Глава 35

– А вы мне нравитесь, – сказал вдруг Иссильхан, делая вид, что не замечает напряженного молчания за спиной, – никогда не думал, что мужчины Белого города такие! У нас ходят слухи, что вы нежны и хрупки, точно магнолии…

Тут румянец все-таки выступил на щеках Айдана, но младший муж сдержался. «Кварталом магнолий» в Белом городе называли улицу с публичными домами и недорогими тавернами, полными сговорчивых подавальщиков.

– У нас говорят, что мужчины Барабистана грубы и невоспитанны… – сказал рыжик в пространство, – но умный человек верит своим глазам и чужим делам, а не звону бубенцов на базаре.

Иссильхан снова прищурился. Никто прямо не назвал его грубияном и хамом, однако шпильку вернули точно и четко.

– Что ж, дорогие гости, – сказал наконец правитель, справившись с раздражением, – давайте отведаем щедрот дворцовой кухни…

Тут он заметил, что на столе не осталось фруктов и сладостей и с неким изумлением взглянул на тех придворных, которые встречали гостей. Один из них, кланяясь и трепеща, подошел к сиятельному и что-то зашептал ему на ухо. Правитель отмахнулся от него и приказал:

– Вели принести все свежее! – потом повернулся к мужьям Индиры и уставился на Хару: – Это правда?

– Что именно интересует повелителя? – с легким поклоном уточнил брюнет.

– Что тростниковая водка в сладостях может вас убить?

– Если вы поднесете чашу вина взрослому воину, какое она окажет действие? – задал вопрос Хара.

– Развеселит. Согреет сердце.

– А если ту же чашу выпьет женщина?

– Опьянеет, будет плакать или кричать.

– А ребенок, никогда не пробовавший вина?

– Если дитя уже носит кинжал – уснет, если же совсем мал, может умереть… – Иссильхан понял. – Так вы…

– У нас не принято наливать мужчинам вино. Если мы поднимаем тост, в чаше плещется вода, подкрашенная несколькими каплями вина. Поэтому крепкие напитки для нас все равно что неразбавленное вино для ребенка. Можем уснуть, а можем и…

Правитель помрачнел. Видимо, он не собирался убивать мужей Индиры, хотел только разговорить, но неудачу принял достойно. Махнул рукой и первым потянулся за аппетитным куском мяса. Южане, как и жители Белого города, ели руками. Кое-кто накалывал мясо на кончик кинжала, чтобы подтянуть его поближе и не испачкать стол, но в целом приборами не пользовались. Соратники правителя пили легкое и сладкое вино – понемногу, а для мужей Индиры принесли розовый шербет – без добавок.

Когда первый голод был утолен, начались разговоры. На юге приличная мужская беседа велась об оружии, конях или охоте. Все остальное можно было обсуждать только в узком кругу. Сначала пошла речь об охоте с хищными птицами и специально выведенными быстрыми собаками. Мужей Индиры тоже пытались втянуть в разговор, и они охотно к нему присоединялись. Охотиться в степи им не довелось, однако они были знакомы с книгами об охоте. Зор процитировал несколько стихотворных поучений принца Лукаса, мастера соколинной охоты, а Хара вспомнил балладу, воспевающую красоту принцессы Лукреции – супруги Лукаса.

Потом перешли на оружие – обсудили заточку клинков, лучший материал для рукояти, дерево и кожу для ножен, а также известных старинных мастеров-оружейников. И тут гости не упали в грязь лицом, поделившись интересными приемами, а потом вообще вступили в спор, оценивая разницу между шкурой морских животных и кожей буйвола для покрытия щитов.

Тогда придворные, переглянувшись, заговорили о науках. На Юге весьма почитали ученый мужей, умеющих читать пути звезд, лечить людей и писать научные трактаты о сотворении мира.

Тут Хара и Зор сразу сказали, что талантов к лечению у них нет, а трактаты они читали, но написать нечто подобное никогда не решатся. Айдан же удивил всех, признавшись в своем увлечении – наблюдении за звездами. Оказалось, что хрупкий блондин умеет проложить путь по звездам и составить гороскоп!

