Глава 14
Мендес с причитаниями носился вокруг мальца, посаженного в лохань. Банщик неторопливо намывал парнишку, рассказывая ему какую-то мужскую байку про мыльные пузыри. Нянь тихо полоскался в углу. Похоже, заботливый служитель и ему выдал травяной настой от насекомых и душистое гаремное мыло.
Индира устало плюхнулась на обтянутую кожей скамью у стены и сказала:
– Что удалось узнать?
Смотритель гарема смутился, замолчал и доложил. Его сын испуган, но цел, разве что подхватил в том клоповнике насекомых, но его уже моют. При этом Мендес отводил глаза, когда банщик промывал торчащие прядки, оставшиеся от обрезанных косичек с бубенцами. «Кошка» понятливо кивнула. Мужчины их племени обожали свои волосы, украшали заколками и лентами, следили за чистотой, иногда даже красили цветной глиной или травами. Мальчик, которому волосы ни разу не стригли, зато каждый день украшали, шокирован тем, как жестоко она избавилась от бубенцов. Но выхода в той ситуации не было. Стражницы разбаловались и не выставили караул, но что, если бы за пленником следили? В общем, Индира не жалела о совершенном, но сочувствовала парнишке.
– Я подарю твоему сыну новые бубенцы, – сказала она, успокаивая мужчину, – он может оставаться в гареме, пока его мать больна. А потом ты должен будешь решить, Мендес.
Смотритель гарема торопливо закивал головой. Он понимал, что с хлебного местечка придется уйти. Был вариант забрать сына к себе, но тогда под ударом стражниц останется его мать. Вдова без военного прошлого.
– Где мои женихи? – спросила воительница, обводя мужчин взглядом.
– Они готовятся к свадьбе, госпожа, – ответил Мендес, – завтра на рассвете придет жрица, чтобы заключить союз.
«Кошка» медленно кивнула. Что ж, все в порядке, стража на воротах и на стенах… Лучше пойти поспать, ведь, опомнившись, противницы могут напасть на дом ночью.
Отдав распоряжения насчет грядущего союза, Индира ушла к себе и проспала до самого заката.
Когда солнце село, девушка встала, облилась водой из кувшина, стряхивая сонную дрему, и вышла в сад. Самое время размяться.
Пробежав пару кругов, она вышла на тренировочную площадку и даже не удивилась, увидев там женихов. Все трое были облачены в просторные шаровары из грубой ткани, и только.
«Кошка» залюбовалась. Да уж, это не изнеженные мальчики гарема, откормленные сладостями. Каждая мышца видна! Кожа парней уже блестела от пота – они махали тяжелыми тренировочными мечами и кинжалами. Ближний круг, дальний круг, атака, уклонение…
Дернув себя за ухо, Индира взяла копье и принялась отрабатывать удары. Она была высокой и рослой, поэтому ее обычно ставили копейщицей, но и длинным мечом работать тоже умела, а уж кинжалом владела любая «кошка», ведь в отрядах нередко случались дуэли на кулаках и ножах. В общем, занявшись отработкой привычной разминки, девушка и думать забыла о женихах. Между тем парни тоже оценили умения будущей супруги. Переглянулись и осторожно отошли туда, где были вкопаны мишени. Зор взялся за лук. Для стрел была приготовлена особая мишень – мешок, туго набитый оческами шерсти, чтобы не ломать стрелы. Для метательных ножей на ветвях деревьев были подвешены доски из мягкого дерева.
Еще на краю невысокой ограды, разделяющей тренировочную площадку и скотный двор, стояли в ряд потрескавшиеся горшки, кружки, какие-то кривые посудины, слепленные, должно быть, учениками. Эти мишени Индиру заинтересовали – что можно метнуть в горшки, не боясь испортить снаряд?
Оказалось – камень! У каждого жениха на руке или на поясе красовался «браслет» из тонких кожаных ремешков, из которых за полминуты можно было собрать пращу. Красуясь перед будущей женой, они быстро перебили всю посуду в черепки, и «кошка» уважительно присвистнула. В пустыне с камнями было туго, а вот на морском побережье умельцы сбивали снарядами из пращи птиц и мелких животных, выходящих на жировку в отлив.
Закончилась тренировка наведением на площадке порядка – черепки смели в корзину, собрали стрелы, ножи и дротики, даже камни подобрали, а потом парни нехотя двинулись в сторону гарема. Индира нахмурилась:
– Проблемы?
