Глава 21

Открыв глаза, попадаю в плен голубых и нечеловеческих. Герда, смачно лизнув мою щёку, зевает и потягивается. Насти и Паши нет, лишь доносятся редкие звуки из-за закрытой двери. Взглянув на время, понимаю, что утро наступило давно, но я так крепко спал, что не слышал, когда они покинули комнату.

Плетусь в ванную, а затем на кухню. Ещё на подходе в нос врывается аппетитный аромат чего-то съедобного, и уверен очень вкусного. Паша восседает на высоком стуле, пока Настя уговаривает сына съесть ещё немного.

– Доброе утро, – облокотившись на дверь, наблюдаю за ними и жду приглашения.

– Паш, это кто? – Указывает на меня, отвлекая ребёнка от поглощения оладий.

– Папа, – не задумываясь отвечает мелкий.

– А как его зовут?

– Лазарь.

– А тебя?

– Павел Лазаревич.

– А фамилия у тебя какая?

– Гадуков.

– Гайдуков, – поправляет Настя, выделив «й».

– Гайдуков, – исправляется Паша, ожидая одобрения, которое тут же выражается в поцелуе мамы.

– Задание выполнено, – гордо заявляет. – Мы всё выучили.

– Когда?

– Утром, пока умывались, готовили завтрак, играли с Гердой и пили чай. Правда, придётся повторить пару тысяч раз для закрепления, но мы сможем.

Улыбается, а я чувствую себя странно после произнесённого «папа» из уст ребёнка, которого вчера увидел впервые в жизни.

– А мне завтрак положен? – усаживаюсь рядом с «сыном», который спокойно поглощает пищу, обмакивая оладьи в сгущёнку.

– Обязательно.

И утро становится невероятно приятным. Настолько, что на какое-то время я проваливаюсь в сожаление, что не пришёл к этому раньше. А ведь мог бы. Неоднократно. Но, возможно, с другими не получилось, потому что я должен был прийти к Насте?

– Лазарь…

– А? – Переключаюсь на Настю, понимая, что не расслышал сказанное. Или она ничего не говорила?

– Всё в порядке? – Озадачена и напряжена.

– Да, всё хорошо. Задумался, – натягиваю улыбку, заталкивая в рот оладий, предварительно позаимствовав у Паши сгущёнку. – Позавтракаю и съезжу в город. Ты список составила?

– Да. – Выкладывает передо мной лист, где по пунктам расписано, что необходимо приобрести. – Если возникнут вопросы, позвони, или пришли фото, чтобы обсудить. На другой стороне, – переворачивает, – список продуктов. Обязательно купи, иначе ужинать будет нечем.

– Могу купить готовое, – дерёмся с мелким оладьями за остатки сгущёнки в пиале, и он хитро улыбается.

– Я приготовлю сама. Мне несложно.

Согласен, что домашняя еда, к тому же приготовленная ею, кажется божественной и настолько вкусной, что я вряд ли готов вернуться к полуфабрикатам или фастфуду. Настя вообще довольно гармонично вписалась в пространство моего дома, словно мы, как обычно, приехали провести несколько дней в уединении и тишине по-семейному.

Спустя час направляюсь в город, чтобы поставить галочки рядом с каждым пунктом. И выбор детской одежды оказывается непростым, но продавцы-консультанты с улыбкой на лице помогают растерявшемуся «отцу» определиться с выбором. Спорные моменты решаю с Настей по телефону, поймав умилённые взгляды и, наконец, купив всё, что заказано. Затариваюсь по списку в гипермаркете и, обвешанный пакетами, спускаюсь на подземную парковку, где оставил машину.

Затолкав покупки в багажник, устраиваюсь за рулём и, прикрыв глаза, даю себе несколько минут отдышаться. Однозначно, следующая такая поездка только с Настей, потому как моя выдержка на пределе, а в глазах рябит от ярких цветов детского отдела. И когда собираюсь покинуть парковку, выхватываю взглядом фигуру, пересекающую пространство, с удивлением узнав… Алину.

