Глава 20

Гай

Прошло два дня с момента встречи с Оводом, но в эфире тишина, а телефон молчит. Чувствую, что Настя напряжена и всё чаще бросает на меня вопросительные взгляды, на которые пока реагировать не могу. Сказать нечего, а обнадёживать не хочу: Овод может не выйти на мальчика, или же Царь уже избавился от ребёнка, подчистив хвосты. И если второе случилось, придётся сказать Насте, а как это сделать, я даже представить боюсь.

Она живёт ради встречи с сыном. Идёт вперёд, преодолевая трудности, чтобы увидеть его снова. Вот и сейчас, пока выставляет завтрак и размешивает сахар в кружке, смотрит, но отводит взгляд, прикусив губу. Словно сама себя останавливает от вопросов, которые рвутся наружу помимо её воли. И как только собираюсь открыть рот, чтобы успокоить, телефон оповещает о звонке.

– Слушаю.

– Встречаемся у гостиницы через три часа. Подробности при встрече.

Коротко и ясно. У Овода появились новости, или же он просто передаст документы, которые уже должны быть готовы. Заталкиваю в себя завтрак под пристальным взглядом Насти, а затем одеваюсь и направляюсь к выходу. Следует за мной, как и Герда, облизывающая моё лицо, пока завязываю шнурки.

– Я на встречу с Оводом, – наконец поясняю, куда направляюсь. – О Паше ничего не сказал, – предугадывая её вопрос, отвечаю. – Возьму машину, возможно, вернусь только завтра, если возникнет необходимость ехать куда-то за ребёнком. Второй телефон у тебя, как только что-то прояснится, наберу. Если не вернусь до темноты, ложись без меня, – обнимаю Настю, прикоснувшись губами к виску.

– Будь осторожен, ладно? – Сжимает меня с такой силой, что я ощущаю тупую боль в грудине, напоминающую о ранениях.

– Обещаю, – шепчу, а затем покидаю дом, чтобы занять место в машине.

Выезжаю, расслышав лай Герды в доме. И Настя нескоро её успокоит, что создаёт дополнительные проблемы.

Через два часа я в указанном месте, и остаётся дождаться Овода, который не спешит. Или же время было оговорено с учётом расстояния? Включаю телефон помощника Царя, отметив, что последний волнуется, забросав контакт сообщениями с вопросами о перстне, в одном из которых информирует, что возвращается сегодня. Сегодня? Семь дней не прошло, и что заставило Царя прервать отдых с молодой женой? Тут же поступает входящий вызов, что дезориентирует. Отвечать нельзя по многим причинам, как и оставлять телефон у себя, поэтому вынимаю сим-карту и выбрасываю на дорогу, чтобы аппарат был тут же раскатан проезжающими машинами.

Как только он окажется в стране, поднимет тревогу, начав разыскивать помощника, а заодно и Настю. Мысленно желаю, чтобы Овод нашёл хоть что-то о мальчике. Как только Настя получит сына, я могу приступить к той части игры, которая касается меня и Царёва.

Задумчиво всматриваюсь в одну точку, краем глаза отмечая чёрный мерседес, остановившийся рядом. Овод выходить не спешит, а это значит, что я должен переместиться в его машину. Что и делаю, предварительно окинув взглядом парковку перед гостиницей и отсутствие иных транспортных средств.

– Привет, – пожимаю руку, тут же получая увесистую папку.

– Тут всё, что ты просил. По Царю собрал, что смог. Копну глубже, и он забеспокоится. По документам работа чистая – не придраться. Мой человек даже водительские права ей сделал.

– Отлично, – передаю пакет с деньгами, не отрываясь от перелистывания документов. – По мальчику есть информация? Царь сегодня возвращается. Время поджимает. – В ответ тишина, и я поднимаю голову, чтобы посмотреть на Овода, который кивком направляет моё внимание на заднее сиденье.

