Глава 7

Просыпаюсь ближе к обеду и, схватив телефон, проверяю неотвеченные вызовы. От Алисы не одного, что означает – никаких изменений в состоянии раненого. Уверена, если бы он умер, она тут же позвонила. Вновь пропущенный от Ломова. Приходится набрать, потому что игнорировать его уже неприлично, учитывая тот факт, что вчера мы не поговорили. Всё оказывается просто: он перенёс время сеанса на два часа раньше, сославшись на отъезд. Обещаю, что буду, но потом вспоминаю, что при удачном исходе, уже завтра я стану сиделкой, а это означает автоматическую несвободу в перемещениях и отлучках.

Заставляю себя встать, посетить ванную, позавтракать и, схватив пакет с кормом и миску Герды, отправиться к дому Чайковских. Алиса открывает ворота и ждёт меня около двери, где находится незнакомец.

– Как он? – спрашиваю, пропуская приветствие.

– Ночью была остановка сердца. – Застываю в неоконченном движении и с трудом справляюсь с полученной информацией, словно там, в операционном зале, небезразличный мне человек. – Сейчас всё в порядке.

– А как ты узнала? Об остановке.

– Связь между датчиками и планшетом. Оповещение пришло. Минута, и я уже на месте.

– Обалдеть, – всё ещё не веря, что такое возможно, плетусь за Алисой. – Какие новшества.

– Мир развивается, медицинское оборудование не отстаёт. Многое можно контролировать на расстоянии. Например, данные с инсулиновой помпы отслеживать через программу в телефоне, если, например, она стоит у ребёнка или пожилого человека, который может по каким-то причинам пропустить понижение или повышение сахара. И вообще, много всего сейчас.

Алиса говорит, а я сразу обращаю внимание на Герду, которая, кажется, даже не сдвинулась после моего ухода. А затем взгляд перемещается на мужчину, который выглядит значительно лучше.

– Мне кажется, ему лучше, – указываю на раненого. – Или я ошибаюсь?

– После остановки сердца стало лучше. – Непонимающе смотрю на Алису, проверяющую показатели приборов. – Удивительно, но факт. Словно, запустившись, сердце начало отсчёт новой для него жизни. Показатели стабилизировались, да и внешний вид радует. – Приближается к лицу мужчины, проверяя реакцию зрачков, а я лишь в этот момент обращаю внимание, что он привязан.

– А это зачем? – показываю на запястья.

– Наркоз действует на всех по-разному. Иногда пациент спокоен, а иногда подвержен состоянию возбуждения. В этом случае может размахивать конечностями, выдернув катетер или трубки, или вообще попытаться встать. Я не могу находиться с ним постоянно, поэтому предусмотрительно «обезвредила», – улыбается, проверяя повязки и довольно кивая сама себе. – Герман вернётся завтра вечером, и его здесь быть не должно. Ты подготовила место?

– Не успела. Избавлялась от следов в машине. Сегодня всё сделаю, – оправдываюсь, словно Алиса мой босс, которому я отчитываюсь о проделанной работе.

– Лучше на первом этаже, на второй не дотащим. И не мешало бы купить ему что-нибудь из одежды.

– Одежды?

– Насть, он, вообще-то, голый, – поднимает простыню, являя доказательство своих слов. Ощущаю, как по щекам разливается румянец и стыдливо отвожу взгляд. – Ты что, голого мужчину не видела? – заливисто смеётся. – Вроде не девочка и замужем была.

– Нет… Просто… – мнусь, не понимая, как сформулировать мысль. – Я ведь его не знаю. Такое ощущение, будто я за кем-то подглядываю. Неудобно.

– О неудобстве тебе придётся забыть, потому что вот так, – обводит его пальцем в воздухе, – он будет лежать, пока не сможет самостоятельно дойти до туалета. Трубка и мешок вместо обычных действий. И ещё придётся обтирать его влажными салфетками, интимные места в том числе. – Сглатываю, представив то, о чём сказала Алиса. Вчера она спросила лишь о реакции на кровь, в нюансы не вдавалась. – Стоп, а как ты себе представляла уход за лежачим больным? – Видимо, считав мои эмоции, Алиса решила прояснить всё досконально.

– Как угодно, только не так. Прости, я не подумала… Я справлюсь, – собравшись, обещаю ей. В противном случае она решит, что откажусь его забирать.

– Так лучше, – довольно заключает, – потому оставить я его всё равно не смогу. Герман будет недоволен.

– Почему?

– Потому что непонятно, кто он и на кого работает. Обычно те, кто к нам попадает, имеют отношение к определённой группе. Они знают нас, мы знаем их, потому что раненого почти всегда сопровождает проверенный человек. А этот… – разводит руками. – Никаких татуировок или отличительных знаков. Кстати, – спохватившись, идёт к соседнему столу, – его одежду я сожгла, но под стелькой кроссовки нашла это.

Вручает мне ключ: маленький, словно игрушечный. Кручу в руке, пока не понимая, к чему он может подойти. Но если мужчина озаботился тем, чтобы его спрятать, значит, предмет для него важен.