Дочь Фелера, размахивая небольшим пакетиком с логотипом известного и очень дорого бренда, цокая каблуками, спешит к Майбаху, припаркованному через четыре места от меня. Мысли мчатся на бешеной скорости, анализируя обстановку и решая, как поступить. Осматриваюсь, не найдя Царёва или охрану. Она одна. Неужели всё так просто?

Она уже у машины, роется в багажнике, переставляя пакеты, а я растерянно веду внутреннюю борьбу, решая, стоит ли прижать её сейчас. И если в данный момент предстану перед ней – игра началась. Однозначно, уже сегодня Царь будет в курсе, что я жив, и тогда…

Нет больше время на раздумья, поэтому ныряю рукой под сиденье, вытаскивая ствол, и спешу к Майбаху. Она припарковалась в углу – слепая зона. Но это мне на руку, как и то, что она медлит, оставаясь на месте. Обхожу автомобиль и, дёрнув дверь, запрыгиваю на переднее пассажирское сиденье.

– Ну, привет, милая.

– Ты… – дёргается, вжавшись в дверь и нащупывая ручку.

– Без резких движений, – вытаскиваю пистолет, положив на ногу и направив на неё. – Я лишь хочу поговорить.

– Ты жив?..

– Представь себе, – ухмыляюсь. – Как медовый месяц? – Подмигиваю и даю понять, что в курсе процессов, происходящих в её жизни. – И почему вернулись раньше?

– Рома сказал, что есть неотложные дела… – мямлит, посматривая на пистолет.

– Рома? Или Арсений? Ты его под каким именем знаешь?

Алина растеряна и зажата, а бегающий взгляд, перемещающийся со ствола на моё лицо, мне на руку. Я могу «выжать» из неё необходимую информацию. К тому же хочу понять, какая легенда была представлена ей.

– Ладно, – устраиваюсь на сиденье удобнее, показывая, что покидать машину не собираюсь, – начнём сначала. А именно, с твоего похищения.

– Меня похитил человек, настроенный против отца. Потребовал выкуп. Деньги папа передал, но меня не отпустили и планировали убить. Меня спас Арсений, случайно оказавшийся на территории заброшенных складов. Набросился на похитителя, был ранен, но смог его нейтрализовать. Мне очень повезло, что он появился.

Вывод первый: об афере Царя Алина не знает, как и о том, что похититель был с ним в связке и работал по наводке.

– И сразу стал правой рукой твоего отца?

– Он рассказал мне свою историю. О том, кем были его родители и по какой причине их убили, а они с братом оказались в чужих семьях. Отец Ромы был очень богат, но люди, которые его устранили, прибрали всё к рукам. Одним из таких оказался некий Чугунов. – Знакомая фамилия режет слух, и становится интересно, как он оправдал женитьбу на Насте. – Он не мог просто забрать капитал отца, поэтому ему пришлось жениться на внучке этого Чугунова и ждать удобного случая, чтобы отомстить и забрать своё.

Вывод второй: Царь взял чужое, и тем более ему не принадлежащее, а о желании поквитаться с ювелиром умолчал.

– Дальше.

– Когда Чугунов умер, жена Ромы начала сходить с ума на почве горя, и он отправил её в психиатрическую клинику. И пока ждал момент получения денег, уже работал на отца под фамилией Царёв.

– И ты ему подыграла? – Несмело кивает. – Твой отец – неглупый человек, неужели «не пробил» Царёва?

– Он поручил это помощнику. Не знаю, как его зовут… У него над губой шрам, вот тут, – показывает место, и я понимаю, что имеет в виду гондона, тело которого покоится в овраге. – А Рома с ним договорился.

– То есть, перекупил?

– Наверное, – пожимает плечами. – Папа был удовлетворён отчётом и принял Рому в свой бизнес.

– А мальчик?

– Какой мальчик?

– Ты сказала «ждал момента получения денег». Эти самые деньги были завещаны сыну Царёва.

– Сыну?!

Алина удивлена – искренне и неподдельно. Она не знала, что у Царя есть сын, а от жены он избавился, определив в клинику и оплатив пребывание на два года.