С удивлением отмечаю, что там сидит сын Насти. И это однозначно он, потому что огромные голубые глаза, с интересом меня рассматривающие, не оставляют сомнений. И я был готов отправиться в указанном направлении, чтобы вытащить пацана, но не ожидал увидеть его здесь и сейчас.

– Как? – не отрывая взгляда от Паши, задаю интересующий вопрос.

– Нет ничего невозможного, если ты охуел до нужной степени, – ухмыляется Овод, однозначно довольный собой. – Учись, пока я жив.

– И всё-таки, как? – И теперь смотрю в упор, желая подробностей.

– Встретился с человеком, который занимается распределением найдёнышей, как он. – Тычет в Пашу. – Дал данные пацана и детдома, в который определили ребёнка. Прикидывал, как срисовать. Прогуливался рядом с территорией. Детей выводили на прогулку, но площадка в глубине, не мог рассмотреть лица. Поэтому решил ворваться внаглую. Зашёл к директору, напрямую спросил о нём. Она по какой-то причине обрадовалась, причитала, что больше не может скрывать данные ребёнка и всё такое. Гай, я похож на Царёва?

– Не сказал бы, – отодвигаюсь, окинув взгляда собеседника. – Если только голос. Может, она его лично не видела, общалась исключительно по телефону.

– Как вариант. Документы мне отдала, – постукивает по папке. – Кстати, сказала, что в системе он не числится.

– Чисто сработал, – просматриваю бумаги на Пашу, где он значится под фамилией Пермяков.

– С тебя ещё тридцать штук. Директор заверила, что именно столько ей обещали заплатить.

– Не вопрос, – отдаю требуемую сумму, всё ещё вчитываясь в напечатанные строчки. – Рожу засветил?

– Обижаешь, – скалится Овод, – я подобных промахов не совершаю. Пора прощаться, – даёт понять, что мне необходимо выметаться. – И осторожнее с машиной – ответишь за каждую царапину.

– И тебе всего доброго.

Открываю заднюю дверь и помогаю мелкому выбраться. Он спокоен, не нервничает, лишь озирается по сторонам, когда оказывается на улице. Провожаем взглядами отъезжающую машину, и я остаюсь с ним один на один. Плохо понимаю, как общаться с детьми, особенно с такими маленькими. Присаживаюсь перед ним, привлекая внимание.

– Давай знакомиться – меня зовут Лазарь. – Протягиваю ему ладонь, как и полагается мужчинам. – А тебя?

– Паша, – аналогичный жест и тихий голосок, который тонет в гуле пролетающих машин.

– Паш, а ты помнишь маму? – Уверенно кивает. – А как её зовут?

– Настя.

– Я хочу отвезти тебя к маме. Ты согласен?

– Да, – чуть громче, а в голосе слышится радость.

Не знаю, осознаёт ли он, что через пару часов увидит маму, но без сопротивления идёт к моей машине и забирается на заднее сиденье. Приходится пристегнуть его ремнём, потому как о кресле я не думал. Вообще не думал, что Овод сделает всё сам и привезёт ребёнка. Предвкушаю реакцию Насти, которая, вероятно, места себе не находит. Но звонить не буду, к тому же совсем скоро она сможет обнять сына и насладиться встречей.

Паша спокоен, крутит головой в попытке рассмотреть картинки за окном, а я только сейчас понимаю, что их стало двое. И если ещё полчаса назад ребёнок был чем-то абстрактным и почти ненастоящим, то теперь он рядом и станет третьим в нашем мире. Точнее, четвёртым, потому что есть ещё мохнатая морда, которую не стоит сбрасывать со счетов в первую очередь из-за габаритов.

Чем ближе мы к дому, тем больше нарастает беспокойство. Надеюсь, что пацан действительно помнит Настю, иначе её ждёт огромное разочарование и долгая работа над их отношениями, да и непонятно, какой след оставил детский дом. Открываю ворота, чтобы загнать машину, и как только Паша её покидает, из ниоткуда появляется собака.

