Эпилог

Два года спустя

Настя

– Вот скажи, как можно отказаться от такого счастья?

Смотрю на дочку Германа и Алисы, которая, развалившись на кровати, беспорядочно размахивает маленькими ручками и улыбается, являя беззубый рот. И я бы её затискала, наслаждаясь крохотными пальчиками и пухлыми щёчками, но уверена, что за меня это сделает Алиса.

– Причины у всех разные, Насть. Кто-то не планировал рождение ребёнка, а у кого-то изменились обстоятельства, заставив отказаться от новой жизни, на которую, возможно, нет средств. Главное, что нам её отдали. Именно нам. Я боялась озвучить Герману своё желание иметь дочку… Всё-таки Рома ему племянник, а значит, родная кровь, а тут…

– Но он ведь согласился?

– Не сразу, но когда увидел это чудо, изменил своё мнение, – Алиса тепло улыбается, касаясь губами каждого пальчика девочки.

– А ты видела, что у неё на щеке родинка, как у Германа?

– Поверь, это стало ещё одной причиной забрать её.

– Как назовёте?

– Уже назвали – Лилия. В честь мамы Германа. Он почему-то зациклился на этом имени, и на другое не согласен. Да мне всё равно, главное, что она теперь наша. И Ромка как-то сразу принял тот факт, что у него появилась сестричка. Вот только мне непросто: Роме было три, когда он у нас появился, и младенческий период я благополучно пропустила. Как было с моим сыном, уже не помню, столько лет прошло…

Алиса открылась не сразу, но лишь спустя время, когда наше общение стало доверительным, рассказала свою непростую историю. Печальную и болезненную. О том, как жизнь развела их с Германом, и она вышла замуж за человека, которого не любила; как муж и маленький сын погибли в аварии, а она погрязла в депрессии, решив расстаться с жизнью; как неожиданно получила поддержку от их общего знакомого по фамилии Островский, а потом и стимул двигаться дальше; о встрече с Германом спустя несколько лет; о невозможности больше иметь детей и надежде, когда появился Ромка, а теперь и маленькая Лилия.

– Значит, будет нам невеста.

Беру на руки младшего сына, который раскачивает манеж, сосредоточенно рассматривая нового человека, появившегося в нашем доме, и кладу рядом с Лилией. Замирает на несколько минут, а потом всё же касается девочку. У него сейчас период тактильного познания, который относится ко всему, на что падает взгляд. Молчим, позволяя Сёме среагировать на Лилию, которую, кажется, он тоже заинтересовал.

– Контакт есть, – Алиса смеётся. – Ей три месяца, ему десять – разница небольшая, и есть надежда, что они подружатся. Рома в тандеме с Пашей, а малышня им неинтересна, но, возможно, интересна друг другу. Он не сказал?

– Нет, – вздыхаю, посматривая на сына. – «Ма» и «ба», но Лазарь ждёт полноценного «папа». У него пунктик на этот счёт: он хочет, чтобы Сёма произнёс первым именно «папа».

– Дождётся, – Алиса берёт дочку на руки, осторожно поддерживая и поглаживая по головке. – Нам ещё долго ждать. Вчера комнату обустроили, манеж собрали, пока в спальне поставили, как вы, – кивает в сторону нашего. – Кстати, Пашу переселили?

– Пойдём, покажу.

Беру Сёму, выкручивающегося в моих руках, и веду Алису в бывшую комнату старшего сына.

– Здесь теперь Сёмина, а там, – двигаюсь по коридору, приближаясь к той, что принадлежала дедушке, – Пашкина. Сделали, как он захотел: обои и мебель выбирал сам.

– Мне нравится. – Алиса осматривается, отмечая удобство и соответствие настроению мальчика. Прикидывает, какую сделают для Лилии, когда она станет старше. – А там есть изменения?