– Именно, Алина, сыну. И ему сейчас четыре года. Он не просто женился на внучке Чугунова, у них была полноценная семья со всеми вытекающими в виде ребёнка.

– Нет-нет, – протестует и подаётся вперёд, забыв о стволе, но тут же возвращается на место. – Рома сказал, они не жили вместе. Девушка была инвалидом, он женился на ней из жалости. Брак был фиктивным.

Вывод третий: у Царя охерительная фантазия.

– Дальше, – не желаю развивать данную тему. – Турок.

– Папа давно хотел связать бизнес с правильным человеком, о чём неоднократно говорил. Всё это казалось мне ничего не значащим аспектом до тех пор, пока не было объявлено о предстоящем браке. Жених пожелал некоторых изменений, – указывает на лицо и грудь.

– И ты так просто согласилась?

– Я и сама хотела кое-что подкорректировать, но папа не позволял.

– Как пришла идея сфальсифицировать изнасилование?

– Рома сказал, что желает отомстить тем, кто убил его брата. – О Лосе Царь поведал, что действительно даёт понять – брат был для него важен. – Двоих он нашёл раньше, а третий, – указывает на меня, – работает в Организации и является Перевозчиком. Охарактеризовал тебя, как жестокого и не имеющего принципов, если дело касается значительной суммы.  Мы планировали убить двух зайцев: убрать тебя и избавить меня от ненавистного жениха.

– Сработали грязно, – кривлюсь, вспоминая события в отеле.

– Времени не было. Турок потребовал заключить брак и деловое соглашение раньше предполагаемого срока, а я была далеко от тебя. Пришлось срочно вылетать на место и делать заказ. Оператор позвонил по указке Ромы, чтобы ты не отказался, а дальше…

– А дальше ты мне что-то подмешала в воду.

– Смесь препаратов, которые должны были тебя вырубить и одновременно вызвать эрекцию. Но даже с ними всё получилось не с первого раза. В какой-то момент я поверила в твои слова об импотенции.

– Я честно сказал, что ты не в моём вкусе. И видимо, даже в несознанке мой организм отказывался реагировать.

– Телефон разблокировала, чтобы сделать звонки на свой номер. Затем нанесла порезы и выскочила в холл. Администратору заплатили, чтобы она подставила меня на камеры, а затем скинула запись, которую потом увидел папа.

– И всё же, Фелер без сомнений поверил в ваш спектакль?

– Рома начал обрабатывать папу, как только я села в твою машину. Передал слухи, которые ходят о тебе, и «нарушениях», о которых ранее умалчивал. Когда мы приехали, он был уже на взводе, а мои слёзы и увечья на теле дополнили картину. Разбирательство, как и предполагалось, доверил Роме.

– И он «разобрался» по полной, не просто исполняя приказ, а получая невероятное удовольствие от истязаний. Зачем смотрела?

– Рома позвал, чтобы…

– Чтобы показать, что его заводит? – Отводит взгляд и проводит по животу, но жест, скорее, неосознанный. – Подними кофту. – Непонимающе смотрит. – Подними, – направляю на неё ствол.

Послушно тянет вверх, а я вижу следы, похожие на те, что оставлены на теле Насти. Царь привычкам не изменяет, но у Алины они свежие, не затянувшиеся, вероятно, нанесены несколько дней назад. Предполагаю, пока она не стала его женой, опасался портить «чужое» имущество.

– Это только начало. Он будет требовать всё больше, и со временем ты превратишься в кусок мяса, который он будет ковырять, когда пожелает.

– Он меня любит!

– Садизм не подразумевает любви. Его цель – удовлетворение извращённых потребностей посредством причинения боли другим. А потом он создаст гнёздышко, – вытаскиваю телефон и показываю Алине фото, сделанное в доме Чугунова. – И когда-нибудь потеряет контроль в погоне за кайфом.

Закрывает рот ладонью, не сводя взгляда с экрана телефона. Понимает ли, что это её будущее, или девочка шокирована одномоментно?

– Так что советую валить, как можно быстрее. Желательно, поближе к папе.

