Глава 23

Чем ближе я к месту встречи, тем откровеннее задаюсь вопросом: стоит ли игра свеч? И если прикинуть, что стоит на кону – да. На одной чаше весов – возможность жить, не оглядываясь, вместе с Настей, на другой – Царёв. Скользкий и беспринципный, он способен закончить мою жизнь сразу, не тратя время на откровения и изливание души. Я могу лишь предполагать, что у него возникнет желание пояснить некоторые моменты, а, может, приказ на моё устранение уже отдан. В любом случае проверить это я могу, рискнув главным – жизнью.

И на этот случай озвучил Насте указания: если не вернусь через три дня, провести ещё какое-то время у реки, а дальше ехать куда угодно, только не в дом деда. Инструкции, деньги, адреса мест, где она может остановиться, даны. И ей такой расклад не понравился. Настолько, что целый час она не желала отпускать, повиснув на шее и покрывая поцелуями моё лицо. И даже Паша, для которого я, казалось бы, чужой человек, жался ко мне, беря пример с мамы. И если бы я размяк, поддавшись на уговоры остаться, автоматически проиграл бы. Не теперь, когда есть призрачный шанс вернуться к моменту, где я человек, которому каждый день кто-то доверяет свою жизнь.

Несмотря на то, что ползу в темноте, не врубая дальний, вырисовываются очертания строений. Притормаживаю, медленно двигаясь по территории и осматриваясь. За прошедшие пять лет здесь почти не осталось ничего целого, и всё же в памяти короткими вспышками возникают моменты погони за Лосём.

Останавливаюсь максимально близко к котловану, в которой брат Царёва совершил свой последний вздох, беру фонарь и покидаю машину, чтобы понять, где мой «собеседник». Территория кажется пустынной, но чувствую кожей взгляды, ползающие по моей фигуре. Уверен, люди Царя засели по местам, готовые к моему приезду. Или он думал, я притащу с собой помощь?

И если брать в расчёт Глока, который, по заверениям Овода, должен был появиться здесь заранее, помощь имеется. Или нет? Неприятное чувство дискомфорта сковывает. Когда ты в проигрышном положении, ведёшь себя осмотрительно, желая продолжить своё существование, а когда у тебя есть что-то, цепляющее, словно якорь, ты осторожен вдвойне. Вот только, если Царь решил уложить меня сразу, даже Глок не подарит мне шанс. Но я надеюсь, что его люди уже отчитались, срисовав мою одинокую фигуру.

Замечаю слабый кружок света вдалеке, идя на него и не сразу понимая, что он просачивается из-за одноэтажного строения, находящегося вплотную к котловану. Тихо настолько, что я почти оглушён звуками собственных шагов, цепляющих снег, хрустящей коркой застывший под ногами.

– До последнего был уверен, что ты не приедешь, – доносится знакомый голос, а затем кружок перемещается на моё лицо, ненадолго ослепляя. – Остановись. – Приказывает, и я замираю в шаге от перекошенной железной двери, повисшей на одной петле. – Расстегни куртку. – Повинуюсь приказу, распахнув края и подняв свитер, обернувшись вокруг себя. – Штанины. – Предусмотрительно проверяет, нет ли на мне ножной кобуры.

– Теперь ты. – Демонстрация бессмысленна, но я должен показать, что повёлся на его правила игры. – Неужели хватило смелости приползти одному? – Начинаю издалека, чтобы вывести к тому моменту, который меня действительно интересует.

– Как нашёл пацана?

– Так же, как и частный детектив, которого убрали по твоему приказу.

– Впервые слышу. – Непонимающий вид должен убедить меня в «искренности» его слов, но я достаю диктофон и, включив запись, ставлю на пол, чтобы Царь насладился признанием помощника.

– Он был разговорчивым. Залог удачной игры – профессионалы в команде.

– Где он просчитался?

– Скинул меня недалеко от дома Чугунова. Меня нашла собака, а Настя выходила. Это и стало той отправной точкой, которая уничтожила твой план. Парадоксально, но одно, казалось бы, незначительное событие, может кардинально развернуть ситуацию, направив в иное русло. Выбрось он меня на десять километров дальше, и я бы сдох от полученных ранений, а ты бы продолжил двигаться к своей цели. Кстати, а в чём она заключается? – Подталкиваю Царёва к признанию, для которого, на мой взгляд, он созрел уже давно. – Насколько я понял, к Чугунову ты пристроился потому, что он делал колье, для которого мы добыли камни. Только не понял, нахрена женился на его внучке.