Придворные одобрительно гудели, но вскоре беседы им надоели. По взмаху руки правителя зазвучала легкая музыка, и в освещенный масляными светильниками двор выбежали девушки в легких юбках с разрезами, коротких прозрачных блузках, открывающих живот, и в бархатных шапочках с легкими шелковыми занавесками. Мужчины оживились и начали перемигиваться и подталкивать друг друга локтями. Всем было интересно, как на танец отреагируют гости.

Хара, Зор и Айдан смотрели на девушек с интересом. Правда, не с тем, на который надеялись придворные. Они разглядывали украшения, движения танца, Зор даже немного двигал плечами, словно старался помочь девушкам или подправить. Вот в такой момент рядом с мужьями Индиры опять очутился велеречивый придворный:

– А что, – сказал он небрежно, – верно ли говорят, что в Белом городе для услаждения взоров танцуют мужчины?

– Верно, – весомо обронил Хара.

Придворный сделал вид, что не понял тона, и тут же заулыбался:

– О, почтенные, покажите нам, как вы радуете свою супругу?

– Любезный, – поморщился брюнет, – если мы вам покажем, как радуем свою супругу, вас обвинят в мужеложстве…

За спиной болтуна грохнул мужской смех, и девушки-танцовщицы занервничали, активнее потряхивая бубенцами на бедрах.

– Мужские танцы отличаются от этих, – Зор кивнул на покрытые потом тела танцовщиц, – настоящий мужчина танцует с клинком!

Вот эти слова точно зацепили придворных и самого правителя. Иссильхан немедля пожелал увидеть мужские танцы, а гости в свою очередь попросили убрать из центра все лишнее, чтобы танцы с оружием никому не помешали.

Вызванные слуги моментально убрали мраморные плиты, раздвинули диваны и столики, принесли еще ламп, и Айдан, как самый младший, сел за барабан. Да-да, музыка в Белом городе была самая разнообразная, но танцы с клинками лучше всего получались под боевой ритм барабанов.

Хара и Зор разделись до тренировочных штанов, однако оставили на себе все украшения и тюрбаны. Вообще, несмотря на тренировки с Индирой, мужья еще не слишком привыкли сражаться в плотных головных уборах, но трясти длинными волосами на потеху коротко стриженным или бритым южанам они не хотели.

Клинки им разрешили выбрать из личной коллекции повелителя. Как и ожидалось, коллекция, она же оружейная, находилась за одной из дверей, выходящих во дворик. Для боя Хара и Зор предпочитали разное оружие, но для танца выбрали два комплекта парных клинков с широкими изогнутыми лезвиями и удобными кольцевыми рукоятями. Оба супруга Индиры понимали, что за ними будут пристально наблюдать, и предпочли частично скрыть свои умения.

Вернувшись во дворик с оружием, Хара кивнул Айдану, и блондин начал выстукивать ритм по краю высокого барабана. Зор и Хара встали друг напротив друга в круге и замерли, как изваяния. Они не собирались показывать бой – в планах был именно танец, но танец красивый и сложный.

Вот барабанная дробь ускорилась, и Зор встал на носок левой ноги, крутанулся вокруг оси и свел два клинка вместе, словно атакующий клюв крупной птицы. Хара в ответ подпрыгнул вверх и приземлился на широко расставленные ноги, разрезав воздух сразу двумя клинками. Зрители молчали – все они были опытными воинами, поэтому оценили степень владения телом и оружием по первым движениям танцоров.

Танец этот назывался «Бой цапли и лягушки», и в Белом городе его обычно танцевали девочки-подростки, потому что в нем сплетались два стиля, принятые для мечников – однорукий и обоерукий.

Однако мужья Индиры внесли свои коррективы, маскируя свои стили и возможности. Зор складывал «клюв цапли» из двух клинков, а Хара двумя же клинками изображал «когти лягушки». Зор наступал, высоко поднимая ноги, поворачиваясь на носке, нанося удары сверху. Хара прыгал в полуприседе, как лягушка, размахивая клинками снизу. Все вместе выглядело удивительно красиво, а искры, сыплющиеся с оружия, добавляли красоты теплой южной ночи.

Закончился танец-бой под барабанную дробь тем, что бойцы, сцепившись, внезапно разлетелись в разные концы площадки и снова повторили первые движения – оборот на носке и прыжок.

Как только музыка стихла, раздались редкие аплодисменты. Это хлопал в ладоши правитель:

– Прекрасный танец, красивый бой, благодарю моих гостей за удивительное зрелище. Прошу вас принять эти клинки в подарок!