– Я не могу, – опускает голову. – Если отец узнает, что многомиллионную сделку я сорвала намеренно, вступив в сговор с Ромой, то…

– То на место боксёрской груши подвесят тебя. – Неуверенный кивок. – В любом случае вы связаны кровью, что выступит сдерживающим фактором ярости.

– Я в связке с мужем, а для меня это означает – идти до конца. – Выпрямляется, в данную секунду решив, что даже угроза собственной жизни – не повод отказаться от Царя.

– Это всё? Расправиться со мной и стать зятем Фелера?

– Нет. Он планирует что-то ещё, но меня не посвящает, уверяя, что хочет оградить от дальнейших событий.

Сомневаюсь, что у Царя имеются моральные барьеры, и Алина станет таким же расходным материалом, как и Настя. Это только вопрос времени и приоритетов.

– Я больше ничего не знаю, – сжимается, посматривая на ствол, и только в этот момент замечаю виднеющуюся цепочку на тонкой шее.

Поднимаю руку, Алина шарахается, предполагая, что я задавлю её прямо в машине, но я лишь тяну украшение, чтобы увидеть знакомый кулон – колибри. Перевернув, понимаю, что держу в руках тот самый, что ювелир сделал для внучки. А затем сдёргиваю с шеи Алины, оставив багровую полосу на коже.

– Это принадлежит другому человеку. А точнее, той самой женщине, на которой Царёв женился из жалости. Передай мужу – я знаю всё. – Открываю дверь, покидая машину, но задерживаюсь, чтобы добавить: – И пусть не тратит время и силы на поиски помощника.

Захлопнув дверь, делаю несколько шагов в сторону. Алина резко сдаёт назад, зацепив бетонную колонну, но не обращая внимание на неприятность, несётся прочь. Возвращаюсь к своей машине, выезжаю с парковки и, петляя по улицам, заскакиваю на подземную стоянку другого торгового центра. Точно знаю, что у Овода припасено несколько комплектов номеров, поэтому достаю из багажника и меняю на тот случай, если вдруг мой путь решат отследить по дорожным камерам. Выскакиваю с другой стороны квартала, чтобы отправиться в дом у реки.

Встреча с Алиной оказалась спонтанной, и чёткого плана у меня не имелось. Признаю, что нужно выманить Царёва, но заранее принимаю, что встреча состоится на его условиях – никак иначе. Только при таком раскладе он будет говорить. То, что поведала Алина, можно не считать достоверной информацией. Царь вывернул ситуацию в свою пользу, подмял дочь Фелера и получил место рядом с ним. Вот только для чего?

Деньги Чугунова у него, а особых чувств к Алине он не испытывает, как не проникся ими и к Насте. Значит, дочь Фелера – просто фигура на шахматной доске, которую он в нужный момент скинет. С другой стороны, она – залог его нахождения в Организации и беспроблемной жизни под крылышком тестя.

Но всё мутно. Как говорится, не складывается – вычитай. Минус Чугунов и Настя – деньги. Минус Липа, Щегол и я – месть. Минус Алина… В случае с ней, не всё прозрачно. К ней он подбирался целенаправленно: похищение и чудесное спасение были организованы с конкретной целью – оказаться в семье Дашкевич. Царёв достиг цели, но достаточно ли для него быть лишь заместителем? Не метит ли он на место главы? Фелера не так просто подвинуть, только если устранить. Физически. Решится ли он? Наследница Алина, а он её муж. Та же схема, что и с Настей, а методы?

Погрязнув в мыслях, не замечаю, что остановился на въезде в посёлок, чтобы уложить полученные данные. Стемнело, а на телефоне несколько пропущенных вызовов от Насти. Не знаю, по какой причине, но её переживания оседают чем-то тёплым под рёбрами. Загоняю машину, заметив в окне кухни женский силуэт.

– Привет. Я задержался, – вношу пакеты, ставлю на пол и раздеваюсь.