– А какой у него размер ноги?

– Размер ноги сорок третий, одежды, – проходится по мужчине оценивающим взглядом, – пятьдесят два – пятьдесят четыре. Примерно. Бери пятьдесят четыре – не ошибёшься. Даже если будет великовата, это к лучшему. Приобрети основное: простое, недорогое, чтобы не жалко было выбросить, если испачкается кровью.

– Завтра отправлюсь в город по делам, заодно приобрету нужное. Что-то ещё?

– Пелёнки, чтобы избежать порчи матраса. Остальное на твоё усмотрение.

Ещё раз окидываю взглядом мужчину и зову Герду в соседнее помещение. Игнорирует, но когда видит свою тарелку и пакет с кормом, всё же подходит. Терпеливо жду, когда собака поест, а Алиса принесёт ей воды. Оставляю корм с расчётом на вечер и утро, и еду домой, чтобы выполнить указание.

На первом этаже не так много комнат, точнее, комнат жилых. Имеется маленькая спальня, где иногда ночует Лида, если приезжает одна. Ночью она обязательно делает подход к холодильнику, поэтому предпочитает сократить расстояние по максимуму.

Освобождаю пространство от лишних предметов, оставив кровать, две тумбочки и комод, куда планирую сложить ещё не приобретённые вещи мужчины. Меняю бельё, а затем растерянно останавливаюсь посреди комнаты, не зная, что означало на языке Алисы «подготовить место». В моём понимании всё готово, но я могу ошибаться. Ладно, изменения будем вносить по факту.

Усевшись на кухне, пью чай, прикидывая, что ещё может понадобиться. Я даже составила список того, что необходимо купить. А затем меня осеняет, и я копаюсь в интернете, выясняя, что и пища должна быть иной. К имеющимся пунктам добавляется ещё с десяток. И к этому моменту нужно подойти основательно, потому как я в городе я бываю раз в неделю исключительно по причине встреч с Ломовым. И перенос сеанса очень вовремя: я успею встретиться с ним и заглянуть в торговый центр для закрытия списка.

Вытаскиваю из машинки одежду, про которую напрочь забыла, и с сожалением отмечаю, что кровь не так просто выстирать. Поэтому заталкиваю испорченные вещи к тенту и закидываю пакет в багажник, которому повезло больше, чем вещам.

Слоняюсь по дому, но затем отправляюсь в мастерскую, чтобы приступить к «заказу» Алисы. Кожи питона хватит на два изделия, и сейчас я радуюсь, что выкройка была сделана ранее. Ошибки первого я учла, поэтому Алиса получит идеальное изделие, которое непременно её порадует. Вливаюсь в любимый процесс, напрочь забыв о времени и планах на завтра, а когда поднимаю голову и смотрю на часы, висящие на стене, охаю, – три часа. Сворачиваюсь и спешу в дом, прокручивая насущные задачи. Привычное снотворное и сон, сегодня не прерывающийся навязчивым силуэтом. Удивительно, но я вижу его исключительно раз в неделю, исключая последние три, а затем точно знаю, что шесть дней могу не вспоминать о нём.

***

– Вы снова видели пугающий силуэт? – Ломов сидит в кресле, расслабленно покачивая ногой и делая пометки в блокноте.

Приятный, полный мужчина за шестьдесят вызывает симпатию и желание поделиться своими мыслями. Почти год именно ему я озвучиваю свои страхи и планы.

– Да.

– Настя, он как-то меняется? – Смотрю на него не моргая, показывая, что не поняла суть вопроса. – Я имею в виду, трансформируется? Какой он? Представьте, что это человек, как бы вы его описали?

– Высокий, широкоплечий, – мысленно возвращаюсь к моменту, когда вижу навязчивую фигуру. – И если соотнести пропорции верхней и нижней части тела, то последняя в два раза уже.

– То есть, у него узкий таз?

– Да.

– Вы уверены, что это мужчина?

– Да.

– Почему?

– Я чувствую, что это мужчина.

– Может, кто-то из вашего прошлого? Например, муж?

– Нет, это не он.

Я уже думала об этом, но повторно изучив фото Арсения, пришла к выводу, что в моём доме появляется другой человек. Да и нет его в живых, что подтверждается свидетельством о смерти.

– А запахи? Он чем-то пахнет?

– Нет. Да и пока я включаю фонарик, или же дохожу к двери, он исчезает. Знаете, его не было три недели, и я решила, что избавилась от навязчивого образа, – решаюсь сказать Ломову, что опрометчиво обнадёжила себя.

– Это нормально, если вы думали, что всё закончилось, а оно вновь вернулось. Восстановление хаотично и не всегда поддаётся правилам. Для него временных рамок нет. Вы можете восстановиться через год, а можете через пять.

– Я не хочу столько ждать.

– Что, по-вашему, ускорит процесс восстановления?

– Если я найду сына.

– Есть какие-то результаты?