– Когда Артём погиб, – ведёт плечом, вспоминая о брате, и я не сразу понимаю, что он его называет настоящим именем, данным при рождении. – Я стал копать. Спустя месяц вышел на Андросова, а через него на Чугунова.

Я и забыл, что координировал наши действия Андросов. По его же направлению мы попали к ювелиру.

– И? Решил жениться? Странный вариант отомстить.

– Хотел завалить старика, потому что он, как и вы – звенья одной цепи, приведшей к смерти брата. Но для начала нужно было выяснить, кто заказал украшение. Чугунов старательно обходил эту тему, а карточка в архиве оказалась пустой. Мне нужно было задержаться рядом с ним для получения информации, и он неожиданно предложил мне подготовить его коллекцию к продаже. Именно тогда я узнал, что яркие вещицы стоят около тридцати миллионов долларов.

– И месть отошла на второй план? – Ухмыляюсь, поддевая Царя, откровенно рассказывающего, что повёлся на деньги.

– Я решил, что это будет достойной моральной компенсацией. К тому же Чугунов не стеснялся указывать, что я никто: мальчик из приёмной семьи, без родословной, связей и приличной фамилии. – Шипит и кривится, отшвыривая выставленный диктофон в сторону и наслаждаясь треском, когда предмет врезается во что-то твёрдое. – Я знал, что у старика непорядок с сердцем, а установленный кардиостимулятор говорил о больших проблемах, но он постоянно твердил, что наследство отойдёт внучке.

– И ты решил пойти простым путём? – Спрашивая, не забываю осматриваться в попытке уловить хоть какое-нибудь движение или звук, но тщетно.

– Простым?! – Гаркает так, что эхо, оттолкнувшись от стен, разлетается далеко за пределы полуразрушенного здания. – Забитая моль, не умеющая даже сосать, как полагается: либо скулила, либо рыдала, либо извинялась. Заебала вопросами и желанием угодить.

– Ну да, тебе же было нужно другое. Видел норку, которую ты для себя обустроил, – сплёвываю на землю, не забывая бегать взглядом по местности. В этот момент, кажется, доносится глухой хлопок, но иных звуков неслышно. Показалось.

– О своих наклонностях я рассказал ещё подростком психологу, к которому меня притащили приёмные родители. Мужик не церемонился и сказал, что я классический садист, получающий удовольствие от причинения боли другим. А затем я начала изучать тему и принял себя таким. Уже в восемнадцать попал в «клуб по интересам», и оказалось, что таких, как я, немало. Там меня научили контролировать себя, а заодно и подсказали, кто готов немного потерпеть за приличную сумму. Тогда же я понял, что всё продаётся и покупается.

– Видимо, к тебе это тоже относится. Смог же ты засунуть в задницу желание отомстить за брата, за каких-то тридцать миллионов долларов.

Царёв скалится, желая меня переубедить. Но мы оба понимаем, что без миллионов Чугунова он так и остался бы никем.

– Старик наседал. Внучка жаловалась, что отношения не складываются. Но я так и не выяснил, кто заказал колье, поэтому нужно было задержаться рядом с Чугуновым. Я детей не планировал, но беременность оказалась в цвет, потому что переключила внимание старика на правнука. Да и она отвалила от меня с разговорами по душам.

Что интересно, Царь не называет Настю по имени, заменяя любым другим определением, словно она для него нечто неодушевлённое и совершенное чужое. Вряд ли он понимал, что имел невероятно важное – семью.

– А смерть ювелира? Она была естественной?

– Старик начал копать под меня давно. Я это понял, когда нашёл документы и сведения о моей новой личности. Не знаю, где он их раздобыл, но мне пришлось ускориться. А к тому времени я уже знал, кто заказал грёбаное колье. – Выдерживает паузу, создавая интригу, по его мнению, имеющую шансы меня шокировать. Но я уже примерно прикинул имя заказчика. – Фелер. Не поскупился на цацку на восемнадцатилетие дочери.

– Алине девятнадцать.

– Да, а вот старшей Дашкевич сейчас двадцать три.

У Фелера есть ещё дети. Был не в курсе. Хотя пару недель назад я даже его настоящего имени не знал.

– Я быстро выяснил, что он является главой Организации, имеющей невероятные обороты.

– Захотел отжать кусок?