– Завтра свадьба, – ответил Хара.
– На рассвете, я помню, – кивнула воительница.
– В гареме желают устроить проводы женихов.
– Вам чего-то не хватает?
– Все есть, – заверил Айдан.
– Будет шумно, – вздохнул Зор, – музыка, танцы, сладости… Не хотите присоединиться?
– Я? Но… это же ваш праздник!
– В гареме есть специальная ниша для госпожи, – сказал Хара.
– Нам будет приятно, если вы будете рядом, – улыбнулся Айдан.
– Вы наверняка еще ни разу не видели мужских вечеринок, – голосом искусителя добавил Зор.
Индира усмехнулась и согласилась:
– Приведу себя в порядок и приду к задней двери.
– Будем ждать, госпожа!
Кошка направилась к своим покоям, размышляя о том, что женихи уже вьют из нее веревки. Но ведь ей и правда интересно посмотреть на мужскую вечеринку!
Женщины гуляли просто – финиковое пиво, простые закуски, громкий смех, иногда податливые подавальщики в трактире. Официальные пиры, конечно, были более торжественными, но туда нередко приходили с мужьями, разделяя пирующих только полупрозрачным занавесом, так что выкрикивать здравицы, рыгать и лапать симпатичных прислужников считалось неприличным.
Сгорая от любопытства, «кошка» переоделась и бесшумной тенью проскользнула к заднему крыльцу гарема. Ее встретил Хара. Одобрительно взглянул на темный бурнус и тюрбан, скрывающий лицо. Провел полутемными коридорами к узкой винтовой лесенке, спрятанной за колонной, и показал наверх:
– Только тихо, госпожа! Мы оставили для вас угощение. Если что-то не понравится, всегда сможете незаметно уйти!
Индира кивнула и бесшумно поднялась наверх. За невысокой дверкой со смазанными маслом петлями обнаружилось невысокое пространство. В нем царил полумрак, свет пробивался снизу.
Присмотревшись, «кошка» поняла, что находится на внутренней части купола, накрывающего гарем. Прямо под ее ногами находилась общая гостиная гарема. Свет пропускали застекленные ниши-световоды, через которые днем в комнату без окон поступал свет из окон, вьющихся по барабану купола. Ночью горели люстры.
Осторожно подобравшись к ближайшему креплению, девушка поняла, что тяжелая металлическая конструкция зафиксирована довольно просто, и между разлапистых завитков крепления отлично видно и комнату, и мужчин, накрывающих столы.
Ароматы пирожков с различными начинками дразнили обоняние. Оказывается, мужчины едят не только сладости! Воительница сглотнула слюну и огляделась. Неподалеку от входа стоял невысокий столик, а на нем! Пирожки, мясо на палочках, ее любимые рулетики из мягких финиковых листьев! Кувшин с пивом, кувшин с водой и пустой кувшин. Если бы «кошки» умели краснеть, Индира бы покраснела, но долгое сидение в засаде исцелило ее от скромности очень давно. Так что она лишь головой покачала – предусмотрительные у нее женихи!
Между тем комната внизу наполнялась мужчинами. Старики на прощальную вечеринку не выходили – они повеселятся на свадьбе. Малышей тоже уложили спать, выдав по кусочку кристаллизованного сахара для сладких снов.
Молодые наложники и «сыновья», достигшие брачного возраста, нарядились самым невообразимым образом – просто закутались в бурнусы на голое тело! Воительница даже про пирожки забыла, углядев под нечаянно распахнувшимся одеянием крепкие бедра жениха. Хара, однако, красавец!
Юноши присели к столам и поначалу довольно торжественно объявили, что провожают женихов на тот брачный свет, и подняли бокалы с гранатовым соком. Вино и пиво в гареме не запрещались, но и не поощрялись, впрочем, наметанный взгляд Индиры быстро вычислил пару бурдючков в углу и плутоватого парня рядом с ними. Похоже, наливать тут все же будут.
Поначалу все немного ели и негромко просили передать лепешки или соус, но когда голод был утолен, в одном из закутков общей гостиной зазвучала музыка. Индира отложила обглоданное ребрышко и подобралась ближе к центральной люстре – кажется, начиналось интересное!