Мужья поклонились, прижав ладони к сердцу – так принято было кланяться у южан.

Слуги засуетились, возвращая дворику прежний вид, а мужчины остались стоять, обсуждая новости и сплетни. Помянули отъезд госпожи Юттинии, прибытие Индиры, смену стражи в Пограничье и рождение у одного из гостей сына. Обычные разговоры, в которых мужья Индиры практически не принимали участия – просто потому, что не знали тех, о ком шла речь.

– Правитель, – ленивым тоном обратился к Иссильхану один из придворных, – правду ли говорят, что род Саади до сих пор ищет потомков Абармала?

Южный владыка нахмурился и дернул плечом:

– У них есть еще несколько месяцев на поиски, но, думаю, к следующему цветению абрикоса сады Абармала перейдут трону.

– Жаль, что старик не оставил учеников, – так же небрежно бросил другой придворный. – Его фрукты и пряности были лучшими в Барабистане.

Зор напрягся. С момента приезда на Юг у него не было возможности узнать новости о своей семье, поэтому разговор заставил его напрячься. Неужели те торговцы пряностями успели вернуться в столицу и разболтать о встрече с зеленоглазым мужчиной на стоянке?

– Говорят, – вмешался в беседу другой придворный, – старик спятил на старости лет и обучил всему правнучку! Девчонку! Его вдовы ищут этой оторве жениха, чтобы объявить его наследником!

Правитель нахмурился:

– Сады Абармала можно передать только прямому наследнику по мужской линии! – сердито сказал он.

И что-то так лязгнуло в этом голосе, что слуги попятились, а придворные замолчали. Но тут вперед выскочил болтун и насмешливо заговорил:

– Разве женщина может руководить работами в таком большом саду? Знает, как правильно подрезать деревья, когда вносить удобрения и чем оберегать нежные бутоны от вредителей? Девчонка глупа!

Его никто не поддержал, ведь рядом были гости из Белого города, а к мужьям Индиры воины начали относиться иначе, чем до знакомства.

Возможно, все закончилось бы словесной перепалкой, но в какой-то момент возбужденно болтающий тип неловко махнул рукой и сбил тюрбан с головы Зора! Рыжие косы упали ему на плечи, и придворный по инерции хихикнул в наступившей тишине:

– Косы! Как у девки!

Средний муж Индиры невозмутимо собрал волосы в узел на затылке, вернул на место тюрбан и неторопливо сказал:

– Попытка сдернуть головной убор женатого мужчины в Белом городе приравнивается к преступлению против правительницы. Если попытка удалась, виновный должен выплатить виру мужчине за позор, виру его жене за стыд и унижение и виру правительнице за нарушение общественного порядка… Насколько я знаю, в Барабистане такие же законы существуют насчет женских покрывал, и наказание такое же. Или пятьдесят ударов палками по пяткам. Это так, правитель Иссильхан?

Во дворике повисла тишина, и даже слуги замерли в неподвижности, опасаясь попасть под горячую руку повелителя.

Правитель злился. Идиот-придворный, которого позвали на эту вечеринку лишь для того, чтобы он разговорил гостей, подставил Иссильхана, да так, что бескровно эту ситуацию не решить.

Весть о том, что наследника семьи Саади видели в пустыне, донеслась до Барабистана почтовым соколом. Женщины семьи немедля начали поиски, встречая все караваны, прибывающие в город. Их слуги проникали в бани, в шатры, в номера гостиниц и спальни съемных домов, и эта суета моментально донесла весть о наследнике до правителя.

Кто бы мог подумать, что рыжий зеленоглазый сын семьи Саади – муж новой помощницы посла? Ее караван, не останавливаясь, проследовал в посольство, а туда не было ходу даже самым изворотливым слугам. Жены старика упустили наследника, или он отказался от наследства?

Иссильхан хмурился все сильнее.

Что теперь делать? Как проскользнуть между острыми кольями законов, обычаев и человеческой совести? Признать этого рыжего южанином? Или отказать под тем предлогом, что он женат на подданной Белого города и, соответственно, сам является теперь иностранцем, даже если родился в Барабистане?

В Белом городе мужчины наследуют имущество только в том случае, если нет наследницы женского пола. Это значит, сады получит Индира. Первая любовь, чертова «кошка», при виде которой он порадовался тому, что сидит, и пышные складки халата маскируют его внезапный интерес к ее непривычно жесткому и все же прекрасному телу.