Указывает на бывшую «пыточную», от которой уже давно не осталось и следа. Как только вернулись из дома у реки, Лазарь собрал и вывез содержимое. Даже сорвал полы, чтобы ничего не напоминало мне о прошлом, принёсшем исключительно негатив. Да и в остальных комнатах после обыска пришлось сделать ремонт: где-то косметический, а кое-где капитальный. Но в первую очередь Лазарь возвёл новое ограждение, установил камеры и в кабинете дедушки несколько мониторов, позволяющих отслеживать периметр, чтобы я чувствовала себя в безопасности во время его отъездов.

Но, несмотря на неприятные события, я не хотела покидать этот дом, в котором выросла и встретила Лазаря. А старые воспоминания мы перекроем новыми, где есть настоящие чувства и четыре человека, именующиеся важным словом «семья».

– Всё по-прежнему. – Открываю дверь, приглашая Алису. – Даже подумывали сделать здесь вторую детскую, но комната небольшая и какая-то немальчишеская совсем.

– Она бы идеально подошла девочке, – Алиса подходит к окну, выглядывая во двор, где Рома, Паша и Герда носятся за мячом.

– Девочке? У нас два мальчика.

– А вдруг ещё одного захотите? – Подмигивает, а я не знаю, что ответить.

– Я не против третьего ребёнка, но пока мы эту тему не поднимали. Сёма маленький, а я до конца не вынырнула из недосыпа, режущихся зубов и младенческих проблем.

– Насть, ты даже не представляешь, какое это счастье – возможность иметь детей. – Тоскливый взгляд Алисы напоминает о том, что есть люди, готовые отдать многое, если не всё, только бы услышать заветное «мама».

– Представляю, – поглаживаю её по спине, не спуская глаз с маленькой Лилии, мирно посапывающей на руках у Алисы. – И благодарна за это.

Ещё немного постояв в комнате, спускаемся на первый этаж, где Лазарь гремит посудой, а точнее, вытаскивает шампуры. Иногда по выходным, мы собираемся, чтобы приготовить шашлык и поговорить, обсудив новости. И их немного: моё возвращение к выполнению заказов для магазина Андрея, поездки Лазаря, «посетители» Германа и Алисы. Они без опаски делятся с нами нюансами своей работы, уверенные, что информация за пределы нашего круга не выйдет. И этого круга, как оказалось, вполне достаточно. За два года я узнала много имён и людей, которые обращаются к Чайковским и являются влиятельными персонами.

– Помочь? – Обхожу его, чтобы увидеть, на какой стадии находится процесс.

– Я тебе неоднократно говорил: готовить мясо и нарезать хлеб, должен мужчина. – Целует меня, а затем Сёму, который тянет ручки, чтобы перебраться к папе, который оставляет своё занятие и переключает внимание на сына. – И ты запомни, – а это уже Сёме, внимающему каждому слову, словно загипнотизированный. – Герман придёт?

– Придёт, – Алиса устраивается на диване, стараясь не разбудить Лилию. – У нас была довольно активная ночь, а точнее, рабочая. Он лёг на рассвете, когда проводил неожиданных посетителей.

– А как же правило: никаких визитов по ночам?

– Островских мы принимаем в любое время.

Я слышу знакомую фамилию, произносимую Алисой и Германом не раз. Муж удивлён и даже озадачен, вопросительно смотря на Чайковскую.

– Островские? Слышал, что пять лет назад Константин Сергеевич «пошумел», убрав мэра и его озабоченного сынка.

– Ну, допустим, не он, а старшая дочь, – в дверях появляется Герман, который вошёл настолько тихо, что мы вздрагиваем. – Таисия. Сначала притащила ко мне своего мужика, а затем и самого Парето. И если изначально их появлению я был не рад, то потом благодарил господа за визит. Константин Сергеевич в своей привычной манере направил меня в неизвестное место, а там оказалась Алиса, – подходит к жене, забирая Лилию, позволяя ненадолго расслабиться и размять руки.

– Сегодня приезжала она же?

– Средняя. Притащила раненого, которого нашла в городе на заброшенной стройке. Залатал, но оставить, как тебя когда-то не смог. По его следу идут Охотники.

– Видел. Информация проскочила, что на кого-то объявлена охота. Сумма запредельная, поэтому все пустились по следу.