Замирает, смотря на нового жильца, а затем осторожно подходит, начиная обнюхивать, двигаясь снизу вверх, пока не добирается влажным носом до лица ребёнка. Напрягаюсь, не понимая, как Герда его примет, и готовлюсь встать стеной между Пашей и животным, но после тщательных обнюхиваний начинает вылизывать лицо мальчика, который улыбается и гладит собаку. И только в этот момент расслабляюсь, уже прикинув, что новый объект для любви найден, а я выбрался из-под опеки строгого надзирателя.

Тащу ребёнка в дом, снимая с него ботинки и куртку, отмечая для себя, что гардероб нужно обновить, потому что вид вещей оставляет желать лучшего. Из кухни доносится звон посуды и льющейся воды, а когда осторожно подхожу к двери, вижу Настю.

– Я вернулся.

– Я тут ужин затеяла из того, что есть. – Не оборачивается, перемешивая салат. – Но завтра нужно купить продукты, иначе будем голодными.

– Настя, посмотри на меня.

И как только озвучиваю просьбу, она поворачивается и громко всхлипывает, увидев сына. Бросается к нему, опускается на колени, обнимая, осматривая, затем снова обнимая и укачивая в объятиях. Рядом мечется Герда, непонимающая, по какой причине хозяйка плачет. Оставляю Настю, предоставив возможность насладиться встречей спустя полтора года разлуки. Открываю папку, достав свидетельство о браке, рождении и новый паспорт на имя Гайдуковой Анастасии Павловны.

Плюсом Овод приложил собранную информацию на Царёва. В документах отображены данные об имуществе, финансовые операции и места посещений. И если привести всё это к общему знаменателю, то Царь прочно обосновался в Организации. И здесь автоматически возникает вопрос: Фелер действительно ничего не видит? Или же тот факт, что когда-то помощник спас его дочь, а впоследствии стал зятем, делает момент доверия неоспоримым? Кое-что имеется и на Алину, а на фото двухлетней давности запечатлена совсем другая девушка: симпатичная, без видимых изменений во внешности. Маршруты передвижений однотипны, но теперь, вероятно, они изменятся. Предполагаю, что Царёв приставит к жене охрану, не позволив разъезжать в одиночку. В любом случае версию Алины я бы тоже послушал, вот только как выцепить её?

И у меня будет время обдумать данный момент, когда определюсь, как поступить с Царёвым. Возможность устранить, найти просто, но это не даст мне желаемого – оправдаться перед Фелером. Я хочу признания Царя, а также очистить своё имя, которое безосновательно запятнали ложными обвинениями. Но действовать необходимо аккуратно, потому что как только я дам знать, что не сдох, стану частью игры, из которой только один выйдет победителем.

Выныриваю из информационной пучины спустя несколько часов, и понимаю, что голос Насти доносится из ванной, а приблизившись, слышу и щебетание ребёнка. Они о чём-то беседуют, и я радуюсь, что он не закрылся, довершись той, что называет себя его мамой. Не смею вклиниваться, поэтому отправляюсь на кухню, чтобы приступить к позднему ужину и погрузиться в собственные мысли, поэтому вздрагиваю, когда Настя кладёт подбородок на моё плечо, обвивая руками.

– Спасибо, – шепчет. – Спасибо, спасибо, спасибо…

– Не за что благодарить, – притягиваю её, усаживая на колени. – Ты вытащила меня с того света, я вернул тебе сына. Всё честно. Как он?

– Он меня помнит, и это главное.

– А отца?

– Нет. Сказал лишь, что какой-то дядя оставил его на вокзале, а потом он оказался среди детей, у которых нет родителей.