– Я переживала, – Настя обнимает, прижавшись ко мне. – Ты не отвечал на звонки. У меня тысяча мыслей, и каждая следующая страшнее другой. Уже темно, а тебя нет. А я даже не знаю, куда звонить, где искать…

– Успокойся, – фиксирую её лицо ладонями, сосредотачивая на себе. – Сейчас расскажу, по какой причине задержался.

Целую её в лоб и разворачиваю, подгоняя в комнату. Водружаю продукты на стол, а вещи отдаю ей, чтобы посмотрела. Следующие полчаса непрекращающийся шорох пакетов свидетельствует о том, что они с Пашей решили примерять всё. Настя не написала, но игрушки я купил по совету продавцов, чтобы порадовать ребёнка.

– Он рад игрушкам. Спасибо, – подходит сзади, оплетая руками. – А то из развлечений только я и Герда.

– Не особо разбираюсь, но приобрёл то, что больше всего пользуется спросом. Надеюсь, хоть что-то понравится.

– Ему всё нравится. Мы сегодня к реке ходили, с Гердой дурачились, смотрели мультики, возились на кухне.

– Насть, его в детском доме обижали?

– Не знаю, – пожимает плечами, – я пока не решаюсь поднимать эту тему. Может, позже, когда он поймёт, что больше его никуда не отдадут. Мне кажется, Пашка не до конца уверен, что его не бросят.

– Ты хочешь всё и сразу за один день. Дай ему время. И себе, – заправляю за ухо непослушную тёмную прядь и поглаживаю по щеке. Настя ластится, трётся о мою ладонь, желая найти успокоение. – Год его жизни прошёл в месте, где слова «мама» не услышишь. Он должен не просто понять – почувствовать, что его любят.

– У тебя точно нет детей? – Прищуривается, считая, что скрыл момент наличия отпрысков. – Говоришь правильные вещи.

– Есть, – отвечаю уверенно, вызвав её растерянность. – Сын. Павел. Четыре года. Он в соседней комнате. Можешь посмотреть, – указываю в сторону спальни, откуда слышится громкая мелодия и лай собаки.

Заливисто смеётся, понимая, что я её обыграл. Но в действительности всегда был осторожен, да и отсутствие желания иметь семью, не подталкивало к роли отца.

– Так, где ты задержался? – Ныряет в пакет, выкладывая продукты. Молчу, прикидывая, с чего начать. – Ты не думай, я не контролирую, – переходит на шёпот. – Не имею права.

– Вообще-то, имеешь. Свидетельство о браке тому подтверждение.

– Ладно, – подходит к столу, облокотившись на него и поравнявшись с моим лицом. – На правах жены спрашиваю, где ты был?

– На парковке торгового центра встретил жену твоего покойного мужа. Вчера парочка вернулась из свадебного путешествия, а сегодня Алина помчалась обносить магазины. Встреча нужна была, но я не планировал её так скоро. Но как есть. Она была одна, без Царя и охраны, что только сыграло мне на руку.

– Что-то новое узнал?

– Лишь прояснил некоторые моменты.

Умалчиваю, что Царёв выдал дочери Фелера иную легенду, в которой Настя инвалид, а Паши не существует.

– Но Царёв что-то планирует. Деньги твоего деда, моя смерть и женитьба на дочери босса – неконечная цель. И об этом может рассказать лишь он.

– И как это сделать? Заставить рассказать?

– Над этим моментом я ещё размышляю. Кстати, – достаю кулон, – это твой. Настоящий, тот, что сделал твой дед. – Кладу в её ладошку, пока Настя оглаживает пальцем камни. – Царь сделал копию, а оригинал подарил новой жене.

– Даже украшение забрал, что же говорить тогда о сыне, – произносит тоскливо, видимо, медленно, но верно принимая истинное лицо отца её ребёнка.

– Твой сын рядом, вы в безопасности. Теперь начинается другая часть игры, где действующие лица – это я и Царёв. И Фелер, но с ним я встречусь позже.

– Что требуется от меня?

– Сейчас, – притягиваю Настю к себе, остановившись в сантиметре от притягательных губ, – оставить ребёнка с мохнатой нянькой и пригласить меня в душ.