И я знаю, что Лазарь иногда просматривает информацию по бывшему месту работы. Скорее, для интереса. Вернувшись в Перевозчики, берёт посылки, избегая пассажиров. Уроки прошлого он усвоил, да и я против, чтобы какая-то пассажирка проводила с моим мужем в ограниченном пространстве несколько дней.

И это не ревность, а опасения за него, себя, нас. В какой-то момент после нашего возвращения мне даже показалось, что острая вспышка схлынула, и он жалеет об опрометчивом желании взять на себя ответственность за меня и Пашу. И не сразу поняла, что чувства, напротив, стали глубже, укоренившись в нас и сформировав прочную связь. Такую, где люди заботятся друг о друге, сопереживают и готовы на важные шаги ради тех, кто бесконечно дорог. Осознав это, я себя отпустила, наконец, приняв: я по-настоящему замужем. Недаром дедушка поделился мнением о Лазаре, видимо, рассмотрев в нём человека, достойного доверия.

Задумавшись, пропускаю часть беседы и возвращаюсь, когда троица вовсю обсуждает дочь Островского и приезд к Герману.

– Никогда не отгадаешь, кого она привезла, – Чайковский усмехается, подстёгивая мужа.

– Не томи, – рычит Лазарь, – знаешь ведь: то, что сказано здесь, за пределы дома не выйдет.

– Глока.

И в памяти всплывает рассказ Лазаря после нашего возвращения, когда он поведал, что помощь ему оказал не только Овод, но и киллер по прозвищу Глок. Оно оказалось таким ярким, что я запомнила.

– Ты с ним знаком?

– Да. Он у меня уже бывал. Пошумел, и я попросил его отца, чтобы ко мне в клиенты больше не набивался.

– Стоп! Ты и имя его знаешь?

– Я много чего знаю. О тех, с кем в обычной жизни столкнуться никто не пожелает. Но не распространяюсь в целях безопасности. За это мне и платят.

– Дочь Островского и Глок – взрывная смесь, – подытоживает муж, видимо, немного зная тех, о ком говорит.

– Настолько, что в ближайшее время будет шумно, а у нас прибавится работы. Только не вздумай повестись на обещанный за его голову гонорар.

– И не думал, – отдаёт мне Сёму, нанизывая мясо, которое через час станет нашим ужином. – Два года назад он мне помог. Не бесплатно, конечно, но благодаря его навыкам сейчас я стою здесь и разговариваю с вами. Даже если меня будут пытать, о Глоке не скажу ни слова. Я добро помню. Может, помочь ему?

– Не стоит ввязываться. С ним дочь Парето. Поверь мне, Константин Сергеевич готовит их к трудностям жизни. Так что тут другой вопрос: кто поможет Охотникам?

И судя по довольному лицу Германа, он знает больше, чем говорит. Но в этом весь Чайковский, который выдаст ровно столько, сколько посчитает нужным. А остальное я разузнаю у Алисы, всем видом показывающей, что подробности станут доступны, когда мы останемся вдвоём.

И спустя час собираемся за столом, силком затолкав в пацанов мясо и отпустив носиться во дворе в компании Герды, которая тоже успевает подкрепиться. А дальше размеренные разговоры, обсуждение привычных тем, в которых, как никогда, часто всплывают дети, а точнее, Лилия, которая теперь полноправный член нашей компании и официально дочь Чайковских. Герман умилённо смотрит на девочку, а муж в очередной раз уговаривают Сёму сказать «папа», получая в ответ что угодно, только не желаемое.

– Ты неправильно делаешь, – Герман берёт инициативу в свои руки.

– Ну давай, удиви меня, – Лазарь не верит, что возможен иной вариант.

– Смотри как надо. – Переключает внимание Сёмы на себя. –  Семён, это кто?

Герман тычет в мужа, и сын медленно поворачивается, разглядывая того, на кого указали, словно видит впервые. Несколько минут тишины, свидетельствующие о провале инициативы, и когда мы уже готовы вернуться к общей беседе, Сёма чётко и громко произносит:

– Па-па.

Дополнение:

В случае гибели пассажира или утере посылки Перевозчик возмещает убытки любым удобным для Заказчика способом.