– Настя, есть важный момент: Паша должен запомнить, что его фамилия Гайдуков, а папу зовут Лазарь. Как только Царёв поймёт, что ребёнка забрали, а ты покинула дом, он начнёт искать. Возможно, привлечёт для поиска людей. Если вас где-то остановят и начнут задавать вопросы, ты покажешь паспорт, а он должен рассказать что-то о папе, то есть обо мне. Ты понимаешь?

– А Царёв не знает твою фамилию?

– Нет. В Организации я работал по документам на имя Кирова Валентина Леонидовича. Ещё пара паспортов на всякий случай имелась. Он искал меня по тем данным и описанию, которое дал Липа, а Щегол знал, что я подался в Перевозчики.

– Что теперь?

– Теперь нужно вытащить Царёва и спровоцировать желание «исповедаться». При Фелере он, конечно же, откровенничать не станет, значит, необходимо создать такие условия, в которых он будет себя чувствовать уверенно и комфортно.

– И как их создать?

– Прикинуться добычей.

Пока не понял, как осуществить озвученное, но теперь есть время. Настя с ребёнком в безопасности, а об этом месте знает лишь Овод, который слишком умён, чтобы раскрыть факт нашего тесного общения. Он всегда держался особняком, и при этом знает всё и обо всех, поддерживая связь.

– Обычно добычу ждёт печальный конец, – Настя прижимается всем телом, сцепив пальцы на моём затылке.

– Я не сказал «стать добычей», – щёлкаю её по носу, провоцируя улыбнуться, – я сказал «прикинуться». Разница существенная. И такая «добыча» никогда не станет добычей, потому что рождена охотником.

– Я прошу тебя быть осторожным.

– Само собой. Умирать я не планирую. У меня много планов, – осторожно целую, получая в ответ приглушённый вздох. – Молодая, красивая жена, – спускаюсь губами по шее, которую она услужливо подставляет, – и ребёнок, которого нужно поставить на ноги. А ещё собака, для которой я центр мира.

– Уже нет, – Настя шепчет, хитро прищурившись. – Центр мира переместился в другого человека.

– Слава богу, – поднимаю ладони кверху, – я было, уже подумал, что ванная станет нашим вечным пристанищем.

– Пашка понравился Герде. Она прилепилась к нему, как когда-то к тебе. Если они станут друзьями, процесс адаптации пройдёт быстрее и легче. Вот только есть проблема – у Паши нет вещей. Совсем. Те, что были у меня, маленькие, а новые я не купила. Как-то не ожидала, что всё будет так просто.

– Я тоже не ожидал, что, оказавшись в машине у Овода, получу ребёнка.

– Как он его забрал?

– Пришёл и забрал, – пожимаю плечами.

– Так просто?

– Директор детского дома приняла его за твоего мужа. Вероятно, общались они только по телефону, лично не видела. Овод внаглую спросил о ребёнке, тем самым дал понять, что в курсе нюансов, – намекаю на осведомлённость об истории её сына, – и мгновенно заслужил доверие. И оговорённую сумму отдал. Она была рада избавиться от проблемы и получить обещанную награду.

– Зачем он его сначала оставил на вокзале, а затем стал контролировать?

– Твоё пребывание в клинике было оплачено на два года. – Её губы вытягиваются в большую «О», что даёт понимание – Доктор ей не сказал. – Но благодаря сестре ты вернулась раньше. Намного раньше. Плюс наняла детектива, который вышел на ребёнка и, вероятно, раскопал что-то о твоём муже. Для начала, что он жив, здоров и чувствует себя превосходно под другим именем. А если бы ты нацелилась на состояние деда? Пожелала бы вернуть? А он уже другой человек, создавший иную жизнь, где он – значительное лицо в Организации. Если бы ты сделала хоть шаг в его направлении, Паша стал бы тем рычагом, который удержал тебя на месте. Откроешь рот – не увидишь сына. Всё просто.

– Но я бы не стала! Я уже сказала, что деньги мне не нужны.