– Нет, – отрицательно качаю головой. – Но я нашла частного детектива, который согласился взяться за моё дело.

– Что за детектив?

Ломов всегда досконально выясняет вопросы, связанные с Пашкой, сопереживая и поддерживая. Ему я могу сказать больше, чем Лиде, воспринимающей в штыки некоторые моменты.

– Из соседней области. Опытный, имеет своё агентство и несколько работников. Есть шанс, что он сможет что-то выяснить.

– Отлично, – Ломов, как всегда спокоен, – вы двигаетесь в верном направлении. Если вы что-то делаете, значит, имеется мотивация, а это уже говорит о восстановлении.

Мой процесс восстановления может пойти прахом, если найдёныш окажется не тем, кем видится мне и особенно Герде. Может ли он причинить мне вред? Хотя в таком состоянии он не сможет даже говорить.

– Настя?

– А… – провалившись в размышления, видимо, пропустила очередной вопрос Ломова.

– Вы сегодня немного рассеянны. Что-то случилось? – наклоняется чуть вперёд, сокращая расстояние и вводя меня в замешательство. Мне не нравится, когда он близко, поэтому пересаживаюсь на противоположную сторону дивана.

– Нет.

– Точно? – Ломов замолкает, ожидая ответа. Но какого? – Никаких изменений в вашей жизни не произошло? Например, новое знакомство.

И сейчас, мне кажется, он знает о мужчине, которого я нашла в лесу. Могла ли я себя как-то выдать? Почти год я посещаю Ломова, преследуя определённую цель. Он о ней знает, и до этого дня мне казалось, что стремится помочь. Но странный вопрос заставляет задуматься: почему именно знакомство? У людей могут происходить разные события, способные вывести из равновесия или расстроить.

– Расстроена, что ночной гость вернулся. – Отмахиваюсь, называя вполне правдивую причину.

– Ваша собака по-прежнему не реагирует на него?

– Когда он появился, Герда была… – осекаюсь, едва не выдав, где именно она была, – рядом. Как всегда. Никакой реакции.

– И вас это беспокоит?

– Меньше, чем раньше. Если она спокойна, значит, опасности нет.

– Вы всё ещё плохо спите?

– Да. Принимаю снотворное, прописанное вами. Но хочу от него отказаться.

– Ваше состояние ухудшилось, – констатирует, – придётся вернуться к прежнему набору препаратов.

– Я не хочу, – реагирую мгновенно, – после них я чувствую себя странно. И не могу сосредоточиться на работе, а она мне очень помогает. К тому же у меня заказы, некоторые срочные.

– Нужно, Настя. Это для вас. Вас что-то тревожит, а тревожность может вылиться в панические атаки. Вам это не нужно, – его голос льётся патокой, проникая в мысли и заставляя соглашаться. – Вот и хорошо.

Ломов перемещается за стол, выписывая рецепт, а я предвкушаю, что опять буду выпадать из реальности на несколько часов. Изначально мне нравилось ни о чём не думать, не реагировать на внешний мир, но в какой-то момент я поняла, что это не выход, а лишь иллюзия нормальности. Я попросила Ломова отказаться от препаратов, и жизнь заиграла новыми красками, затем у меня появилась Герда, а заказы увлекли. И вот сейчас он снова настаивает на психолептиках.

– Рецепт, – протягивает мне листок, – там указаны дозы и длительность.

Обращаю внимание, что препарат новый, но название знакомое, а доза больше, чем раньше. Значит, время «отключки» в разы увеличится. Делаю вид, что приняла его предписание, но не спешу бросаться в новый виток потери себя.

– Всего доброго. Встретимся через неделю.

Спешу покинуть кабинет Ломова, который сегодня кажется мне странным. Или все психиатры далеки от слова «нормально»? Раньше он был иным, а сегодня, определение «тревожность» можно применить больше к нему, чем ко мне. Сев в машину, ещё раз задумчиво смотрю на листок, а затем заталкиваю в карман, решив, что приобретать таблетки пока не буду. Я могу ошибаться, но не вижу в них необходимости ещё и потому, что, как мне кажется, именно этим препаратом меня «кормили» в клинике.

Направляюсь в торговый центр, предвкушая покупки. Именно предвкушая. Радуюсь этому моменту, потому что долгое время любые приобретения удручали, всё время напоминая о Пашке. Когда мы оказывались в магазине, он всегда просил что-то купить: мелочь, но сын ей был невероятно рад. Довольно быстро выбираю мужскую одежду, прикинув, что может понравиться незнакомцу: куртка, обувь, нижнее бельё, не забыв о средствах гигиены, а дальше забегаю в аптеку. Стоя на кассе, ныряю в карман, вытаскиваю рецепт, но заталкиваю обратно. Не хочу обсуждать этот момент с Лидой, но планирую спросить у Алисы, с какой целью назначают этот препарат. Скупившись, направляюсь домой, чтобы выгрузить вещи и освободить багажник, в котором через час окажется мой найдёныш и Герда. Всё готово к приёму нового «жильца», но готова ли к нему я сама?