Несколько парней вышли из комнаты, а вернулись с огромным свертком, похожим на бутон. Музыка стала тягучей и плавной, один из наложников вышел в середину зала, грациозно поклонился, улыбнулся и сказал:
– Наши братья вступают на новый путь. Над ними будет властвовать рука женщины, лишенная материнской мягкости или сестринской заботы. Поэтому мы решили поделиться с ними мудростью тех, кто часто видит женщин и знает, как их ублажить…
С этими словами наложник сдернул с «бутона» первое покрывало и, когда ткань красиво легла на пол, запел. Смысл его песни сводился к одному: «смотри в пол, когда вокруг люди, и тони в глазах своей госпожи, когда вы наедине». Счастье, что песня была короткой.
Певца сменил другой наложник, он тоже сказал нечто нравоучительное про послушание и сорвал второй «лепесток». На этот раз вместо песни был танец с бубнами. Индира даже засмотрелась – так красиво колыхались мужские юбки на бедрах, когда нежные красавцы покачивали ими, выбивая дробь босыми ногами.
Третий наложник напомнил мужчинам, что в каждом из них должна быть тайна – как косточка в финике, и сорвал последний «лепесток».
Внутри «бутона» обнаружился… Айдан! Он был одет в изысканную юбку из полос белого шелка и цепочек. Обнаженную грудь покрывали ряды мелких стеклянных бус и цепочек. Волосы младшего жениха были заплетены в тонкие плотные косы, и на конце каждой косицы болтался бубенчик. Ноги и руки украшали браслеты с бубенцами, а лицо было искусно накрашено до неузнавания.
«Кошка» замерла. Она впервые увидела жениха… таким. Он томно повел плечами, прогнул спину, легко встряхнул кистями и закружился в танце. Взор воительницы выхватывал знакомые движения боевых связок, но они были тщательно замаскированы под чувственный танец. Индира глаз не могла отвести и сама слышала, каким шумным и рваным становится ее дыхание!
Айдан манил, смущался, убегал и возвращался вновь… Своим танцем он рассказывал историю зарождающихся чувств, и «кошке» отчаянно хотелось поймать парня за эти мечущиеся у талии косы и прижаться губами к губам, ловя горячий поцелуй.
Когда музыка оборвалась, а танцор почти рухнул на подушки за столик «женихов», остальные наложники и сыновья бурно зааплодировали.
Когда восторги стихли, со своего места поднялся Зор. Он был накрашен, а рыжие волосы собраны в небрежную косу без бубенцов и лент. Одет, как и гости, он был в белый бурнус, но под ним обнаружилась алая юбка с вышивкой и шарф.
Вот от этого шарфа Индира почему-то не могла отвести взгляд. Может, потому что жених обращался с куском шелка, как с любовницей? Прижимался к ткани щекой, обнимал, оборачивал концы вокруг бедер, словно ноги…
Кажется, даже опытные гаремные мальчики засмотрелись на это представление, а уж «кошка» затаила дыхание, чтобы сдержать стон. Как же ей хотелось очутиться на месте этого шарфа!
Зор закончил танец, уложив полосу ткани на подушки, и «кошке» пришлось на мгновение закрыть глаза и сжать бедра – между ними стало подозрительно мокро. Кажется, она ждет завтрашнего дня с особым нетерпением!
После этого танца некоторое время было тихо, потом Хара поднял бокал, и остальные последовали его примеру. Дурацких советов про послушание никто больше не давал, зато многие наложники с интересом обсуждали танец и высказывали желание поучиться.
Когда разговоры снова затихли, с подушек встал Хара и кивнул музыкантам. Те убрали флейты и струнные, оставив только барабаны. О, этот ритм заставил кровь быстрее бежать в жилах Индиры! Боевой ритм! У нее даже плечи задвигались в такт!
А Хара… Он одним прыжком переместился в центр зала. Распущенные черные волосы, распахнутый бурнус, под которым… ничего! Вернее, там блестела какая-то тряпочка размером с ладонь – ровно на причинном месте, и все!
Ритм нарастал – как в настоящем бою, а гибкий, стремительный брюнет крутился на месте в облаке собственных волос, размахивая парой блестящих, как рыбы, мечей. И это зрелище завораживало больше, чем предыдущие чувственные танцы. Индира дрожала, как малолетка, впервые заполучившая парня в свою постель, и затыкала себе рот рукой, чтобы не застонать.
Чем же она угодила Пресветлой Матери, если та подарила ей таких мужчин?