя по недовольной мимике моей будущей свекрови и косым взглядам в мою сторону, обсуждалась я. Сомнительная, блин, честь. Я изучала свои ногти, неплохо бы, наверное, маникюр сделать, чего уж тут, раз макияж и стрижка теперь обязательны.

— Юлия? — позвала меня незнакомая женщина, и я удивленно подняла на нее голову. Что вот ей от меня надо? — Нас не представили, Я — Станислава Барт, обращаться по имени и только.

— Очень приятно, — я кивнула и перевела взгляд на Василиску, что явно замерла, изучая мать.

— Мама, — предостерегающе подала голос Васька.

— Да не дрейфь, не съем. Просто очень хочу знать, кто же смог покорить сердце нашего неугомонного Николая.

— Угу, — не отвлекаясь от фотоаппарата, откликнулся Андрей, — знаю я этот взгляд, ты уже просчитала, как организовать свадьбу.

— И выбрала салоны, где можно платья найти. — поддакнул Славик, даже не пытаясь поднять голову от игры.

— Еще и рестораны да свадебное путешествие продумала, — усмехнулась Василиска, — а так — да, ты просто хочешь знать…

— Ну что за неблагодарные дети! — принялась наигранно сокрушаться Станислава, — совсем плохого обо мне мнения!

— Мы самого прекрасного о тебе мнения, — выдал юный бармен, стремясь успокоить мать.

— Просто мы тебя знаем и любим, — подтвердил фотограф.

— Так уж и любите, все свадьбы зажали! — выдала женщина.

— Я не зажимал, — опять подал голос Славик.

— И слава Богу! — смягчилась Барт и улыбнулась, видя, что я уже пытаюсь спрятаться под стол. — Ну, Юль. Я не кусаюсь…

— Мам, пожалуйста, давай они сами решат этот вопрос, — вмешалась Василиса.

— Так мы просто хотим помочь, — оживилась мать Николая. — Я знаю несколько салонов, ими мои школьные подруги владеют, съездим, посмотрим модели. Да и неплохо было бы посмотреть места, где можно устроить торжество…

— А может, не надо? — с надеждой поинтересовалась я.

— Еще как надо! — хором воскликнули женщины, и меня взяли в оборот, я с мольбой посмотрела на Василису и Виталика, которые обещали защищать, но тут они отрицательно покачали головами. Ну вот и верь после этого людям…

***

Николай

— Ну и денек, — выдохнул я, когда за нами закрылись двери лифта, и кабина поползла вверх. Медленно, очень медленно. Ненавижу лифты. Нет, возможно, лучше идти пешком, только скорость… еще чуть-чуть, и он, кажется, встанет! Нет, признаю, я, может быть, предвзято отношусь, но он может двигаться быстрее? Я уже не мог дождаться момента, когда мы наконец останемся вдвоем с Юлей. Да после того, как она мне призналась, я даже с ней поговорить не смог нормально, а то, что я выдал перед этим? Это признание? Ха, как же…

Проклятье, нам точно надо поговорить, все обсудить, а еще мне надо признаться в плане дяди. Рассказать все без утайки. Чистосердечное, как говорят, облегчает наказание…

Только вот от болтовни родни голова гудела, настойчивость мамы и Станиславы касательно свадьбы вымотала и вывела из себя. Какая свадьба сейчас, когда я три дня почти не общался со своим мухоморчиком? Да мне сейчас надо наверстывать упущенное, а то, что мы вместо того, чтоб остаться наедине, вынуждены были находиться в толпе народа, казалось самым великим преступлением!

Ничего, еще пять этажей, и дом… Я смогу ее поцеловать, снова почувствовать вкус ее губ, только вот после ее признания я хочу вовсе не поцелуев, вернее, не только их… Я поймал руку своей невесты, борясь с желанием поцеловать прямо сейчас, а потом…

Нет, спокойствие, мы почти дома… А пока отвлечься, остыть… Я сглотнул, чувствуя, как накатывает возбуждение…

— Они на меня хотят платье нацепить, — проинформировала Юлька, старательно отводя от меня взгляд и изучая свое отражение, но при этом сильно сжимая мою руку.

— Мама? — аккуратно поинтересовался, вспоминая, что Масяня явно не была поклонницей свадеб и платьев, Васька, та и вовсе заявила матери — «только через мой труп». А вот моя мать и как раз-таки Станислава… Да, это самое логичное объяснение, — может, обойдется, главное, сильно не сопротивляйся. Это их только раззадорит.

— Обойдется, как же, — обречено хмыкнула девушка, — если к ним добавится еще и моя мама… А Станислава ведь хочет ее привлечь…

Я промолчал, не зная, что сказать… Утешить? Это будет вранье, Станислава ведь словами не разбрасывается. А мама, как бы ни была против личности невесты, с удовольствием будет готовить мою свадьбу…

Только вот… честно, сейчас меня меньше всего волновало все это, а тем более — будет платье или нет, поладит ли будущая теща с будущей свекровью. Мне так же все равно и то, что Никита явно захочет отомстить за то, что мы ему устроили, знаю я его, уж очень он мелочен в таких вопросах… А после того как, можно сказать, из-за меня дед ему поставил ультиматум впервые за всю его жизнь… Впервые им не восхищались, а тыкали носом в его косяки. При этом Никифор Николаевич был непреклонен. Теперь Кукушка, кажется, лишится своего покровителя, а у Жанны дома будет всегда обитать этот хряк, играть в порядочного семьянина. Могу поспорить, что его это взбесило. Только сомневаюсь, что брат пойдет против деда, тут даже отец ему не защитник. То, что вытащил на свет старший Николаев, просто пугало. Отец слушал и бледнел с каждым сказанным словом, но защищать и выгораживать не спешил, напротив, смотрел на любимчика так, будто первый раз видел. Не все можно понять, а некоторое и почти невозможно простить, но самое ведь интересное, что дед знал побольше моего о похождениях старшего внука, и о том, о чем я только догадывался. Мне бы радоваться, только вот чему? Не мне судить брата.

Дверь лифта открылась, наконец, выпуская нас на нужном этаже. Глубоко вздохнул, когда сердце, казалось, сделало кульбит в груди от предвкушения. Поспешно вышел из проклятой коробки и потянул за собой Юльку. Все, домой, запереться на все замки, спрятаться ото всех! Спрятаться, а главное — спрятать свой мухомор. От моей матери, ее, от Станиславы, ото всех!

Моя! Моя и только моя!

Рука тряслась от нетерпения, когда я открывал дверь. Я лишь на секунду выпустил ладошку девушки, чтоб тут же ощутить тоску и потерю. Не могу, просто больше не могу! Зарычав от нетерпения, притянул ее к себе и накрыл губы поцелуем.

Моя. Вся моя! Не могу больше! Юля, издав тихий стон, тут же обвила мою шею руками и доверчиво прижалась ближе.

— Юль, я… — лишь на секунду оторвался от поцелуя, когда захлопывал дверь и закрывал замок. Последняя попытка мыслить здраво, последний шанс остановиться перед прыжком в омут охватившей меня страсти…

— Заткнись, Николаев, — выдала девушка, стягивая с меня куртку и уже сама впиваясь в губы поцелуем, в очередной раз лишая меня возможности думать.