Если Зор получит сады, она будет рядом, по крайней мере какое-то время. Только Инди уже не девочка с косичками, а взрослая женщина, имеющая троих мужей, и Небо знает сколько наложников. Жесткая. Строгая. Желанная…

Иссильхану было плевать на сады Абармала как на собственность. Ему хотелось, чтобы семья Саади, как прежде, поставляла пряности и фрукты к столу – и только. Но сыновья старика давно пропали или погибли, зятья не внушали доверия, а внуков просто не было – только внучки.

Да еще один из младших братьев правителя сверлил ему уши, желая самостоятельно поруководить садами, а еще больше – подгрести под себя упрямую внучку старика, которая отказала ему в браке. Старик Абармал, кстати, девчонку поддержал – сказал, что ищет ей мужа, умеющего копаться в земле. Умен был Саади и расчетлив… И, наверное, что-то знал о своем сыне.

Еще это оскорбление…

Отдать сады Зору – поссориться с братом. Приказать выпороть придворного и выплатить виру? Поползут слухи, что правитель слишком лоялен к мужчинам Белого города. Тоже нехорошо. Однако сбить тюрбан – это и среди мужчин считается скверным делом.

Думать правителю не мешали. Его соратники привыкли, что он помолчит, помолчит, а потом выдаст решение, которое никогда не отменит. Но долго висеть тишине Иссильхан не позволил. Еще больше сведя черные брови, он впился взглядом в неудачливого болтуна:

– За поношение гостя виру заплатишь в тройном размере! – придворный потупился и поклонился, торопливо благодаря за милость.

Вира за поношение по сумме равна вире за обнажение женской головы, но формулировка позволит сохранить достоинство всем.

– Ты действительно родственник Саади? – правитель прямо спросил Зора.

– Внук, – кивнул рыжий.

– А где отец?

– Умер, когда мне было восемь. Успел рассказать, что мы из семьи Саади, часто вспоминал сады и фонтан в виде чаши с фруктами в центре сада.

Иссильхан кивнул. Про фонтан он и сам не знал, но проверить это не долго.

– Как твой отец попал в Белый город? Его захватили в плен?

– Нет, – мотнул головой Зор, – он полюбил. Мать не брала других мужей, и я их единственный ребенок.

– Значит, завтра на закате придешь во дворец с женой, я приглашу законников, и если они решат, что тебе положено наследство, ты его получишь!

Зор поклонился молча. Он не рвался к садам, его больше волновала безопасность супруги.

– Поскольку тебя оскорбили в моем дворце, я готов выполнить одну твою просьбу, – сказал правитель, и многие придворные напряглись, ведь сейчас Зор как раз мог требовать себе наследство, как дар извинения.

Однако муж Индиры задумался и сказал:

– У меня есть к вам просьба, правитель Иссильхан, но я могу высказать ее только наедине.

– Отойдите! – правитель махнул рукой на придворных, и те отступили на несколько шагов, создавая пространство вокруг мужчин. Хара и Айдан тоже отошли.

– Наша драгоценная супруга не просто так покинула Белый город, – негромко сказал Зор, – ее вынудила к этому ссора с одной из принцесс. В пути на нас несколько раз нападали подкупленные разбойницы, пираты и просто дикие банды. Боюсь, ее не оставят в покое даже здесь. Я прошу защиты для нашей жены.

– Вот как, – такого Иссильхан точно не ожидал. – Это достойная просьба. Я посмотрю, что можно сделать.

Зор с поклоном отошел.

Между тем уже занимался рассвет, так что правитель махнул рукой слугам и своей волей приказал всем расходиться.

– Надеюсь увидеть вас еще, – сказал он мужьям Индиры. – Если хотите, можете переждать дневную жару во дворце, вам отведут покои. (3303c)

– Простите нас, – поклонились все трое, – но мы хотим провести время лени со своей женой.

– Как хотите! – Иссильхан ни словом, ни жестом не выказал недовольства, но ушел сразу, как только мужчины Белого города дали понять, что спешат к жене.

Слуги не стали мешкать – быстро проводили мужчин к воротам, подали носилки, и когда солнце показало половину диска над горизонтом, носильщики постучали в ворота посольства.