– Настя, – глажу её по волосам, – люди меряют по себе, понимаешь?

– Нет, не понимаю. – Зло прыскает. – Не понимаю, как можно поставить благосостояние выше жизни ребёнка.

– Всё зависит от того, сколько тебе нужно и на что ты ради этого готов. Видимо, аппетиты Царёва безмерны.

– Но я думала, он мстит за брата. Или нет?

– Одно другому не мешает. Возможно, он решил получить моральную компенсацию за причинённый ущерб, или в какой-то момент деньги перекрыли желание мстить. Размышлять можно бесконечно, ответ может дать лишь он.

– Знаешь, – немного отстраняется, пряча взгляд, – я осознала, что не смогу чувствовать себя в безопасности, понимая, что он где-то живёт и в любой момент может ворваться в мою жизнь. Когда я была уверена, что он мёртв, чувствовала себя… – осекается, подбирая правильное определение, – спокойно.

И в некоторой степени её беспокойство мне понятно: когда ты покинул тюрьму, уверенный, что надзиратель испустил дух, страшно принимать тот факт, что заточение может повториться.

– Я сделаю всё, чтобы ты вновь ощутила спокойствие.

Понимаю ведь, что исход предопределён. Если я предъявлю Фелеру факты, свидетельствующие об обмане, Царёв отойдёт в мир иной быстрее, чем я моргну. Главное, заставить его пойти на контакт на моих условиях.

– Завтра метнусь в город, куплю Паше одежду. Самое необходимое. Тебя и его светить сейчас не стоит – вас можно опознать по глазам. Напиши список и размеры. А сейчас спать. – Спускаю её на пол. – Я расположусь на диване.

– Почему?

– На кровати ты, Паша и Герда.

– Места хватит всем, – поедает тоскливой голубизной, словно тот факт, что я буду спать отдельно, её обижает. – Пожалуйста…

И вот как отказать? Не имея такой возможности, следую за Настей, отметив, что на ребёнке её футболка, которая доходит до колен. Собака развалилась почти посредине, заняв добрую часть кровати. Но как только входим, стараясь не шуметь, Герда спрыгивает, вопросительно на нас посматривая. Настя устраивается рядом с сыном, прижимая к себе и целуя в макушку, а я укладываюсь с другой стороны так, что ребёнок оказывается между нами. И кого-то не хватает… И этот кто-то сидит рядом с кроватью, уткнувшись носом мне в спину.

– Иди сюда, – похлопываю ладонью в ногах у Пашки, и Герда, поняв, что тоже может пристроиться на кровати, занимает указанное место.

Прислушиваюсь к размеренному дыханию всех троих, лежу с открытыми глазами, всматриваясь в темноту. Тихо и хорошо.

Удивительно, но ещё пару недель назад я был занят заказами и, казалось, вполне был доволен жизнью. Но всё превратилось в фикцию в тот момент, когда судьба удивительным образом столкнула меня с Настей, сделав частью её жизни. Или это она ворвалась в мою?

Паша переворачивается, скрутившись у меня под боком и прижавшись маленьким тельцем. Я пока не понял, что чувствую, но его появление, словно само собой разумеющийся факт, к которому, возможно, морально я подготовился, потому что проблему с поисками сына Настя озвучила сразу. Для неё момент стал мотивацией помочь и выходить меня, а для меня? Благодарность за подаренный второй шанс?

На миг представляю, что, выполнив договорённости, возвращаюсь к прежней, привычной жизни, где я один, проживающий каждый следующий день по заготовленному сценарию выполнения заказов и получения прибыли. И мне этот сценарий больше не нравится. Не теперь, когда ощутил, что стал важен для голубоглазой, обворожительной женщины, способной уничтожить моё самообладание одним лишь взглядом. Я доехал до нужной остановки, а дальше трамвай не идёт. Да и не нужно мне дальше. Я хочу остаться здесь.