– Кусок? Нет. Всё. – Зло выплёвывает и направляет фонарь в моё лицо, видимо, чтобы уловить каждую эмоцию, когда он расскажет о своём гениальном плане. И такой, по заверениям Алины, имеется. – Тридцать лет назад убили моего отца. Свои. Те, кто пригибался перед ним, а затем уничтожил, чтобы выдрать всё то, что он создал. Важно то, что одним из тех, кто организовал убийство, был Фелер. А тогда молодой Аскольд Дашкевич. По странному стечению обстоятельств, именно после смерти отца, он резко поднялся, став владельцем нескольких лесопилок. Землю разодрали на куски, положив немало людей, а через год всё успокоилось. Но именно благодаря деньгам отца, он стал тем, кем является сейчас.

– То есть, комбо? Месть за отца и брата?

– Ты хоть представляешь, кем бы я стал, останься отец в живых? Я бы получил всё, приумножил и стал недосягаем для такого дерьма, как Фелер.

– Или же отправился бы на тот свет вместе с родителем. Прикидывать можно бесконечно, но сути это не меняет.

– Это меняет всё. Артём – единственный родной человек, был убит вами.

– Давай честно: твой брат не был святым, и уже тем более никто его не убивал. В котлован он упал сам. Камни вытащили уже из трупа.

– Вы его убили! – Яростный крик, разносящийся оглушающим эхом.

– Он убил себя сам: когда подсел на наркоту, когда начал работать не на тех людей, когда искал проблемы на свою пятую точку. Его конец был предрешён. Но перед этим он забрал жизни нескольких курьеров, которые, кстати, тоже приходились кому-то родными людьми.

– Их скорбь несоизмерима с моей.

– Не сомневался в твоих способностях оценивать себя адекватно. – Разговор скатывается в неверное русло, но я так и не получил ответ на вопрос: была смерть Чугунова насильственной? – Я хочу знать: ты помог отойти ювелиру в мир иной?

– Я не был готов вступить в игру за право влиться в Организацию. Ждал, когда старик откинется, чтобы забрать деньги. Он вывалил на меня собранную информацию неожиданно, и мне пришлось играть ва-банк: подробно рассказать, что ждёт его драгоценную внучку после того, как она останется со мной один на один. Рассказ был настолько красочным, что Чугунова накрыл инфаркт. Я мог помочь и продлить его жизнь, но не стал, двадцать минут наблюдая, как он умирает.

– А потом тебя ждал сюрприз – он отписал всё правнуку, – улыбаюсь, упиваясь злобой Царёва, которому всё сложнее сдерживаться, что мне на руку.

– Почти пришёл к решению избавиться от жены, но понял, что её смерть будет подозрительной сразу после оглашения завещания, а пропажа не позволила бы мне стать единственным опекуном ребёнка. Да и Чайковский кружил возле дома, назойливо предлагая свою помощь, а истеричная сестрица обрывала телефоны. Поэтому решил пойти другим путём, который оказался естественным и вполне осуществимым.

– От ребёнка зачем избавился таким способом? Он всё-таки твой сын.

– Он пошёл в неё, – ведёт плечом, с неприязнью принимая тот факт, что гены Чугуновых оказались сильнее. – Обзаводиться потомством я не планировал.

– А как же Алина? Фелер захочет стать дедом. – И только сейчас понимаю, что история повторяется, только теперь очередь Алины отправиться в учреждение для душевнобольных. – Ты не ведь не зря организовал спектакль с похищением, – ухмыляюсь, показывая, что и эти сведения мне доступны.

– Мне нужно было завоевать доверие главы, причём сделать это быстро. Я изучал сведения по нему, остановившись на туповатой младшей дочурке, увлекающейся мазохизмом. Детские игры, – глаза Царёва переливаются эйфорией, и сейчас я, вероятно, узнаю об интимных моментах их взаимоотношений. – Но я показал ей, что значит чувствовать настоящую боль – дозированно, чтобы девочка почувствовала, что я разделяю её увлечение.

– То, что я увидел на теле Насти, увлечением назвать нельзя. У Алины такие же следы.

– Она моя жена. Вещь, с которой я могу делать всё, что пожелаю. Открывать рот ей не положено, как и иметь собственное мнение.

Он доволен собой, но больше тем, что достиг желаемого. Но Царёв ещё не в курсе, что уверенность тает с каждой выпущенной Глоком пулей. Отдалённые хлопки теряются в звуках его голоса, но, прислушавшись, я насчитал девять.

– Об удачном стечении обстоятельств, позволивших скинуть турка и избавиться от меня, поведала Алина. А дальше? Неужели это предел?

– Из достоверного источника я узнал, что старшая дочь отказалась от папиного наследства, не желая быть причастной к незаконному бизнесу. Бо́льшую часть Фелер отписал Алине. Она об этом не знает, но знаю я, как доверенное лицо, а теперь и зять.

– Применишь привычный алгоритм? Атропин и психушка?

– Зачем же, – прохаживается передо мной, посматривая куда-то за мою спину и, видимо, вылавливая своих людей. – Я уберу Фелера и займу его место на правах зятя.

Теряю дар речи, не веря, что Царь так легко избавится от главы. Или я его недооценил?

– Интересно, и как ты это сделаешь, если детали нашей беседы дойдут до главы?

– Не дойдут, – достаёт телефон, набирая сообщение. – Я всё предусмотрел, – улыбается, уверенный в собственном превосходстве. – Ты ведь не думал, что спокойно уйдёшь? Нет, Гай, так дела не делаются. Месть – это блюдо, которое нужно уметь готовить.

Предполагаю, после этих слов, мне должна была прилететь пуля. Но тишина, свидетельствующая об осечке, даёт понять, что Глок отработал свои деньги и подтвердил репутацию человека, не позволяющего промашек.

– Что могу тебе сказать, – засовываю руки в карманы, расслабляясь и нагло всматриваясь в растерянное лицо Царя, – хуёвый ты повар.

Пара минут, растягивающихся в бесконечность. Моя наглая ухмылка, показывающая Царю, что он облажался; его недоумение и осознание в собственном промахе. План, длиною в пять лет рассыпается у него на глазах: смерть Лося засосала в круговорот событий с десяток человек; моё спасение запустило колесо в обратную сторону, столкнув поток моментов на пике крутой петли. Что сделаю я – уже прикинул, а что сделает Царёв?

Получаю ответ на вопрос, когда он бросает фонарь мне под ноги и исчезает, метнувшись к другой двери. Слышу лишь удаляющиеся быстрые шаги, под которыми похрустывает снег, оповещая, в какую сторону отправился оппонент. Он был настолько уверен в «подстраховке», что не озадачился вопросом оружия. Направляюсь следом и, не дойдя нескольких метров, отскакиваю в сторону, потому что из темноты на меня несётся внедорожник, ослепляя фарами. Проносится, покидая территорию и исчезая во мраке.

Оставшись один на один с темнотой, краем глаза ловлю движение, а затем, опустив голову, сглатываю, потому что в районе груди прыгает красная точка. И если люди Царя устранены, то так проявляет себя Глок, показывающий, что работа выполнена. На минуту становится не по себе, но затем отметина исчезает, а я ощущаю себя в полном одиночестве на этой заброшенной людьми земле.

Неспешно иду обратно, обдумывая своё появление перед Фелером, а, оказавшись в машине, сразу принимаю звонок, разрывающий мой телефон.

– Глок отработал, – голос Овода и отчёт того, кто поручился за «знакомого».

– И тот факт, что я сейчас с тобой разговариваю, подтверждает это. Он поздоровался.

– Он так делает только со своими. Можешь считать, что у тебя появился полезный знакомый, – гоготнув, подстёгивает, а мне не по себе от подобных «знакомств». – Царь ушёл, – не вопрос, а констатация. – Но я так понял, ты руки марать о него не хотел. Причины очевидны, вот только теперь у него есть время, чтобы продумать следующий шаг и ответить.

– Нет у него времени, – завожу мотор, покидая место встречи, – потому что я еду к Фелеру.

– Там тебя никто не подстрахует, а шансы получить пулю ещё до того, как ты откроешь рот, очень высоки.

– Я рискну. Хочу закрыть вопрос и вернуться к своим.

Прикидываю, что в данный момент Настя изводит себя самыми ужасными предположениями, и не могу отказаться от задуманного. Полдела сделано, и мне остаётся лишь отправиться к главе. Выслушает ли он меня? Имею все шансы проверить уже сегодня.

– Это произойдёт в том случае, если ты сможешь преодолеть две стены охраны и пробиться к Фелеру.

– Это уже не твоя забота, – обрубаю Овода, не желая отказываться от запланированного. – Но будь другом, сделай для меня кое-что ещё.